Цзян Ваня поддержал Дун Юнь.
– Но как усмирить Вэй Яня, если он действительно взбунтовался? – спросил государь.
– Господин министр не доверял Вэй Яню и наверняка перед кончиной дал указания, как с ним поступить, – произнес Цзян Вань. – Не тревожьтесь, государь, Вэй Янь непременно просчитается.
Вскоре Вэй Янь прислал второй доклад об измене Ян И. Но еще не успели прочитать эту бумагу, как прискакал гонец от Ян И. Оба военачальника обвиняли друг друга в непокорности Сыну неба.
Неожиданно в столицу прибыл Фэй Хуэй. Хоу-чжу его принял, и Фэй Хуэй подробно рассказал об измене Вэй Яня.
А в это время Ян И говорил Цзян Вэю:
– Господин министр перед кончиной оставил мне шелковый мешочек и приказал открыть его, когда Вэй Янь поднимет мятеж.
С этими словами он вытащил мешочек, но тут вспомнил слова Чжугэ Ляна: «Не открывай его прежде, чем Вэй Янь будет перед тобой», – и рассказал об этом Цзян Вэю.
– Тогда мы сделаем так, – ответил Цзян Вэй. – Я выведу войско из города и построю в боевой порядок, а вслед за мной выйдете вы.
Надев латы, Цзян Вэй сел на коня, взял копье и вывел отряд из города. Землю потряс гром барабанов. Цзян Вэй с копьем в руках встал под знамя и крик- нул:
– Мятежник Вэй Янь! Разве господин министр не был милостив к тебе? Почему ты ему изменил?
Держа меч поперек седла и сдерживая коня, Вэй Янь отвечал:
– Не вмешивайся не в свое дело! Пусть выйдет сам Ян И!
В это время Ян И, стоявший в тени знамен, развязал мешочек, прочитал указание Чжугэ Ляна и тотчас выехал вперед. Указывая пальцем на Вэй Яня, Ян И, смеясь, сказал:
– Господин министр знал, что ты взбунтуешься, и все предусмотрел! Если ты громко спросишь три раза подряд: «Кто осмелится меня убить?» – тогда я признаю, что ты доблестный муж, и отдам тебе Ханьчжун.
– Послушай, ты, деревенщина! – захохотал Вэй Янь. – Кто же в Поднебесной осмелится меня убить? Не только три раза, а десять тысяч раз подряд готов я прокричать эти слова.
Вэй Янь опустил поводья и крикнул:
– Кто осмелится меня убить?
– Я осмелюсь! – раздался позади чей-то голос.
Поднялась рука, опустился меч, и обезглавленный Вэй Янь упал с коня. Это сделал Ма Дай.
Он выполнил все, что ему повелел Чжугэ Лян.
О случившемся донесли государю, а Ян И вместе с другими военачальниками продолжал путь в столицу, сопровождая гроб с телом Чжугэ Ляна.
Государь в траурной одежде, сопровождаемый свитой, выехал навстречу за тридцать ли от города.
– Господин министр перед смертью выразил желание, чтобы его похоронили у горы Динцзюнь, – промолвил Фэй Хуэй, обращаясь к государю. – Он просил не обносить его могилу ни кирпичными, ни каменными стенами, не устраивать на ней никаких жертвоприношений.
Был выбран счастливый день в десятом месяце, и гроб с останками проводили в могилу у подножия горы Динцзюнь. Государь присутствовал на погребении и приказал написать жертвенную речь. Чжугэ Ляну посмертно присвоили титул Преданный и Воинственный хоу, а в Мяньяне был построен храм, в котором четыре раза в год совершались жертвоприношения.
Когда государь вернулся в Чэнду, один из сановников доложил:
– С границы сообщают, что по приказу правителя Восточного У военачальник Цюань Цзун неизвестно с какой целью расположился с большим войском на границе Бацю.
– Это значит, что Сунь Цюань нарушил союз и собирается вторгнуться в наши владения! – вскричал государь.
Вскоре, по совету Цзян Ваня, он отправил в Восточное У в качестве посла Цзун Юя. Когда Цзун Юй явился во дворец Сунь Цюаня, тот промолвил:
– Царства У и Шу стали как бы одной семьей. Почему же ваш государь усиливает оборону Байдичэна?
– Этого требует обстановка, – отвечал посол. – Вы усиливаете охрану границ Бацю на востоке, мы усиливаем оборону Байдичэна на западе.
– Но мы заключили с вами союз! Как же можно его нарушить?
Сказав это, Сунь Цюань взял стрелу с золотым наконечником, сломал ее и произнес клятву:
– Если мы нарушим союз, пусть погибнут наши сыновья и внуки!
Сунь Цюань назначил посла в царство Шу, повелев доставить государю дары, благовония и все необходимое для совершения жертвоприношений.
Цзун Юй вернулся в Чэнду вместе с послом царства У.
В третий год правления под девизом Черный дракон [153] вэйский правитель Цао Жуй повелел возводить в Сюйчане храмы и дворцы. Строительством ведал ученый Ма Цзюнь.
Со всей Поднебесной было собрано более тридцати тысяч искусных резчиков и более трехсот тысяч мастеров. Работы шли днем и ночью. Силы народа истощились, и ропот не прекращался.
Сановники подавали Цао Жую доклады, пытаясь образумить его, но это лишь вызывало гнев вэйского правителя.
Как-то Цао Жуй вызвал Ма Цзюня и сказал ему:
– Мы воздвигаем высокие башни и храмы, и нам хотелось бы узнать у бессмертных духов тайну долголетия и вечной молодости.
– Ханьская династия насчитывает двадцать четыре императора, – отвечал Ма Цзюнь, – но один только У-ди дожил до глубокой старости, потому что вдыхал силу небесных излучений восходящего солнца и лунного эфира. Он построил в Чанъани башню с кипарисовыми стропилами, на башне стоит бронзовый человек с «чашей для сбора росы» в руках. В нее собирается влага от ночных испарений, посылаемых на землю Северным ковшом во время третьей стражи. Испарения эти называются «небесным настоем» или «сладкой росой». У-ди подмешивал в эту воду лучшую яшму, истолченную в порошок, и пил ее ежедневно. Так он оставался вечно юным.
– Немедленно отправляйся в Чанъань и вывези оттуда башню с бронзовым человеком, – вскричал Цао Жуй.
Получив повеление, Ма Цзюнь с десятью тысячами мастеров поехал в Чанъань. Вокруг башни Кипарисовых стропил воздвигли леса, и наверх поднялись пять тысяч человек с веревками.
Башня была высотою в двадцать саженей, а бронзовые опоры – в десять обхватов. Когда бронзового человека стащили с башни, из глаз у него полились слезы, налетел яростный порыв ветра, взметнулся песок, полетели камни, и раздался такой грохот, будто раскололось небо и разверзлась земля. Башня накренилась, колонны ее рухнули и придавили более тысячи чело- век.
Ма Цзюнь доставил бронзового человека и золотую чашу в Лоян, к вэйскому государю.
– А где бронзовые колонны? – спросил Цао Жуй.
– Они весят миллион цзиней, и привезти их невозможно, – отвечал Ма Цзюнь.
Тогда Цао Жуй приказал распилить колонны на части, привезти их в Лоян и отлить из них два бронзовых изваяния. Эти статуи были поставлены за воротами Сымамынь. Кроме того, были отлиты фигуры дракона высотой в четыре сажени и феникса высотой в три сажени и установлены перед храмом.
По этому поводу ученый Ян Фу представил Цао Жую такой доклад:
«Правителя, который ради собственных прихотей не щадит свой народ, ждет неминуемая гибель. Вам, государь, следовало бы это помнить и брать пример с Яо и Шуня.
Постройка дворцов и палат чревата опасностями.
Я трепещу от страха, но не могу пренебречь долгом подданного – говорить правду своему государю!
Я уже приготовил гроб, совершил омовение и жду суровой кары».
Цао Жуй не обратил внимания на доклад Ян Фу и стал торопить Ма Цзюня с возведением высокой башни, на которой предполагалось установить бронзового человека с чашей для сбора росы.
Неожиданно Цао Жую доложили, что от полководца Гуаньцю Цзяня получено сообщение: Гунсунь Юань объявил себя Яньским ваном, назначил чиновников и ныне со своими войсками наводит страх на северные земли.
Встревоженный этим известием, Цао Жуй созвал на совет гражданских и военных чиновников.
Поистине:
Он строил дворцы и палаты, народ и казну истощая,
А тут за пределами царства возникла опасность большая.
О том, как Цао Жуй оборонялся от Гунсунь Юаня, вам расскажет следующая глава.
章节结束
Глава сто шестаяГунсунь Юань гибнет в Сянпине. Сыма И, притворившись больным, обманывает Цао Шуана
В свое время, когда Гунсунь Юань стал совершеннолетним и проявил большие способности в делах гражданских и военных, вэйский государь Цао Жуй пожаловал ему звание доблестного полководца и назначил правителем округа Ляодун.
Спустя некоторое время Гунсунь Юань решил объявить себя Яньским ваном, назначил военачальника Вэй Яня главным полководцем, а военачальника Ян Цзо начальником передового отряда и повел все войско Ляодуна в поход против царства Срединной равнины.
Тогда Цао Жуй приказал Сыма И выступить в поход против Гунсунь Юаня. Сыма И назначил Ху Цзуня начальником передового отряда, и вскоре войско двинулось на Ляодун.
Узнав о приближении вэйцев, Гунсунь Юань приказал своим военачальникам Вэй Яню и Ян Цзо с восьмидесятитысячным войском укрепиться в Ляосуе, окружив место расположения войск глубоким рвом и «оленьими ро- гами».
Обо всех приготовлениях Гунсунь Юаня военачальник Ху Цзунь доложил Сыма И. Тот улыбнулся.
– Разбойники не желают воевать с нами в открытую, надеются взять нас измором. Видимо, более половины их войск находится здесь, а главное логово пусто. Мы не будем задерживаться и пойдем прямо на Сянпин. Злодеи бросятся на помощь Сянпину, тут мы их и разгромим.
Вэйское войско по малой дороге выступило на Сянпин. Расчет Сыма И оказался правильным. Узнав, что противник идет на Сянпин, Вэй Янь переполошился.
– Сыма И разведал, что в Сянпине мало войск, – сказал он Ян Цзо, – и пошел туда. Если он захватит Сянпин, нам нет смысла обороняться здесь.
Быстро снявшись с лагерей, они выступили в поход.
Сыма И торжествовал:
– Попались-таки на мою хитрость! – и он приказал Сяхоу Ба и Сяхоу Вэю с двумя отрядами устроить засаду на берегу реки Ляншуй и напасть на противника.
В бою с вэйскими войсками Гунсунь Юань потерпел поражение и укрылся в Сянпине.