Сыма И осадил Сянпин. Но стояла осень, непрерывно шли дожди, вэйский лагерь был залит водой, и воины от этого очень страдали. Военачальники советовали Сыма И перенести лагерь в другое место, но он в гневе сказал, что за подобные разговоры впредь будет казнить.
Через некоторое время Сыма И послал в Лоян гонца с письмом, в котором просил побыстрее прислать провиант, и Цао Шуи не замедлил выполнить его просьбу.
Через несколько дней небо прояснилось, и ночью Сыма И вышел из шатра понаблюдать небесные знамения. Вдруг он увидел большую звезду; излучая яркий свет, она упала к северо-востоку от горы Шоушань. Сыма И возли- ковал.
– Через пять дней Гунсунь Юань погибнет в том месте, где упала звезда! – сказал он военачальникам. – Завтра мы пойдем на штурм города!
На рассвете военачальники подвели свои войска к городским стенам, насыпали высокие земляные холмы, приготовили штурмовые лестницы и по сигналу хлопушек начали штурм.
К этому времени провиант у Гунсунь Юаня кончился. Воины роптали, многие были готовы убить Гунсунь Юаня и сдаться Сыма И. Тогда Гунсунь Юань отправил в вэйский лагерь высших сановников, Ван Цзяня и Лю Фу, и приказал им объявить Сыма И, что он готов принести ему покорность.
– Какое непочтение! – разгневался Сыма И. – Гунсунь Юань сам должен был ко мне явиться!
Сыма И приказал обезглавить послов, а головы отдать сопровождающим. Те вернулись в город и доложили о случившемся Гунсунь Юаню. Гунсунь Юань в испуге тут же послал в вэйский лагерь Вэй Яня.
Сыма И восседал в шатре; справа и слева от него выстроились военачальники. Вэй Янь на коленях подполз к шатру и сказал:
– Господин, смените гнев на милость! Мы пришлем вам в заложники сына и наследника Гунсунь Юаня и после этого все сдадимся.
– В военном деле существует пять условий, – отвечал Сыма И. – Можешь наступать – наступай, не можешь наступать – обороняйся, не можешь обороняться – беги, не можешь бежать – сдавайся, не можешь сдаться – умри. Зачем мне ваш наследник? Убирайся и передай мои слова Гунсунь Юаню.
Выслушав ответ Сыма И, Гунсунь Юань решил покинуть город всего лишь с тысячей воинов. Во время второй стражи они двинулись на юго-восток, но не проехали и десяти ли, как на горе раздался треск хлопушек, загремели барабаны, затрубили рога и появился отряд неприятельских войск.
Слева ударили отряды Ху Цзуня, Сяхоу Ба и Сяхоу Вэя, справа – Чжан Ху и Юэ Чэня. Гунсунь Юань попал в железное кольцо. Он и его сын сошли с коней и сложили оружие.
– Видите? – произнес Сыма И, обращаясь к своим военачальникам. – Вчера в этом месте упала звезда, а сегодня все свершилось! Раньше, чем я того ожидал.
Гунсунь Юаня и его сына казнили.
Итак, Сыма И одержал победу и вернулся в Лоян.
Тем временем как-то ночью во дворце Цао Жуя пронесся порыв холодного ветра и загасил светильник. Вскоре после этого Цао Жуй тяжело заболел и, чувствуя близкую кончину, решил назначить Цао Шуана опекуном Цао Фана, своего малолетнего сына.
Цао Шуан получил звание главного полководца и право распоряжаться всеми делами при дворе.
Затем Цао Жуй послал гонца за Сыма И и, когда тот предстал перед ним, промолвил:
– Нашему сыну Цао Фану всего восемь лет, он еще неспособен править царством, и мы были бы счастливы, если бы вы и наши старые сподвижники верно ему служили.
Вскоре Цао Жуй умер.
Сыма И и Цао Шуан тотчас же возвели на престол наследника Цао Фана.
Цао Фан был приемным сыном Цао Жуя и жил во дворце негласно.
Сыма И и Цао Шуан приняли на себя все государственные дела. Цао Шуан почтительно относился к Сыма И и во всяком значительном деле прежде всего советовался с ним.
Но однажды Хэ Янь сказал Цао Шуану:
– Вам, господин мой, не следовало бы делить власть с другими. К добру это не приведет.
Цао Шуан подумал, что Хэ Янь прав, и отнял у Сыма И военную власть, пожаловав ему звание государева воспитателя. Своих братьев он назначил на высокие военные должности и передал им власть над охранными войсками императорского дворца.
Число приверженцев Цао Шуана росло с каждым днем. Сыма И не появлялся при дворе, ссылаясь на болезнь. Оба его сына жили с ним, томясь от безделья.
А Цао Шуан ежедневно устраивал пиры, пьянствовал, ездил на охоту, словом, веселился вовсю. Одежда его и посуда ничем не отличались от импера- торских.
Захватив всю власть в свои руки, Цао Шуан совершенно забыл о Сыма И. Но однажды, когда Ли Шэн, назначенный на должность правителя округа Цзинчжоу, собрался уезжать, Цао Шуан велел ему пойти попрощаться с Сыма И и заодно разузнать, как тот поживает. Когда привратник доложил о приходе Ли Шэна, Сыма И распустил волосы, лег в постель, натянул до подбородка одеяло и лишь тогда велел впустить Ли Шэна.
– Давно не видно вас при дворе, – кланяясь, сказал Ли Шэн. – Подумать только – никто не знает, что вы так тяжело больны! Сын неба назначил меня правителем округа Цзинчжоу, и я зашел к вам попрощаться.
– Бинчжоу? Это на севере? – переспросил Сыма И, притворившись глухим. – Да, места там опасные! Что ни день, жди нападения!
– Меня назначили в Цзинчжоу, а не в Бинчжоу! – громко повторил Ли Шэн.
– Ах, так вы приехали из Бинчжоу?
– Нет! Я еду в Цзинчжоу!
Сыма И глупо заулыбался:
– А… понимаю, понимаю. Вы приехали из Цзинчжоу.
– Чем Сыма И болен? – спросил Ли Шэн.
– Он оглох, – отвечали слуги.
– Тогда дайте мне бумагу и кисть, – попросил Ли Шэн, написал несколько слов и протянул листок Сыма И.
– Простите, я совсем оглох, – сказал Сыма И, пробежав глазами написанное. – Берегите себя в пути.
Он замолчал и пальцем указал на рот. Служанка подала чашку целебного настоя. Сыма И с усилием сделал глоток, пролив остальное на грудь.
– Одряхлел я, одолели меня старческие недуги – едва дышу, – хриплым голосом проговорил Сыма И. – Сыновья у меня непутевые, во всем приходится их поучать. Если увидитесь с полководцем Цао Шуаном, замолвите за них словечко.
Сыма И в изнеможении опустился на подушку, прерывисто и тяжело дыша. Ли Шэн с поклоном удалился.
Вернувшись к Цао Шуану, он все подробно ему рассказал.
– Если старик умрет, мне заботы меньше! – воскликнул Цао Шуан, не скрывая радости.
Между тем, не успела дверь закрыться за Ли Шэном, как Сыма И вскочил с ложа и сказал сыновьям:
– Все в порядке! Ли Шэн доложит Цао Шуану, что я умираю, и тот перестанет обо мне думать! Готовьтесь, дети! Как только Цао Шуан уедет на охоту, начнем действовать!
Через несколько дней вэйский государь Цао Фан, по совету Цао Шуана, решил поехать к кургану Гаопинлин совершить жертвоприношение на могиле отца. Цао Шуан с братьями тоже собрались в дорогу, возглавив личную охрану государя.
Сыма И только этого и ждал. Собрав старых воинов, с которыми он когда-то ходил на врага, и вооружив своих слуг, Сыма И вскочил на коня и помчался во дворец, чтобы раз и навсегда положить конец власти Цао Шуана.
Поистине:
Едва лишь захлопнулись двери, как снова он силу обрел.
И, храбрость почувствовав снова, в поход свое войско повел.
О дальнейшей судьбе Цао Шуана вы узнаете из следующей главы.
章节结束
Глава сто седьмаяВласть в царстве Вэй переходит к роду Сыма. Цзян Вэй терпит поражение у горы Нютоушань
Итак, Цао Шуан покинул столицу, а Сыма И воспользовался случаем, явился в Запретный дворец государя и в сопровождении старейших сановников направился в покои вдовствующей государыни Го.
– Цао Шуан не оправдал доверия, которое оказал ему покойный государь, оставив на его попечение наследника престола, – сказал Сыма И государыне. – Все его действия преступны, и с ним надо покончить! Вы, государыня, ни о чем не беспокойтесь! Я научу Сына неба, как избавиться от негодяя!
По указанию Сыма И был написан доклад государю; доставить его взялся придворный евнух. А тем временем Сыма И захватил в городе все военные склады, под охраной своего сына Сыма Чжао прошел мимо дома Цао Шуана, вывел войско из города и расположился у плавучих мостов через реку Лошуй.
О перевороте в столице Цао Шуан узнал в самый разгар охоты, когда он ястребом носился по полям, гоняясь за дичью, и сразу поскакал в лагерь. В этот момент дворцовый евнух, стоя на коленях перед Сыном неба, вручал ему доклад, привезенный из столицы от Сыма И.
Цао Шуан выхватил у евнуха доклад, распечатал и протянул приближенному сановнику государя, который прочел его вслух.
Доклад заканчивался такими словами:
«Спеша выполнить приказ государыни, я отстранил от должности Цао Шуана и его братьев и надеюсь, что они явятся ко мне с повинной. Если же они будут медлить, я заставлю их повиноваться с помощью военного за- кона.
Войска мои готовы ко всяким случайностям и стоят у плавучих мостов через реку Лошуй.
Почтительно докладываю вам об этом».
Только сановник умолк, как в лагерь прибыли военный советник Синь Би и Лу Чжи.
– Лоян словно в железном кольце, – сообщили они. – Войска Сыма И заняли мосты через реку Лошуй, проникнуть в город невозможно.
Цао Шуан был в отчаянии. А тут еще из столицы примчались Сюй Юнь и Чэнь Тай и сказали:
– Сыма И требует, чтобы вы сложили с себя полномочия, больше ему ничего не нужно от вас.
Всю ночь Цао Шуан просидел в шатре, положив обнаженный меч на колени и проливая горькие слезы.
Утром к нему вошел Хуань Фань и спросил:
– Что вы решили?
– Войска подымать не будем! – ответил со вздохом Цао Шуан, бросив на землю меч. – Оставлю должность и буду хозяином у себя в семье.
Цао Шуана и его братьев держали под домашним арестом. Дворцового евнуха Чжан Дана бросили в темницу и учинили ему допрос.
– Не я один виноват! Вместе со мной захват власти замышляли Хэ Янь, Дэн Ян, Ли Шэн, Би Гуй и Дин Ми.
На основании показаний евнуха Хэ Янь и его сообщники были арестованы и под пыткой признались в подготовке дворцового переворота, который, по их замыслу, должен был совершиться в ближайшие три месяца.