,
С каким величавым лицом сидел на пиру, удивляя
Сужденьем своим о князьях, пророчески непреклонным.
Как княжества Ци города он забрал у врага на востоке,
Но в Поднебесной никто его дела продолжить не мог.
Хоть не были оба они в родстве с императорским домом,
А все же героев таких на свете не сыщется целом.
Песня кончилась. И кто-то, ударяя в такт по столу, запел другую песню:
Мечом, озарившим весь мир, взмахнул государь и основу
Династии заложил, сиявшей четыреста лет.
Сановники злые пришли, и царственный род истощился,
И при Хуань-ди и Лин-ди померкнул величия свет.
И радуги дивной дуга является в Яшмовой зале,
И черной змеей раздор обвил императорский трон [72].
Разбойники, как муравьи, повсюду кишат в Поднебесной,
Коварных героев толпа со всех налетает сторон.
Не стоит стонать и скорбеть, все жалобы наши напрасны.
От скуки идем мы в трактир и пьем беззаботно вино.
Пусть каждый живет для себя – и жизнь наша будет спокойна,
А будут ли нас прославлять в грядущем, не все ли равно!
– Уверен, что Дремлющий Дракон тоже здесь! – воскликнул Лю Бэй, слезая с коня и направляясь в трактир.
За столиком друг против друга сидели двое и пили вино.
– Не скажете ли, кто из вас господин Волун? – поклонившись, спросил Лю Бэй.
– А зачем он вам? – спросил один из них, длиннобородый и бледнолицый.
– Я Лю Бэй. Хочу у господина Волуна спросить совета, как помочь стране и дать народу покой…
– Волуна здесь нет, но мы его друзья, – ответил длиннобородый. – Я Ши Гуанъюань из округа Инчуань, а это Мын Гунвэй из Жунани.
– О, я много слышал о вас, – обрадовался Лю Бэй, – и счастлив встретиться с вами! У меня с собой есть запасные кони, и если вы не против, мы можем поехать к господину Волуну и там побеседовать!
– Лучше вы сами поезжайте к Волуну, без нас. Живущие в горах и глуши не разбираются в делах управления государством.
Лю Вэй откланялся и направился к холму Дремлющего Дракона. Возле дома Чжугэ Ляна он сошел с коня и постучал в ворота. На стук вышел мальчик.
– Дома твой господин? – спросил Лю Бэй.
– Дома. Он занят чтением. Входите, пожалуйста.
Лю Бэй последовал за мальчиком и услышал доносившееся из комнаты пенье. Он заглянул в дверь и увидел возле очага юношу, который сидел, обхватив руками колени, и напевал:
Феникс летает только в заоблачной выси,
Лишь на утуне[73] строит свой временный дом.
Муж многомудрый держится данного слова.
Видит опору лишь в господине своем.
Он с наслажденьем пашню свою поднимает,
В хижине бедной живу я один в тишине.
Скучно мне станет, играю на цитре, читаю.
Чтобы дождаться славы, обещанной мне.
Лю Бэй подождал, пока юноша кончил петь, и лишь тогда вошел.
– Я давно стремлюсь к вам, учитель, – с поклоном промолвил он, – но до сих пор не имел счастья вас видеть, хотя прихожу уже во второй раз.
– Вы, наверно, не кто иной, как Лю Бэй, и хотите видеть моего второго брата? – произнес юноша, торопливо ответив на приветствия.
– Значит, вы не Волун? – спросил Лю Бэй.
– Нет, я его младший брат – Чжугэ Цзюнь. Нас трое. Старший – Чжугэ Цзинь – служит у Сунь Цюаня в Цзяндуне, а Чжугэ Лян мой второй брат…
– А он сейчас дома? – спросил Лю Бэй.
– Они вчера договорились с Цуй Чжоупином пойти побродить.
– И куда же они отправились?
– Может быть, поехали на лодке или же ушли навестить буддийских монахов и отшельников-даосов в горах, а может быть, зашли к другу в какой-либо дальней деревне; возможно, что они играют на цитре или в шахматы где-нибудь в уединенной пещере. Никто не знает, когда они уходят и когда приходят.
– До чего же мне не везет! – воскликнул Лю Бэй. – Ни в первый, ни во второй раз не застал великого мудреца! Дайте мне кисть и бумагу, я напишу вашему брату, что непреклонен в своем решении!
Чжугэ Цзюнь принес «четыре сокровища кабинета ученого»[74], Лю Бэй дыханием растопил замерзшую тушь, развернул лист бумаги и написал:
«Я давно восхищаюсь вашей славой! Вот уже дважды посещал я ваш дом, но ухожу разочарованный, не имея счастья вас лицезреть.
Потомок Ханьской династии, я незаслуженно получил славу и титулы. Мое сердце разрывается, когда я смотрю, как гибнет правящий дом, как рушатся устои Поднебесной, как полчища разбойников возмущают страну и злодеи обижают Сына неба. Я искренне желаю помочь династии, но у меня нет способностей к управлению государством, и потому я с надеждой взираю на вас, уповая на вашу гуманность и доброту. Ваши таланты равны талантам Люй Вана, так совершите же великие подвиги, равные подвигам Цзыфана [75], – и Поднебесная обретет счастье.
Это письмо я пишу, дабы ведомо было вам, что после поста и омовений я вновь перед вами предстану.
Выражаю вам свое искреннее почтение и, как повелений, жду ваших мудрых советов».
Лю Бэй передал письмо Чжугэ Цзюню и откланялся. Но когда вскочил в седло и хотел тронуться в путь, услышал, как мальчик крикнул:
– Старый господин едет!
К западу от небольшого мостика Лю Бэй заметил человека в лисьей шубе и теплой шапке. Он ехал верхом на осле. За ним пешком следовал юноша в черной одежде и нес в руке тыквенный сосуд с вином. Проехав мостик, человек стал нараспев читать стихи:
Всю ночь дул ветер, нагоняя тучи,
На сотни ли безумствует пурга.
Отроги гор в седом тумане тают.
И реки, вздувшись, бьются в берега.
Лицо поднимешь – кажется, что в небе
Ведут драконы небывалый бой.
От них летят и падают чешуйки,
Всю землю закрывая пеленой.
Проехав мостик, я вздохнул тоскливо:
Зима пришла, и цвет роняет слива.
– Это господин Волун! – воскликнул Лю Бэй, поспешно соскочив с коня, и приблизился к человеку.
– Господин, должно быть, нелегко ездить в мороз! – с поклоном произнес Лю Бэй. – Я давно ожидаю вас…
Человек сошел с осла и ответил на приветствие.
– Вы ошибаетесь, господин, – обратился к Лю Бэю Чжугэ Цзинь. – Это не Волун, а его тесть – Хуан Чэнъянь.
– Какие прекрасные стихи вы только что прочли! – сказал Лю Бэй.
– Это стихотворение из цикла «Песни Лянфу», – ответил тот. – Я как-то слышал его в доме своего зятя, оно мне запомнилось.
– А вы не встретились по дороге с вашим зятем? – спросил Лю Бэй.
– Я как раз еду повидаться с ним.
Лю Бэй, разочарованный, попрощался с Хуан Чэнъянем, сел на коня и двинулся в обратный путь. Ветер крепчал. Сильнее повалил снег. Лю Бэй с грустью смотрел на высившийся вдали холм Дремлющего Дракона.
Время летело быстро, и незаметно наступила весна. Лю Бэй велел прорицателю погадать на стеблях травы и выбрать благоприятный день. Три дня он постился, потом совершил омовение, сменил платье и снова собрался в путь к холму Дремлющего Дракона.
Но Чжан Фэй и Гуань Юй стали его удерживать.
Поистине:
Героя влечет к мудрецу, пока независим мудрец,
Но слово нарушит свое – и вере героя конец.
Если вы хотите узнать, как братья пытались удержать Лю Бэя, прочтите следующую главу.
章节结束
Глава тридцать восьмаяЧжугэ Лян задумывает план трех царств. В битве на реке Янцзы род Сунь мстит за обиду
Итак, когда Лю Бэй хотел в третий раз отправиться на гору Дремлющего Дракона, Гуань Юй сказал:
– Брат мой, поведение Чжугэ Ляна переходит все границы приличия! Что вас прельщает в нем? По-моему, он боится встречи с вами, потому что не обладает настоящей ученостью и пользуется славой незаслуженно!
– Ты не прав, брат, – прервал его Лю Бэй. – Вспомни, как в древности цискому Хуань-гуну пять раз пришлось ездить, чтобы взглянуть на отшельника Дунго [76]. Ведь Чжугэ Лян величайший мудрец!
– Подумайте, брат, – перебил его Чжан Фэй, – разве может простолюдин быть великим ученым? Не следовало бы вам в третий раз к нему ехать. Пусть сам явится. А не явится – я приволоку его на веревке!
– Не хочешь ехать, не надо, – сказал Лю Бэй, – мы поедем с Гуань Юем вдвоем. Но если поедешь, не смей непочтительно отзываться о Чжугэ Ляне.
Чжан Фэй обещал, и они втроем отправились в путь. Неподалеку от жилища мудреца Лю Бэй сошел с коня и пошел пешком. Вдруг он увидел Чжугэ Цзюня.
– Дома ваш старший брат? – поклонившись, спросил Лю Бэй.
– Вчера вечером вернулся, вы можете с ним повидаться, – сказал юноша и удалился.
– Какое счастье, я увижу его! – вскричал обрадованный Лю Бэй.
Братья приблизились к дому и постучались в ворота. Вышел мальчик-слуга и спросил, кто они такие.
– Передай своему господину, что Лю Бэй пришел ему поклониться.
– Господин дома, но еще спит, – ответил мальчик.
– Тогда погоди докладывать.
Оставив братьев у ворот дожидаться, Лю Бэй тихонько вошел в дом. В прихожей на циновке спал человек. Лю Вэй остановился поодаль и почтительно сложил руки. Прошло довольно много времени, но мудрец не просыпался. Гуань Юю и Чжан Фэю наскучило ждать, и они вошли в дом.
– До чего же высокомерен этот мудрец! – с досадой вскричал Чжан Фэй. – Спит себе как ни в чем не бывало, а брат наш уже сколько времени стоит на ногах! Сейчас я подожгу дом, быть может, тогда он проснется.
Лю Бэй приказал братьям выйти и ждать.
Прошел еще час. Лю Бэй продолжал стоять. Вдруг Чжугэ Лян открыл глаза и сразу нараспев стал читать стихи:
Кто первым поднимется с жесткого ложа?