– А все же я просил бы вас разрешить мне поехать, господин мой. Дело великой важности!
Лю Бэй согласился.
Поистине:
Лишь потому, что Чжугэ Лян на лодке маленькой отплыл,
Так получилось, что Лю Бэй войска противника разбил.
Если хотите узнать, что случилось дальше, прочтите следующую главу.
章节结束
Глава сорок третьяЧжугэ Лян ведет диспут с учеными-конфуцианцами. Лу Су доказывает людям собственную правоту
Итак, Чжугэ Лян и Лу Су сели в лодку и отправились в Чайсан, по пути продолжая совещаться.
Когда приехали, Лу Су устроил Чжугэ Ляна на подворье, а сам поспешил к Сунь Цюаню.
– Ну что? Узнали вы, как обстоят дела в Цзянся? – спросил Сунь Цюань.
– Да, я узнал, но чтобы подготовить обстоятельный доклад, мне потребуется какое-то время.
Сунь Цюань передал Лу Су бумагу, полученную от Цао Цао, в которой, между прочим, говорилось:
«Недавно я принял повеление Сына неба покарать мятежников и направил войско в поход на юг. Лю Цзун стал моим пленником, а население округов Цзинчжоу и Сяньяна покорилось мне, лишь услышав о моем приближении. Я собрал под свои знамена бесчисленное множество храбрых воинов и хотел бы вместе с вами устроить «охоту» в Цзянся. Мы изловим Лю Бэя, поделим между собой земли и заключим союз навеки. Я буду огорчен, если вы не примете во внимание мое предложение, и посему прошу вас ответить без промед- ления».
– Что же вы собираетесь ответить? – спросил Лу Су, прочитав бумагу.
– Пока не решил, – ответил Сунь Цюань.
– По-моему, благоразумнее всего покориться, – вмешался в разговор Чжан Чжао. – Ведь у Цао Цао несметные полчища, и он карает всех от имени Сына неба. Все равно нам с ним не справиться.
Остальные поддержали Чжан Чжао.
Сунь Цюань, опустив голову, молчал. Вскоре он вышел «сменить платье»[81]. Лу Су последовал за ним.
– Я знаю, что вас одолевают сомнения, – промолвил Лу Су, – но я вот что хочу вам сказать. Все мы можем покориться Цао Цао, а вы – нет! Нас он отпустит в разные места, где мы станем чиновниками. Терять нам нечего, земель у нас нет. А вы что будете делать? Допустим, вам пожалуют титул хоу. У вас будет один конь, одна коляска да несколько слуг. Разве сможете вы тогда сидеть лицом к югу [82] и величать себя владетельным князем? Не слушайтесь своих советников: они заботятся лишь о себе!
– Согласен с вами, – ответил Сунь Цюань. – Само Небо мне вас послало! Вот только боюсь, что нам трудно будет устоять против Цао Цао, особенно после того, как он присоединил к своим силам полчища Юань Шао и все войска округа Цзинчжоу.
– Я привез из Цзянся Чжугэ Ляна, брата вашего советника Чжугэ Цзиня. Посоветуйтесь с ним, – предложил Лу Су.
– Так господин Волун здесь! – воскликнул Сунь Цюань, не скрывая радости. – Завтра же созову на совет всех чиновников, и вы представите им Чжугэ Ляна.
Утром Лу Су провел Чжугэ Ляна к шатру Сунь Цюаня и представил гражданским и военным чиновникам. Все они в парадных одеждах расселись по чинам. Чжугэ Лян был представлен каждому в отдельности. После этой церемонии Чжугэ Ляна усадили на почетное место. Внешность Чжугэ Ляна, его изящные манеры и гордая осанка произвели на Чжан Чжао глубокое впечатление.
«Человек этот, несомненно, приехал посостязаться с нами в красноречии», – подумал он и решил вызвать гостя на разговор.
– Мне, недостойному, приходилось слышать, – начал он, – что вы, пребывая в уединении в Лунчжуне, часто сравнивали себя с прославленными мудрецами Гуань Чжуном и Юэ И. Это правда?
– Да, в известной мере, – спокойно ответил Чжугэ Лян.
– Кроме того, я недавно узнал, что Лю Бэй трижды навещал вас в вашей хижине, – продолжал Чжан Чжао. – Говорят, что теперь, когда вы согласились стать его советником, он чувствует себя как рыба в воде и собирается отвоевать Цзинчжоу и Сянъян.
«Чжан Чжао – первый советник Сунь Цюаня, и если не поставить его в тупик, вряд ли удастся договориться с самим Сунь Цюанем», – подумал Чжугэ Лян и сказал:
– Мне кажется, что овладеть землями вдоль реки Хань было так же легко, как взмахнуть рукой. Но мой господин, гуманный и справедливый Лю Бэй, не пожелал захватить владения, принадлежащие человеку одного с ним рода. К несчастью, Лю Цзун, глупый мальчишка, тайно покорился Цао Цао, поддавшись на его льстивые уговоры, и стал жертвой его коварства. Теперь, надеюсь, вам ясно, что господин мой принял наиболее благоразумное решение – расположиться в Цзянся и выждать.
– В таком случае ваши слова расходятся с делом! – заявил Чжан Чжао. – Вы сравниваете себя с Гуань Чжуном и Юэ И, а ведь Хуань-гун, когда ему служил Гуань Чжун, объединил под своей властью всех князей Поднебесной! Вам должно быть также известно, что Юэ И поддержал ослабевшее княжество Янь и покорил более семидесяти городов княжества Ци [83]. Это были настоящие мудрецы, которые прославили свой век! А вы? Вы жили отшельником в своей хижине, свысока смотрели на простых людей, насмехались над ними, а сами ничего не делали. Но раз уж вы стали служить Лю Бэю, можно было полагать, что это принесет народу благоденствие, что прекратятся грабежи и смуты. Ведь прежде Лю Бэй бродил с места на место, захватывал города, теперь же, когда ему служите вы, все взирают на него с надеждой! Даже малые дети говорят, что Лю Бэй подобен тигру, у которого выросли крылья, что вскоре Ханьский правящий дом снова начнет процветать, а род Цао Цао будет уничтожен! И все бывшие сановники императорского двора, живущие ныне в уединении, усиленно трут глаза, чтобы спала завеса мрака и открылось сияние солнца и луны, чтобы народ спасся из пучины бедствий! Но все получилось наоборот! Почему, когда вы стали советником Лю Бэя, воины его побросали латы и копья и обратились в бегство, лишь заслышав о приближении Цао Цао? Вы не смогли помочь Лю Бяо успокоить простой народ, а его сироте-сыну – защитить свои владения. Вы покинули Синье и бежали в Фаньчэн; вас разбили в Данъяне – вы бежали в Сякоу. Вам даже негде приютиться! С вашим приходом дела у Лю Бэя пошли еще хуже! Скажите, случалось ли такое с Гуань Чжуном и Юэ И? Надеюсь, вы не прогневаетесь на меня за мои глупые слова?
В ответ Чжугэ Лян рассмеялся.
– Птица Пэн [84] летает за десять тысяч ли, но разве понимают ее стремления простые птицы? Вот, к примеру, заболел человек. Сперва он пьет только рисовый отвар и целебные настои, а когда деятельность внутренних органов налаживается и тело крепнет, больной начинает есть мясо, которое придает ему силы, и пьет крепкие снадобья для полного исцеления. Болезнь проходит, и человек снова здоров. Но предположим, больной не хочет ждать, пока восстановятся его жизненные силы, и, желая добиться скорейшего выздоровления, начинает преждевременно пить крепкие настои. Тогда ему становится все хуже и хуже… Мой господин после поражения в Жунани нашел приют у своего родича Лю Бяо. У него оставалась тогда едва ли тысяча воинов, а из военачальников – только Гуань Юй, Чжан Фэй да Чжао Юнь. Лю Бэй был все равно что больной. Он избрал своим временным убежищем Синье, небольшой уездный городок, затерявшийся среди гор, с небольшим населением и скудными запасами провианта. Может ли в таком городишке обороняться настоящий полководец? Но даже при нехватке войск и оружия, при непрочности городских стен, при недостатке провианта мы все же сожгли лагерь врага в Боване и с помощью вод реки Байхэ обратили в бегство войска Цао Жэня и Сяхоу Дуня. Вряд ли Гуань Чжун и Юэ И смогли бы добиться большего! Что же до Лю Цзуна, то к этому Лю Бэй не имеет никакого отношения. Пусть бы даже он знал, что Лю Цзун собирается сдаться Цао Цао, разве согласился бы он захватить земли человека, носящего ту же фамилию, что он сам? Вот где великая гуманность, вот где великая справедливость! Вспомните, как несколько сот тысяч человек, жаждущих справедливости, вместе со стариками и малолетними детьми последовали за Лю Бэем, когда он вынужден был бежать из Синье. Он не покинул свой народ, хотя из-за этого ему приходилось делать всего лишь по десять ли в день! Он и не подумал укрыться за стенами Цзянлина, а предпочел делить с народом все тяготы и лишения! Интересно, что малому не устоять против большого, что победы и поражения – обычное дело для воина. Подлинное искусство управления государством, прочность и безопасность династии зависят от главного советника. Из сотни человек, которые умеют судить да рядить так искусно, что кажется, никому с ними не сравниться, едва ли найдется один, способный, когда придет время, действовать, сообразуясь с обстоятельствами. Вот эти-то люди и служат посмешищем для Поднебесной!
Чжан Чжао нечего было возразить, и он молчал. Тогда заговорил Юй Фань:
– А что вы скажете на то, что Цао Цао со своими полчищами стремительно, как дракон, надвигается на нас, собираясь проглотить Цзянся?
– Конечно, после того как Цао Цао присоединил к своей армии все войска Юань Шао и Лю Бяо, у него появилось несметное число воинов. Но это не значит, что его нужно бояться!
– Странно! – ехидно заметил Юй Фань. – Армия ваша разбита в Данъяне, вы просите помощи на стороне, а говорите, что не следует бояться Цао Цао! Это ли не хвастовство!
– Нисколько! – ответил Чжугэ Лян. – Подумайте, мог ли Лю Бэй с тысячей воинов противостоять бесчисленным полчищам врага? Знайте же, Лю Бэй не боится Цао Цао, и отступил он в Сякоу лишь для того, чтобы выждать время! А вы здесь, в Цзяндуне, имея отборные войска и обилие провианта, к тому же защищенные такой преградой, как великая река Янцзы, хотите встать на колени перед разбойниками и молить о мире! Да вы заслужите презрение всей Поднебесной!
Юй Фаню тоже нечего было сказать в ответ.
– Позвольте спросить, как вы относитесь к Цао Цао? – спросил Се Цзун.