Вдруг до слуха Цао Цао донеслось карканье ворон, летевших на юг.
– Что это они ночью раскричались? – удивился Цао Цао.
– Им кажется, что уже рассвело, так ярко светит луна, – ответили приближенные.
Цао Цао, изрядно захмелев, встал на носу корабля, поднял кубок с вином, низко поклонился реке. Затем он осушил кубок и сказал, наклонив копье:
– Этим копьем я усмирял мятежников, покорил Люй Бу и Юань Шао, уничтожил Юань Шу. С этим копьем я проник в северные области, дошел до Ляодуна и исколесил вдоль и поперек всю Поднебесную! Никто не смел противиться моей воле! И сейчас я чувствую такой подъем духа, что мне хочется петь. Пойте же вместе со мной!
И он запел:
За чашей вина нам хочется петь и смеяться.
Не думать о том, что мало живет человек.
Что, словно роса в лучах восходящего солнца,
Пройдет наша жизнь, растает недолгий наш век.
Веселье души в согласье живет с вдохновеньем,
А с думой лихой забота живет заодно.
Я средство нашел от дум и забот отрешиться:
Советую всем это верное средство – вино.
И черный халат, и ворот зеленый носил я
В минувшие дни, не зная ни дум, ни забот.
А ныне гостей зову я игрою на лютне,
Как старый олень на луг свое стадо зовет.
Седой, словно лунь, играю на стареньком шэне[97].
Сзываю друзей, пою, озабоченный тем,
Что время придет и пальцы застынут на струнах.
Настанет тот час, когда я умолкну совсем.
Забота всегда грызет изнутри человека —
Кого этот червь усердьем своим не извел!
Весь край исходил на юг от реки Хуанхэ я.
Но только нигде я места себе не нашел.
Во время бесед, во время пиров и веселья
Я помнил о том, что есть благодетель и друг.
Бледнеет луна, и гаснут высокие звезды.
И стаи ворон и сорок улетают на юг.
Кружатся они вокруг облетевших деревьев.
Но негде им сесть: ни ветки нигде, ни сучка!
Гора не тоскует о том, что не видит вершины,
Вода не тоскует о том, что она глубока.
Один Чжоу-гун великой мечтою томим [98],
Мечтаю о том, чтобы слиться с народом своим.
Веселье текло безмятежно. Но вдруг один из присутствующих обратился к Цао Цао с такими словами:
– Господин первый министр! Разрешите спросить, зачем перед битвой вы произнесли слова, не предвещающие благополучия?
Это сказал Лю Фу, ревизор округа Янчжоу.
– Какие же это слова? – нахмурился Цао Цао.
Бледнеет луна, и гаснут высокие звезды.
И стаи ворон и сорок улетают на юг.
– Да как ты смеешь портить мне веселье? – загремел Цао Цао и насмерть поразил копьем Лю Фу.
Перепуганные гости молчали. Им было уже не до веселья, и вскоре пир закончился.
На другой день к Цао Цао явились Мао Цзе и Юй Цзинь. Они доложили, что боевые суда скованы цепью и готовы к сражению.
Цао Цао прибыл на свой корабль, созвал всех военачальников и приказал им выйти в учебный поход.
И сухопутные войска, и морские воины были разделены на пять отрядов; в каждом отряде были свои знамена, различавшиеся по цвету. На главных кораблях Мао Цзе и Юй Цзиня развевались желтые знамена; на судах Чжан Го – пурпурные, у левого крыла Вэнь Пина – синие, у правого крыла Люй Туна – белые, на судах Люй Цяня – черные.
Вспомогательные силы флота и сухопутных войск возглавили Сяхоу Дунь и Цао Хун. Общее наблюдение за боевыми действиями вели Сюй Чу и Чжан Ляо. Остальные военачальники получили под свое начало по одному отряду.
В лагере трижды ударили в барабаны, и флот в строгом порядке выступил в поход.
Дул северо-западный ветер. Суда шли на всех парусах, разрезая волны и дробя налетавшие валы. Не чувствовалось ни малейшей качки – воинам казалось, что они находятся на твердой земле. Все были охвачены невиданным воодушевлением, упражнялись на копьях и мечах. По реке сновали легкие суда, наблюдая за порядком.
Сам Цао Цао стоял на мостках, любуясь четким строем своих кораблей. Уж с таким-то флотом он победит!
Он приказал убрать паруса, и все суда в том же строгом порядке возвратились в лагерь. В шатре Цао Цао сказал своим советникам:
– Теперь вы убедились, что мне помогает Небо? Иначе как бы я получил бесценный совет Пан Туна? На судах, скованных цепью, переправиться через реку – все равно что пройти по суше!
– Да, конечно! Суда, скованные цепью, устойчивы – тут нечего возразить, – сказал Чэн Юй. – Но все же… Представьте, что враг предпримет огневое нападение. Тогда как быть?
Цао Цао расхохотался:
– Вы очень проницательны, Чэн Юй, но кое в чем не разобрались! Огневое нападение можно вести лишь при благоприятном ветре. Мы находимся на северо-западе, а враг – на юге. Сейчас зима, ветер дует только с севера или с запада, и если враг прибегнет к огню, он сожжет свои корабли, а не наши!
Тут выступили вперед военачальники Цзяо Чу и Чжан Нань, низко поклонились и сказали:
– Простите нас, господин первый министр! Мы хоть и уроженцы округов Ю и Янь, но плавать на судах умеем. Дайте нам двадцать сторожевых судов, мы пойдем к Байцзянкоу, захватим у врага знамена и барабаны и докажем, что воины севера воюют на воде не хуже южан! Если же мы не добьемся успеха, накажите нас по военным законам!
– Хорошо, я дам вам двадцать судов и пятьсот воинов с длинными копьями и тугими самострелами, – согласился Цао Цао. – И еще я пошлю Вэнь Пина с тридцатью судами, чтобы прикрыл вас в случае погони.
За ночь все приготовления были сделаны, и перед самым рассветом Цзяо Чу и Чжан Нань со своими двадцатью сторожевыми судами взяли курс к южному берегу. А в это время весь флот Цао Цао под грохот гонгов и барабанов с реявшими синими и красными знаменами вышел на учения.
На следующий день Чжоу Юю доложили, что со стороны реки послышался грохот барабанов и по направлению к южному берегу, разрезая волны, стремительно несутся легкие сторожевые суда противника.
– Кто выйдет им навстречу? – спросил Чжоу Юй.
– Позвольте мне! – отозвались Хань Дан и Чжоу Тай, командовавшие передовым отрядом судов.
Чжоу Юй приказал сообщить во все лагеря, чтобы приготовились к обороне, а Хань Дану и Чжоу Таю велел взять по пять сторожевых судов и отразить врага.
Суда вышли на речной простор и устремились вперед, охватывая противника справа и слева.
Цзяо Чу и Чжан Нань смело вели свои суденышки. Расстояние между противниками быстро сокращалось. Хань Дан в панцире и с копьем в руке стоял на носу своего судна, прикрываясь щитом от стрел противника. Наконец суда сошлись вплотную, и враги скрестили оружие. Цзяо Чу упал, сраженный насмерть Хань Даном, Чжан Нань тоже погиб.
Хань Дан и Чжоу Тай преследовали врага, но на середине реки столкнулись с судами Вэнь Пина, который спешил на помощь Цзяо Чу и Чжан Наню. Разгорелся жестокий бой.
Вэнь Пин не выдержал натиска и обратился в бегство. Хань Дан и Чжоу Тай погнались за ним. Но Чжоу Юй, с холма наблюдавший за сражением, замахал белым флагом, давая знак вернуться.
Хань Дан и Чжоу Тай прекратили преследование.
– Мачты боевых кораблей противника торчат густо, как заросли тростника! – сказал Чжоу Юй военачальникам, когда суда противника скрылись. – Да и Цао Цао хитер и изворотлив, поди-ка разбери его!
Внезапно налетел порыв ветра. Желтый флаг, возвышавшийся в центре флота противника, сорвался и упал в реку.
– Несчастливое для Цао Цао предзнаменование! – воскликнул Чжоу Юй и громко рассмеялся.
Ветер усилился. Великая река разбушевалась. Огромные волны свирепо бились о берег. Все вокруг завертелось, заметалось в бешеном вихре, и полотнище знамени хлестнуло Чжоу Юя по лицу. Страшная мысль пронеслась в его голове, он громко вскрикнул и рухнул наземь. Изо рта его текла кровь.
Поистине:
Недавно смеялся, вдруг вскрикнув, упал на курган.
Так просто ли было южанам разбить северян?
О том, что случилось с Чжоу Юем дальше, вы узнаете из следующей главы.
章节结束
Глава сорок девятаяЧжугэ Лян на алтаре Семизвездия приносит жертвы ветру. Чжоу Юй у Саньцзянкоу сжигает вражеский флот
Итак, Чжоу Юй упал, приближенные подхватили его и унесли в шатер.
Опечаленный болезнью Чжоу Юя, Лу Су пришел к Чжугэ Ляну посоветоваться.
– Что вы думаете об этом? – спросил Чжугэ Лян, когда Лу Су окончил свой рассказ.
– Думаю, что для Цао Цао это великое счастье, а для Цзяндуна – великое бедствие! – ответил Лу Су.
– А если я вылечу Чжоу Юя? – улыбнулся Чжугэ Лян.
– О, если бы вы это сделали, вы осчастливили бы нас!
Они вместе пошли к Чжоу Юю. Тот лежал укрытый с головой одеялом.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Лу Су, войдя в шатер.
– Внутри больно, – слабым голосом ответил Чжоу Юй. – И голова кружится…
– Чжугэ Лян сказал, что может вылечить вас. Не позвать ли его? Он здесь, возле шатра, ждет ваших приказаний.
Чжоу Юй велел просить Чжугэ Ляна и с помощью слуг сел на своем ложе. Вошел Чжугэ Лян.
– Простите, давно вас не видел. Сколько времени вы болеете? – спросил Чжугэ Лян.
Не отвечая на вопрос, Чжоу Юй промолвил:
– Никто не знает, что его ждет. Все зависит от судьбы.
– И неудивительно! Если само Небо подчас не может распорядиться облаками и тучами, то что же может сделать человек?
От этих слов Чжоу Юй изменился в лице и застонал.
– У вас на душе, должно быть, какая-то забота? – продолжал Чжугэ Лян.
– Да…
– Значит, вам нужно принять жаропонижающее лекарство и постараться рассеяться.
– Лекарство не помогает, я принимал.
– Вам необходимо укрепить жизненные силы, – сказал Чжугэ Лян. – Тогда вы сразу выздоровеете.
Отпустив слуг, Чжугэ Лян что-то написал на листке и протянул его Чжоу Юю со словами: