Чжоу Юй умолк, взглянул на небо и тяжко вздохнул:
– О Небо! Зачем ты в одно время послало на землю меня и Чжугэ Ляна?
Это были последние слова Чжоу Юя; он застонал несколько раз и скончался.
На его место Сунь Цюань назначил Лу Су, а тело Чжоу Юя приказал доставить в Чайсан для погребения.
Однажды ночью в Цзинчжоу Чжугэ Лян, наблюдая небесные знамения, воскликнул:
– Чжоу Юй умер!
Утром он сказал об этом Лю Бэю. Тот послал людей разузнать, так ли это, и ему сообщили, что Чжоу Юй действительно скончался.
– Еще я заметил, – промолвил Чжугэ Лян, – что звезды скапливаются на востоке, а это значит, что умершего заменит Лу Су. Я отправлюсь в Цзяндун, якобы оплакивать Чжоу Юя, и разыщу там мудреца, который будет помогать вам.
В сопровождении Чжао Юня, под охраной пятисот воинов Чжугэ Лян с жертвенными дарами отправился прямо в Чайсан, где его с почетом встретил Лу Су.
Чжугэ Лян приказал поставить перед гробом Чжоу Юя все необходимое для жертвоприношения, совершил возлияние жертвенного вина и, опустившись на колени, стал оплакивать умершего:
«Увы, Чжоу Юй! Как горько мне, что ты безвременно умер! Дни нашей жизни предопределены судьбою, но я не могу не скорбеть о тебе!
Я оплакиваю твою юность, когда ты дружил с Сунь Цэ!
Я оплакиваю твою молодость, когда ты, как орел, взмыл ввысь!
Я оплакиваю те дни, когда ты, в расцвете сил, пошел в далекий поход, чтобы покорить Бацю, и доставил немало тревог Лю Бяо!
Я оплакиваю те дни, когда твоя слава достигла зенита!
Я оплакиваю твердость твоего духа! Ты никогда не опускал крылья и всегда был готов широко расправить их!
Я оплакиваю то время, когда ты был на озере Поянху и к тебе пришел Цзян Гань. Во время пира ты сумел перехитрить его – ты все сделал так, как хотел!
Я вспоминаю, каким ты был в те годы! Я вижу твою мужественную красоту, я не забыл твоего блестящего ума!
Я лью слезы о том, что ты так рано покинул этот мир, что пролил свою кровь!»
Закончив обряд, он пал ниц, изображая беспредельное горе.
В честь Чжугэ Ляна был устроен пир.
Сразу же после пира Чжугэ Лян попрощался и направился к своему судну. Здесь он увидел человека в даосской одежде, простых сандалиях и бамбуковой шляпе. Он жестом остановил Чжугэ Ляна и обратился к нему с такими словами:
– Сдается мне, вы приехали оплакивать Чжоу Юя с тайной целью нанести оскорбление Восточному У. Уж не хотите ли вы сказать, что у них больше нет способных людей?
Чжугэ Лян узнал Пан Туна и рассмеялся. Они немного поговорили, затем Чжугэ Лян дал Пан Туну письмо и сказал:
– Я знаю, Сунь Цюань не допускает вас к большим делам. Приезжайте лучше в Цзинчжоу, и мы с вами вместе будем служить Лю Бэю. Человек он благородный, гуманный и по достоинству оценит вашу ученость.
Пан Тун обещал приехать, Чжугэ Лян возвратился в Цзинчжоу.
Как-то в беседе с Сунь Цюанем Лу Су сказал:
– Мои таланты слишком ничтожны, и Чжоу Юй напрасно советовал в случае его смерти назначить меня на его место. Поверьте, не гожусь я для этой должности! Если хотите, я представлю вам человека, который прекрасно разбирается в знамениях Неба и законах Земли, а также в делах управления государством. Это Пан Тун из Сянъяна.
– О, я о нем давно слышал! – воскликнул Сунь Цюань. – И очень хотел бы его повидать.
Лу Су привел Пан Туна. Но его странная наружность, густые брови, слегка вздернутый нос, смуглое лицо и коротко остриженные волосы произвели на Сунь Цюаня неблагоприятное впечатление.
– Вы, кажется, всю жизнь посвятили науке? – спросил он. – Чему же вы научились?
– На этот вопрос мне трудно ответить. Я не ограничиваю себя и всегда стараюсь применить свои знания в соответствии с обстановкой, – промолвил Пан Тун.
– А Чжоу Юя вы превосходите или уступаете ему в талантах и знаниях? – продолжал Сунь Цюань.
– Видите ли, я учился совсем не тому, чему Чжоу Юй, – ответил Пан Тун.
Сунь Цюаню эти слова показались оскорбительными для памяти Чжоу Юя, и он холодно произнес:
– Сейчас у меня нет для вас подходящего дела. Придется подождать. Я вас извещу.
Пан Тун вздохнул и вышел.
– Почему вы, господин мой, так нелюбезно обошлись с Пан Туном? – спросил Лу Су.
– Странный он какой-то, – ответил Сунь Цюань. – Не знаю, какую он может принести пользу.
– Не моя вина в том, что Сунь Цюань не нашел для вас дела, – сказал Лу Су. – С вашими талантами вы многого можете добиться. Поезжайте к Лю Бэю и сделайте так, чтобы Лю Бэй с Сунь Цюанем объединили свои силы против Цао Цао.
– Это цель моей жизни! – ответил Пан Тун.
Лу Су дал ему письмо, и Пан Тун отправился в Цзинчжоу.
Представ перед Лю Бэем, он сказал:
– Я пришел к вам потому, что вы призываете к себе людей мудрых и берете на службу ученых.
– В стране сейчас неспокойно, и мне жаль, что я не могу предложить вам хорошую должность, – в ответ произнес Лю Бэй. – Правда, в уезде Лайян, в двухстах тридцати ли отсюда, сейчас нет начальника. Если желаете, могу предоставить вам эту должность, а потом найду для вас что-нибудь более подходящее.
«Видно, Лю Бэй не очень-то высокого мнения о моих способностях», – с возмущением подумал Пан Тун, но на предложение Лю Бэя согласился. Ничего другого ему не оставалось.
Пан Тун не стал заниматься делами управления, а с утра до вечера пьянствовал. Налоги не поступали, судебные дела не разбирались. Об этом доложили Лю Бэю.
Лю Бэй разгневался и велел Чжан Фэю и Сунь Цяню выехать немедля в Лайян, дабы проверить, какие творятся там беспорядки и беззакония.
Прибыв на место, Чжан Фэй и Сунь Цянь узнали от жителей, воинов и чиновников, что новый начальник делами не занимается, хотя целых сто дней назад вступил в должность, и только и знает, что распивать вино.
Разгневанный Чжан Фэй хотел тут же призвать Пан Туна к ответу, но Сунь Цянь его отговорил:
– Пан Тун – человек высокого ума, и об этом не следует забывать. Давайте поедем в ямынь и побеседуем с ним. Если он действительно запустил дела, мы с него взыщем.
Пан Тун еще не успел протрезвиться и вышел к Чжан Фэю растрепанный.
– Мой брат, как порядочного человека, назначил тебя на должность начальника уезда, – напустился на него Чжан Фэй, – а ты все дела запустил!
– Какие дела? – недоумевал Пан Тун.
– Ты еще спрашиваешь? – вскричал Чжан Фэй. – Сто дней, как ты вступил в должность, и сто дней ты распиваешь вино!
– Стоит ли из-за этого волноваться? – произнес Пан Тун. – Что могут быть за дела в этом ничтожном уездишке? Погодите, сейчас я на ваших глазах управлюсь со всеми делами.
Пан Тун вызвал писцов и велел принести дела, накопившиеся за сто дней. Вскоре явились чиновники с кипами бумаг. Жалобщики и ответчики полукругом встали на колени у ступеней возвышения, где восседал Пан Тун.
Начальник уезда одновременно писал решения, выслушивал жалобы, выносил приговоры. До полудня со всеми делами было покончено, все жалобы разобраны, правда и неправда выявлены, и при этом не было допущено ни малейшей ошибки. Пан Тун бросил кисть на пол и сказал:
– Вот все дела и в порядке! Зачем же мне заниматься этим ничтожным уездом, если я с такой же легкостью, как только что читал эти бумаги, могу поучать Цао Цао и Сунь Цюаня?
Изумленный Чжан Фэй поднялся с циновки и с восхищением воскликнул:
– Да вы настоящий мудрец! Извините, что не проявил к вам должного уважения! Непременно скажу о вас брату!
Тут Пан Тун протянул Чжан Фэю письмо Лу Су.
– Почему же вы не вручили это письмо моему брату? – спросил Чжан Фэй.
– А разве удобно, обращаясь к кому-нибудь с просьбой, первым делом совать такое письмо? – в свою очередь спросил Пан Тун.
Распрощавшись с Пан Туном, Чжан Фэй вернулся в Цзинчжоу, рассказал Лю Бэю о том, что видел и слышал, и передал ему письмо Лу Су. В письме говорилось:
«Пан Тун – человек незаурядный. Но ум и способности его проявятся лишь в том случае, если вы найдете для него достойное дело. Не судите о нем по внешности, это вызовет у вас сомнения в его учености. Жаль, если Пан Тун от вас уйдет».
Только было Лю Бэй дочитал письмо, как ему доложили, что вернулся Чжугэ Лян. Лю Бэй ему рассказал, что назначил Пан Туна начальником уезда Лайян и тот ничего не делает, лишь с утра до вечера пьет.
– Ничего в этом нет удивительного, – ответил Чжугэ Лян. – Когда великий мудрец занимается незначительным делом, он им тяготится и невольно тянется к вину.
– Вы правы, – согласился Лю Бэй и послал Чжан Фэя в Лайян за Пан Туном. Он принес Пан Туну свои извинения и назначил его помощником Чжугэ Ляна. После этого Чжугэ Лян и Пан Тун стали разрабатывать военные планы и обучать воинов.
В Сюйчане знали о том, что Лю Бэй с помощью Пан Туна и Чжугэ Ляна собирает войско и делает большие запасы провианта, намереваясь рано или поздно соединиться с Восточным У и предпринять поход на север. Цао Цао, в свою очередь, решил предпринять новый поход на юг.
– Сперва надо напасть на Сунь Цюаня, воспользовавшись тем, что умер Чжоу Юй, и уже потом заняться Лю Бэем, – промолвил советник Сюнь Ю.
– Боюсь, как бы Ма Тэн, пока мы будем в походе, не напал на Сюйчан, – сказал Цао Цао.
– Не лучше ли пожаловать Ма Тэну титул полководца Покорителя юга и направить его против Сунь Цюаня? – предложил Сюнь Ю. – По крайней мере, под этим предлогом его можно вызвать в Сюйчан и, если вам угодно, убить. Тогда ничто не помешает нашему походу на юг.
В тот же день Цао Цао отправил в Силян гонца с указом о пожаловании Ма Тэну титула.
Получив указ, Ма Тэн позвал на совет своего сына Ма Чао.
– Когда-то мы с Лю Бэем дали клятву покарать злодеев, и теперь, когда Лю Бэю удалось занять Цзинчжоу, у меня появилось желание довести до конца начатое дело. Но указ Цао Цао поставил меня в тупик: не знаю, как быть.
– Отец мой, – отвечал Ма Чао, – ведь указ, присланный вам Цао Цао, исходит от Сына неба, и вы ие можете ему не повиноваться. Поезжайте в столицу, дабы избежать наказания, а там, быть может, вам удастся выполнить свой план.