– Разрешите мне нынче ночью выступить с сотней всадников и захватить лагерь врага. Если я потеряю хоть одного воина, считайте, что я ничего не стою.
Сунь Цюань выделил Гань Нину сто лучших всадников из своей личной охраны, и Гань Нин, выпив две чаши вина, обратился к ним с такими сло- вами:
– Наш господин приказал разгромить нынче ночью вражеский лагерь. Выпейте вина и – в бой!
Воины ели и пили, а когда настало время второй стражи, по приказу Гань Нина помчались к лагерю противника и, разметав заграждения «оленьи рога», с боевыми возгласами ворвались внутрь. Но противник преградил им путь, окружив шатер Цао Цао колесницами. Тут Гань Нин со своими всадниками повернул вправо. Воины Цао Цао, не знавшие численности врага, пришли в смятение. Гань Нин с боем пробивался вперед. Вдруг в лагере загремели барабаны и, словно звезды, замелькали факелы. Тогда Гань Нин прорвался через южные ворота и возвратился в Жусюй. Войска Цао Цао, опасаясь засады, не посмели его преследовать.
Гань Нин не потерял ни единого воина. Его встретили приветственными криками. Сунь Цюань лично выехал навстречу победителю и сказал:
– Вашей вылазки оказалось достаточно, чтобы устрашить злодея! – и наградил Гань Нина тысячей кусков шелка и сотней мечей.
Более месяца пробыл Сунь Цюань в Жусюе, ведя безуспешные бои против Цао Цао. Его советники Чжан Чжао и Гу Юн говорили:
– Слишком силен Цао Цао – его не одолеешь. Затяжная война принесет нам большие потери. Лучше всего сейчас заключить мир и дать народу передышку.
Сунь Цюань послушался советников и отправил к Цао Цао посла просить мира. Цао Цао согласился.
Гражданские и военные чиновники решили испросить у Сына неба указ о пожаловании Цао Цао титула Вэйского вана [110] и летом, в пятом месяце двадцать первого года периода Установления спокойствия [111] представили государю Сянь-ди доклад, восхваляющий Вэйского гуна Цао Цао за его заслуги и добродетели, высокие, как само небо.
Цао Цао трижды лицемерно отказывался принять высокий титул, но по настоянию государя, в конце концов, согласился. Теперь он носил императорский головной убор, украшенный двенадцатью нитями с нефритовыми шариками, ездил в позолоченной колеснице, запряженной шестеркой коней с бубенцами, точь-в-точь такими, как у коней самого Сына неба. При выездах перед ним расчищали дорогу, словно перед государем. В городе Ецзюне Цао Цао решил построить дворец под названием «Дворец Вэйского вана», а наследником своим назначил старшего сына Цао Пэя.
К зиме дворец Вэйского вана был готов, и Цао Цао разослал людей во все концы страны на поиски самых красивых цветов и лучших плодовых деревьев, чтобы высадить их в дворцовом саду. Один из гонцов прибыл в княжество У и передал Сунь Цюаню просьбу Вэйского вана, а потом собрался ехать в Вэньчжоу за апельсинами. Но Сунь Цюань, относившийся с большим уважением к Вэйскому вану, приказал собрать сорок даней лучших апельсинов и отправить их с носильщиками в Ецзюнь.
По пути носильщики остановились передохнуть у подножия какой-то горы. Вдруг они увидели одноглазого человека, прихрамывавшего на одну ногу. На нем была белая шляпа, сплетенная из лиан, и неопрятная черная одежда; он подошел к носильщикам, поздоровался с ними и сказал:
– Трудно, должно быть, нести такую ношу? Разрешите мне, бедному даосу, помочь вам. Я понесу этот груз на одном плече.
Все очень обрадовались. Даос каждые пять ли брал по очереди у носильщиков корзины и нес их. После этого они, ко всеобщему удивлению, становились легкими.
Наконец даос попрощался и сказал надсмотрщику, отвечавшему за сохранность апельсинов:
– Я земляк Вэйского вана, и зовут меня Цзо Цы. Даосская кличка моя Черный рог. Передайте от меня привет Вэйскому вану.
Встряхнув рукавами халата, даос скрылся, а носильщики с апельсинами направились в Ецзюнь.
Они поднесли апельсины Цао Цао. Тот выбрал плод покрупнее и разрезал его. Внутри апельсин был пуст. Цао Цао изумился и велел позвать носильщиков. Те рассказали ему о встрече с Цзо Цы, но Цао Цао им не поверил.
Вдруг привратник доложил, что какой-то даос, называющий себя Цзо Цы, просит разрешения предстать перед великим ваном. Цао Цао приказал впус- тить его.
– Этого человека вы встретили по дороге? – спросил он носильщи- ков.
– Этого! – ответили те.
– Каким же ты колдовским искусством испортил мои прекрасные плоды? – закричал на даоса Цао Цао.
– Неужели они испорчены? – улыбнулся Цзо Цы. Он взял апельсин и разрезал его, – плод был сочен и ароматен. Тогда Цао Цао разрезал еще один апельсин – он оказался пустым.
Изумленный Цао Цао усадил Цзо Цы за стол. Тот попросил вина и мяса, выпил сразу пять доу вина и при этом нисколько не опьянел; съел целого барана, и незаметно было, чтобы он насытился.
– Где вы научились творить такие чудеса? – спросил Цао Цао.
– Тридцать лет в горах Эмэйшань я изучал великое дао [112], – отвечал даос. – Как-то мне послышался голос, называвший мое имя. Голос этот исходил из каменной горы. Я осмотрелся, но никого не увидел. Так повторялось несколько дней подряд. Вдруг однажды раздался небесный гром, который расколол гору, и я увидел три свитка «Небесной книги магических способов передвижения живых и неживых предметов». Первый свиток назывался «Передвижение предметов небесных», второй – «Передвижение предметов земных», и третий – «Передвижение людей». Знание первого свитка помогает летать на облаках и седлать ветер, чтобы подниматься самому в «великую пустоту»[113]. Знание второго свитка позволяет проникать сквозь горы и камни; с помощью знаний, изложенных в третьем свитке, можно свободно гулять по вселенной, скрывать и изменять формы своего тела, можно даже подбросить меч в воздух, и меч этот не только отрубит голову врагу, но и принесет ее вам. Великий ван, вы занимаете высокое положение – так почему бы вам вместе со мной не отправиться в горы Эмэйшань для усовершенствования своей мудрости и добродетелей? Я открою вам тайну трех свитков «Небесной книги».
– Откровенно говоря, я давно мечтал удалиться от мира, – сказал Цао Цао. – Но как обойдется без меня императорский двор?
– Уступите свое место Лю Бэю! – сказал Цзо Цы. – Он потомок императорского дома! Иначе мой чудесный меч отрубит вам голову!
– Это лазутчик Лю Бэя! – в гневе вскричал Цао Цао. – Хватайте его!
Цзо Цы расхохотался. Его схватили и стали пытать, но вскоре увидели, что он спит сладким сном.
Когда же на него надели большую кангу, которую заколотили гвоздями, заперли на замок и хотели отвести его в темницу, канга распалась, а Цзо Цы лежал на земле невредим.
В темнице его продержали семь дней, не давая ни пить, ни есть, и вдруг заметили, что даос располнел и на щеках его играет румянец. Стража поспешила донести об этом Цао Цао, и тот решил сам допросить Цзо Цы.
– Я могу прожить без еды несколько десятков лет, – ответил даос, – зато способен съесть за день тысячу баранов!
Цао Цао не знал, что делать с волшебником.
В тот день во дворце устроили пир. Вдруг в самый разгар в зал вошел Цзо Цы, обутый в деревянные сандалии, и остановился перед Цао Цао. Чиновники изумились, а Цзо Цы сказал:
– Великий ван приготовил здесь для гостей все яства, которые могут дать суша и море. Но, может быть, на столе чего-нибудь не хватает? Скажите, я все раздобуду!
– А можешь ты добыть отвар из печени дракона? – спросил Цао Цао.
– Это совсем нетрудно! – ответил Цзо Цы.
Он взял кисть, нарисовал на стене дракона, взмахнул рукавом, и брюхо дракона раскрылось. Цзо Цы вынул из него еще дымящуюся печень. Цао Цао глазам своим не верил.
– Печень была спрятана у тебя в рукаве! – сказал он.
– Хорошо, – спокойно продолжал Цзо Цы. – Великий ван знает, что сейчас зима, все травы и цветы увяли. Но может быть, великий ван пожелает свежих цветов? Я тотчас же их достану!
– Достань пионы! – потребовал Цао Цао.
Цзо Цы приказал подать вазу для цветов, поставил ее перед циновкой, брызнул на нее водой, и в вазе появился бутон, мгновенно превратившийся в прекрасный цветок. Цзо Цы пригласили к столу.
Когда повар внес крошеную рыбу, даос сказал:
– Это блюдо бывает вкусным, если его приготовить из окуня, который водится в реке Сунцзян.
– Но как его раздобыть? – воскликнул Цао Цао. – Ведь до реки Сунцзян больше тысячи ли!
– Нет ничего проще! – промолвил Цзо Цы.
Он велел подать удочку, закинул ее в небольшой пруд под окнами зала и выловил несколько десятков крупных окуней.
– Эта рыба давно водится в моем пруду! – сказал Цао Цао.
– Зачем обманывать меня, великий ван? – с укором произнес Цзо Цы. – Во всех реках Поднебесной водятся окуни с двумя жабрами и лишь в Сунцзяне – с четырьмя. Проверьте сами.
Чиновники осмотрели рыб. Все они были с четырьмя жабрами.
Затем Цзо Цы взял нефритовую чашу, наполнил ее вином и протянул Цао Цао со словами:
– Выпейте это вино, великий ван, и вы будете жить тысячу лет!
– Выпей сначала сам, – предложил Цао Цао.
Цзо Цы выдернул из своей шапки нефритовую шпильку, провел ею по поверхности вина и, разделив его на две половины, выпил одну, а вторую поднес Цао Цао. Тот в страхе оттолкнул руку даоса. Тогда Цзо Цы подбросил чашу в воздух, и она обернулась белым голубем.
Пока чиновники смотрели на голубя, Цзо Цы исчез. Прибежали слуги и доложили, что Цзо Цы выходит из ворот дворца.
– Это волшебник, его надо уничтожить! – закричал Цао Цао. – Он принесет много зла!
Начальник стражи Сюй Чу с тремя сотнями всадников бросился в погоню за даосом. Недалеко от городских ворот он увидел Цзо Цы. Даос шел неторопливо, а Сюй Чу несся на коне во весь опор и не мог его догнать.
У подножия горы, к которой подходил Цзо Цы, появился пастушок со стадом баранов. Даос вошел в стадо. Сюй Чу выстрелил из лука, но волшебник исчез. Воины перебили всех баранов и вернулись во дворец.