– Как неблагодарны Лю Фын и Мын Да! – воскликнул стоявший рядом Чжугэ Лян. – Успокойтесь, господин мой, я сам подыму войско и пойду на помощь Цзинчжоу и Сянъяну.
Лю Бэй приказал известить о случившемся Чжан Фэя и готовить войско к походу.
Поистине:
Он клятвой великою клялся и жить, и погибнуть лишь с ним,
и скорбь ему сердце сжигала, что сам он остался живым.
О том, что случилось с Лю Бэем в дальнейшем, вы узнаете из следующей главы.
章节结束
Глава семьдесят восьмаяИскусный лекарь кончает свою жизнь. Коварный тиран покидает мир
Три дня оплакивал Лю Бэй своего брата Гуань Юя, не ел, не пил.
Тщетно пытались его успокоить Чжугэ Лян и чиновники.
– Клянусь, – твердил он, – не жить мне под одним солнцем и под одною луной с Сунь Цюанем!
Тогда Чжугэ Лян сказал:
– Сунь Цюань отправил голову Гуань Юя Вэйскому вану, он сделал это, чтобы при случае свалить вину на Цао Цао. Но Цао Цао разгадал его хитрость и похоронил нашего полководца с высокими почестями. Цао Цао только и ждет, чтобы вы пошли войной на Сунь Цюаня. Из этой войны он извлечет для себя выгоду. Но вы не должны пока выступать против Сунь Цюаня.
Лю Бэй послушался Чжугэ Ляна и приказал всему войску, от военачальников до простых воинов, надеть траур по Гуань Юю.
Вэйскому вану, который находился в Лояне, после похорон Гуань Юя каждую ночь чудился убитый. Дрожа от страха, Цао Цао спрашивал приближенных, что бы это могло значить.
– Лоянские дворцы и храмы полны нечисти, – отвечали чиновники. – Вы должны построить себе новый дворец.
Цао Цао по совету Цзя Сюя призвал к себе искусного мастера-строителя по имени Су Юэ и приказал ему начертить план дворца под названием «Первооснование». Мастер тотчас выполнил приказ и обратился к Цао Цао с такими словами:
– В тридцати ли от города есть пруд Резвящегося дракона, а возле него стоит храм Резвящегося дракона. Перед храмом растет грушевое дерево высотою более десяти чжанов. Вот оно как раз и пойдет на балки для дворца Первооснования.
Цао Цао возликовал и тотчас же послал людей срубить дерево. Но на другой день посланные возвратились и сказали, что дерево срубить невозможно, так как его не берет ни пила, ни топор.
Цао Цао не поверил, сам поехал в храм Резвящегося дракона и, сойдя с коня, стал рассматривать дерево. Оно было прямое как стрела, с кроной, очень похожей на раскрытый зонт. Верхушка дерева, казалось, упирается в облака.
Цао Цао приказал рубить ствол. Но тут к нему подошли старики, местные жители, и сказали:
– Дереву этому много веков. Срубить его невозможно – в нем обитает дух какого-то человека.
– Какой там еще дух! – рассердился Цао Цао, выхватил висевший у пояса меч и ударил по стволу. Раздался звон, и Цао Цао всего залило кровью. Он бросил меч, вскочил в седло и умчался во дворец.
Ночью Цао Цао места себе не находил. Потом устал и, облокотившись на столик у себя в спальне, задремал. Вдруг он увидел человека с мечом, в черном халате, с распущенными волосами. Человек приблизился к Цао Цао и произнес глухим голосом:
– Я дух грушевого дерева! Ты хотел похитить мой престол![117] Ты приказал срубить священное дерево! Пробил твой час, я пришел за твоей жизнью!
Цао Цао в страхе стал звать стражу, но человек в черной одежде замахнулся на него мечом. Цао Цао вскрикнул и проснулся. Нестерпимо болела голова. Он приказал отовсюду созвать лучших лекарей, но никто из них не мог ему помочь. Тогда Хуа Синь посоветовал пригласить знаменитого лекаря Хуа То, того самого, который в Цзяндуне лечил Чжоу Тая. Этот лекарь умел лечить и снадобьями, и иглоукалыванием, и прижиганиями. А если болели внутренности, он давал отвар из конопли, от которого больной засыпал мертвым сном, затем разрезал ему живот, промывал целебным отваром внутренности – при этом больной не чувствовал никакой боли – и зашивал разрез пропитанными лекарствами нитками, после чего смазывал шов целебным настоем, и через месяц, а то и через двадцать дней человек полностью выздорав- ливал.
Цао Цао послал за Хуа То, и тот, осмотрев его, сказал:
– У вас, великий ван, в черепе от простуды скопилась слизь, но она не может выйти наружу. Лекарства и настои здесь бесполезны. Выпейте конопляного отвара, от него вы крепко уснете, а я топориком продолблю вам череп и смою слизь. Тогда корень болезни будет удален.
– Ты хочешь убить меня? – в гневе закричал Цао Цао и приказал бросить лекаря в темницу.
Смотритель темницы по фамилии У был человеком добрым и отзывчивым. Он каждый день приносил Хуа То вино и еду, и узник, тронутый его заботой, однажды сказал:
– Я скоро умру, и жаль будет, если «Книга из Черного мешка» останется неизвестной миру. Я дам вам письмо, пошлите кого-нибудь ко мне домой за этой книгой. В благодарность за вашу доброту я подарю ее вам, и вы продолжите мое дело.
– Если вы подарите мне эту книгу, я брошу свою службу! – воскликнул обрадованный смотритель. – Я стану лечить людей и прославлять ваши добродетели!
Смотритель поехал к жене лекаря и взял книгу.
А через десять дней лекарь умер. Смотритель купил гроб и похоронил его. Вскоре он бросил службу и вернулся домой, чтобы заняться изучением «Книги из Черного мешка». Но едва переступил порог дома, как увидел, что жена его лист за листом бросает книгу в очаг. Смотритель в гневе набросился на жену с руганью, но она сказала:
– К чему тебе эта книга? Какая от нее польза, если даже такой великий лекарь, как Хуа То, умер в темнице?
Так «Книга из Черного мешка» и погибла.
Цао Цао после смерти Хуа То день ото дня становилось все хуже. Вдобавок тревожили события, происходившие в У и Шу.
И вот однажды от Сунь Цюаня прибыл гонец с письмом. В нем было написано:
«Вашему слуге Сунь Цюаню известно, что судьба благоволит вам, великий ван. Почтительно склоняюсь перед вами и с надеждой молю, чтобы вы, заняв императорский трон, послали войско в Сычуань уничтожить Лю Бэя.
Я и все мои подданные вручаем вам наши земли и просим принять нашу покорность».
Прочитав письмо, Цао Цао показал его сановникам.
– Ханьский правящий дом давно пришел в упадок, – сказал Чэнь Цюнь, – а ваши заслуги и добродетели очень высоки. Народ взирает на вас с надеждой. Сунь Цюань добровольно покоряется вам – то воля Неба и людей. И души умерших требуют, чтобы вы вступили на высокий престол.
– У меня и без того достаточно высокий титул, – ответил Цао Цао. – Стоит ли мне посягать на большее?
– Раз уж Сунь Цюань покорился вам, дайте ему титул и велите напасть на Лю Бэя, – промолвил Сыма И.
Тогда Цао Цао пожаловал Сунь Цюаню титул Наньчанского хоу, назначив его при этом на должность правителя округа Цзинчжоу. Гонец с указом в тот же день помчался в Восточное У.
Однажды ночью, уснув в своей опочивальне, Цао Цао сквозь сон почувствовал, что в голове и в глазах у него мутится. Он встал с постели, присел к столику и, облокотившись, снова задремал.
Вдруг раздался треск, словно кто-то разорвал холст. Цао Цао вздрогнул, проснулся и стал всматриваться в темноту. Он увидел императрицу Фу, наложницу Дун, двух государевых сыновей, Дун Чэна, Фу Ваня и многих других, некогда им казненных. Кровавые призраки были окутаны черным облаком, и чей-то властный голос требовал, чтоб Цао Цао отдал им свою жизнь.
Цао Цао выхватил меч и ударил в пустоту. Послышался оглушительный грохот – обвалился юго-западный угол дворца. Цао Цао без памяти рухнул на пол. Приближенные подхватили его и унесли в другой дворец. Но и в следующую ночь ему снова мерещились призраки и слышались громкие вопли у ворот дворца.
Утром Цао Цао призвал к себе сановников и обратился к ним с такими словами:
– Мудрец сказал: «Провинившемуся перед Небом не вымолить прощения». Чувствую я, что дни мои сочтены и мне уже ничто не поможет! Из всех моих сыновей только старший, Цао Пэй, способен продолжать мое дело. Помогайте же ему!
Отдав все необходимые распоряжения, Цао Цао вздохнул, из глаз его полились слезы, и вскоре он перестал дышать. Так, шестидесяти шести лет от роду скончался Вэйский ван.
Случилось это весной, в первом месяце двадцать пятого года периода Установления спокойствия [118].
Как раз когда во дворце чиновники, одетые в траурные одежды, прощались с Цао Цао и проливали слезы над его телом, из Сюйчана примчался Хуа Синь.
– Великий ван ушел из жизни, вся Поднебесная потрясена, а вы до сих пор не попросили наследника вступить в свои права! – вскричал он.
– Еще нет указа Сына неба, – отвечали чиновники.
– Вот он, государев указ! – сказал Хуа Синь. – Я привез его. Наследник – Цао Пэй!
Все возликовали и стали поздравлять Цао Пэя. Хуа Синь вынул из-за пазухи указ, развернул его и громко прочел.
Опасаясь за судьбу наследника Вэйского вана, Хуа Синь сам составил этот указ и принудил государя его подписать. Цао Пэй получил титул Вэйского вана и был назначен на должность первого министра и правителя округа Цзинчжоу. В тот же день он вступил в свои права и принял поздравления высших и низших чиновников. Но во время этого торжества Цао Пэю сообщили, что из Чанъани в Ецзюнь идет со стотысячным войском его брат, Яньлинский хоу Цао Чжан.
– Как же мне быть? – спросил Цао Пэй, обращаясь к советникам. – Должно быть, мой рыжебородый брат идет спорить со мной из-за наследства! А нрав у него крутой, да и военным искусством он владеет великолепно!
Один из стоявших у ступеней возвышения, на котором восседал Цао Пэй, сказал:
– Разрешите мне поехать навстречу вашему брату!
Все, кто здесь был, взглянули на него и в один голос воскликнули:
– Отправляйтесь! Кроме вас никто не сможет избавить нас от беды!
Поистине:
Смотрите! Едва Цао Цао земные окончились дни,