Наследники тут же явились, и драться готовы они.
О том, кто был этот человек, повествует следующая глава.
章节结束
Глава семьдесят девятаяЦао Пэй, притесняя брата, заставляет его сочинять стихи. Лю Фын, погубивший своего дядю, несет наказание
Итак, тот, кто вызвался поехать навстречу Цао Чжану, был не кто иной, как придворный советник Цзя Куй.
Они встретились за городом, и Цао Чжан первым делом спросил:
– Где пояс и печать покойного вана?
Цзя Куй очень спокойно отвечал:
– В семье есть старший сын, в государстве есть наследник престола. Только им и надлежит знать, где печать покойного правителя.
Цао Чжан промолчал и вместе с Цзя Куем направился в город. У ворот дворца Цзя Куй его спросил:
– Вы приехали хоронить отца или бороться с братом за наследство?
– Хоронить отца, – отвечал Цао Чжан. – Иных намерений у меня нет.
– Зачем же вы привели войско?
Цао Чжан отпустил охрану и один вошел во дворец. Он поклонился Цао Пэю; братья обнялись и заплакали.
Цао Чжан передал все свое войско в распоряжение Цао Пэя, а тот попросил его по-прежнему охранять Яньлин.
Цао Пэй по совету Хуа Синя послал гонцов за своими братьями Цао Сюном и Цао Чжи, дабы наказать их за то, что они не прибыли на похороны отца. Первый гонец сообщил, что Цао Сюн, опасаясь кары за свой проступок, тут же повесился; а второго гонца не только не допустили к Цао Чжи, но выгнали палками. Он доложил, что Цао Чжи пьянствует со своими любимцами, братья- ми Дин.
Узнав об этом, Цао Пэй пришел в ярость и приказал Сюй Чу с отрядом Тигров немедленно привезти Цао Чжи и его людей.
Сюй Чу с войском отправился в Линьцзы. У городских ворот стража пыталась остановить его, но он всех перебил и прорвался в город.
В это время Цао Чжи и братья Дин лежали во дворце совершенно пьяные. Сюй Чу велел их связать и положить в повозку, а потом захватил всех дворцовых чиновников и слуг и отвез в Ецзюнь.
Прежде всего Цао Пэй приказал обезглавить братьев Дин.
Когда мать Цао Пэя, госпожа Бянь, узнала о смерти Цао Сюна, она сильно опечалилась. А весть о том, что схвачен Цао Чжи и казнены братья Дин, привела ее в смятение. Она поспешила к Цао Пэю. Сын вышел ей навстречу и почтительно поклонился.
– Твой младший брат Цао Чжи всегда питал пристрастие к вину и был сумасбродом, – со слезами сказала она. – Но не забывай, что вы с ним единоутробные братья. Не убивай его и дай мне спокойно дожить свой век.
– Успокойтесь, матушка, я пощажу его, – отвечал Цао Пэй. – Я и сам люблю брата за его таланты, просто я хотел предостеречь его от излишней болтовни.
Госпожа Бянь, заливаясь слезами, удалилась к себе в покои, а Цао Пэй велел привести Цао Чжи.
– Цао Чжи умен и талантлив, – промолвил Хуа Синь. – Ести вы пощадите его, вам не избежать беды.
– Повеления матушки я не нарушу! – оборвал его Цао Пэй.
– Говорят, что стоит Цао Чжи открыть рот, как уже готово стихотворение, – продолжал Хуа Синь. – Я не очень-то этому верю, но испытайте сами его способности. Если он не сможет сочинить стихи, казните его. Если же он и в самом деле талантлив, пристыдите и понизьте в звании. Этим вы заткнете рты всем писакам в Поднебесной.
Вскоре привели Цао Чжи, он поклонился брату до земли и попросил прощения.
– Мы братья по крови, – обратился к нему Цао Пэй, – но в обществе – государь и подданный. Как же ты посмел кичиться своими способностями и нарушать этикет? Еще при жизни отца ты всегда похвалялся своими сочинениями. А я вот не верю в твои таланты! Наверняка кто-то другой за тебя сочиняет. Докажи, что я не прав, сделай семь шагов и сочини стихи! Сочинишь – оставлю тебя в живых; нет – накажу вдвойне!
– Дайте мне тему, – промолвил Цао Чжи.
– Вот, взгляни! – сказал Цао Пэй, указывая на рисунок, где были изображены два дерущихся быка. – Только у тебя не должно быть слов: «Два быка дрались у стены; один из них упал в колодец и погиб». Понятно?
Цао Чжи отмерил семь шагов и прочел стихотворение:
Два грозных существа брели одной дорогой,
У каждого два рога, согнутых на лбу.
И вскоре под горой друг с другом повстречались,
К земле склонили лбы и ринулись в борьбу.
Противники в борьбе равно упорны были.
Но вот один из них споткнулся и упал.
Совсем не потому, что был слабей другого,
А просто потому, что духом был он мал.
Цао Пэй и сановники были поражены. Но Цао Пэй сказал:
– А ведь можно сочинить и быстрей, не делая семи шагов. Попробуй сочини сразу.
– На какую тему?
– Тема – мы с тобой братья, – сказал Цао Пэй. – Только слово «братья» не произноси.
Цао Чжи на мгновенье задумался и прочел:
Чтобы сварить бобы, ботву зажгли бобовую.
И начали бобы тут горько слезы лить:
«Ведь с вами мы родня – одни родили корни нас.
Так почему ж вы нас торопитесь варить?»
Цао Пэй понял намек и не мог сдержать слез. Тут появилась госпожа Бянь.
– За что ты преследуешь своего брата? – спросила она Цао Пэя.
– За то, что он нарушает государственные законы! – вскричал Цао Пэй, вскакивая с места. И он приказал понизить Цао Чжи в звании, отныне именовать его Аньсянским хоу и сослать в деревню Аньсян [119].
Обо всем, что происходило в Ецзюне, лазутчики донесли в Чэнду, и Ханьчжунский ван Лю Бэй созвал на совет всех гражданских и военных чинов- ников.
– Преемником Цао Цао стал Цао Пэй, – сказал он. – Он притесняет Сына неба еще больше, чем это делал его отец. Даже правитель Восточного У, Сунь Цюань, покорился Цао Пэю. Я думаю, сначала надо выступить против Сунь Цюаня и отомстить за смерть Гуань Юя, а потом покарать Цао Пэя и истребить всех мятежников!
Не успел Лю Бэй это произнести, как вперед выступил Ляо Хуа и с низким поклоном промолвил:
– Гуань Юй и его сын погибли по вине Лю Фына и Мын Да. Накажите злодеев!
– Не торопитесь! – вскричал Чжугэ Лян. – Своей поспешностью вы можете толкнуть этих людей на измену. Сперва надо повысить их в звании и отдалить друг от друга, а уж потом схватить обоих.
И Лю Бэй решил назначить Лю Фына военачальником в Мяньчжу.
Когда прибыл гонец с указом Лю Бэя о назначении Лю Фына военачальником в Мяньчжу, тот, встревоженный этой вестью, пригласил к себе Шэнь Даня, и Шэнь И сказал им:
– Что это Лю Бэй вдруг вспомнил обо мне? Не иначе как вознамерился меня погубить. Посоветуйте, что делать?
– Я знаю, что делать! – воскликнул Шэнь Дань. – Я и мой брат давно собираемся перейти в царство Вэй, присоединяйтесь к нам! Напишите Ханьчжунскому вану прощальное письмо и уезжайте. Цао Пэй назначит вас на высокую должность, а потом и мы приедем к вам.
Мын Да отправил с гонцом прощальное письмо Лю Бэю, а сам в сопровождении пятидесяти всадников уехал в Вэй.
Чжугэ Лян изображает духа в Луншане
Гонец передал Ханьчжунскому вану письмо и рассказал об отъезде Мын Да. Прочтя письмо, Лю Бэй в гневе вскричал:
– Негодяй, изменник! Я пошлю войско изловить преступника!
– Во главе войска надо поставить Лю Фына, – сказал Чжугэ Лян. – Пусть они сцепятся, как два тигра. Поймает Лю Фын Мын Да или не поймает – он все равно вернется в Чэнду. Вот тогда его можно будет казнить и сразу избавиться от двух бед.
Лю Бэй послал гонца в Мяньчжу с повелением Лю Фыну немедленно отправиться на поиски бежавшего Мын Да.
Как раз в то время, когда у Цао Пэя собрался совет, один из сановников доложил, что из царства Шу перебежал Мын Да. Цао Пэй распорядился немедленно его привести.
– Ты, видно, притворяешься, что хочешь мне покориться? – сказал ему Цао Пэй.
– Нет, у меня не было иного выхода, – ответил Мын Да. – Ханьчжунский ван хочет казнить меня за то, что я не спас Гуань Юя.
Цао Пэй не поверил в искренность его слов, но в этот момент доложили, что в Сянъян вторгся Лю Фын, разыскивающий Мын Да, и привел с собой пятьдесят тысяч войска.
– Если слова твои искренни, – произнес Цао Пэй, – разгроми Лю Фына и привези его голову мне. Вот тогда я тебе поверю!
– Я лучше поеду к Лю Фыну и уговорю его сдаться, – предложил Мын Да. – Для этого мне войско не понадобится.
Обрадованный Цао Пэй пожаловал Мын Да военное звание и титул и послал охранять Сянъян и Фаньчэн.
В то время Сяхоу Шан и Сюй Хуан находились в Сянъяне. Мын Да прибыл в город в тот момент, когда они обдумывали, как захватить Шанъюн. После взаимных приветствий Мын Да осведомился о положении дел. Ему сказали, что Лю Фын стоит лагерем в пятидесяти ли от города. Мын Да сочинил письмо, призывая Лю Фына сдаться, и послал гонца в лагерь.
Прочитав послание, Лю Фын пришел в страшный гнев.
– Этот злодей подговорил меня порвать с моим дядей, а теперь еще пытается рассорить с отцом! Он хочет сделать из меня бесчестного человека и непочтительного сына!
Лю Фын в клочки изорвал письмо, приказал обезглавить гонца, а на следующий день вышел на бой. Мын Да, обозленный тем, что Лю Фын убил его гонца, выступил навстречу.
Когда оба войска построились друг против друга, Лю Фын выехал на коне под знамя и, указывая мечом на Мын Да, стал браниться:
– Мятежник, изменивший государю! Ты еще смеешь уговаривать меня идти по твоим стопам!
– Над твоей головой – смерть! – отвечал Мын Да.
Разъяренный Лю Фын, хлестнув коня, бросился на противника. После третьей схватки Мын Да обратился в бегство. Лю Фын гнался за ним более двадцати ли. Вдруг слева и справа на него обрушились войска Сяхоу Шана и Сюй Хуана. Мын Да тоже повернул свой отряд и снова вступил в бой.
Зажатое с трех сторон войско Лю Фына было разгромлено, а сам он бежал в Шанъюн. Вэйские воины преследовали его по пятам. Добравшись до стен города, Лю Фын крикнул, чтобы поскорей открыли ворота, но в ответ градом посыпались стрелы.