– Уж не хотите ли вы, чтоб и я действовал как мятежник! – воскликнул Ханьчжунский ван, меняясь в лице, и удалился во внутренние покои. Чиновники разошлись.
Видя, что Ханьчжунский ван непреклонен в своем решении, Чжугэ Лян решил пойти на хитрость. Он притворился больным и перестал являться во дворец.
Тогда Ханьчжунский ван отправился его навестить.
– Что с вами, учитель? – спросил он, подходя к ложу.
– Сердце мое разбито! Чувствую, что недолго мне жить! – отвечал Чжу- гэ Лян.
– Что же вас огорчило? – с тревогой воскликнул Ханьчжунский ван.
Чжугэ Лян не ответил. Лю Бэй повторил свой вопрос, но Чжугэ Лян сделал вид, что ему тяжко, и закрыл глаза.
– Скажите мне, что вас печалит? – снова спросил Лю Бэй.
Наконец Чжугэ Лян открыл глаза и со вздохом произнес:
– Встретив вас, я покинул свою хижину и с тех пор неотступно следую за вами. Вы всегда слушались моих советов и наставлений, а теперь, овладев землями Сычуани, позабыли о том, что я говорил прежде. Цао Пэй захватил трон. Ныне никто не совершает жертвоприношений на алтаре Ханьской династии. Вы должны принять императорский титул! Ваш долг уничтожить царство Вэй и вновь возвысить великий род Лю! Не думал я, что вы станете так упорствовать! Помните, если вы откажетесь от императорского трона, все чиновники и военачальники покинут вас!
– Я вовсе не отказываюсь, – произнес Ханьчжунский ван. – Боюсь только навлечь на себя гнев народа Поднебесной.
– Мудрец сказал: «Если название неправильно, слова не повинуются», – продолжал Чжугэ Лян. – Вы правильно все называете, значит, и слова должны вам повиноваться. Тут и толковать не о чем! Не забывайте: кто откажется от дара Неба, навлечет на себя несчастье!
– Хорошо, учитель, – сказал Ханьчжунский ван. – Я все сделаю, как вы советуете. Только выздоравливайте скорее!
В тот же миг Чжугэ Лян вскочил с ложа и стукнул веером по переплету окна; дожидавшиеся этого знака военные и гражданские чиновники ввалились толпой и поклонились Ханьчжунскому вану.
– Господин мой, – обратился к нему Чжугэ Лян. – А теперь прикажите построить возвышение и выберите счастливый день для великой цере- монии!
Спустя некоторое время Чжугэ Лян проводил Ханьчжунского вана во дворец и распорядился соорудить возвышение в Удане, южнее Чэнду.
В назначенный день чиновники усадили Ханьчжунского вана в императорскую колесницу с бубенцами и вместе с ним отправились в Удан.
Сановник Цяо Чжоу, стоя у алтаря, начал читать жертвенное поминание:
«Двенадцатый день четвертого месяца двадцать пятого года Установления спокойствия [122].
Мы, император Лю Вэй, осмеливаемся обратиться к владыке Небу и владычице Земле.
Много веков правила Поднебесной династия Хань.
В прошлом, когда Ван Ман силой захватил власть, император Гуанъу в гневе предал его смерти и восстановил алтарь династии.
В наше время лютый тиран Цао Цао, опираясь на военную силу, творил бесчисленные злодеяния и коварно убил государыню. Ныне сын его Цао Пэй учиняет произвол и творит зло. Он, как вор, украл священный императорский титул.
Военачальники Поднебесной полагают, что пришло время спасти алтарь Ханьской династии, и нам, Лю Вэю, следует принять наследие наших воинственных предков У-ди и Гуанъу, чтобы покарать мятежников.
Однако мы не считаем себя настолько добродетельным, чтобы быть достойным императорского трона.
Мы обратились к народу и к правителям самых отдаленных областей, и они нам ответили: «Повеление Неба следует выполнить, наследие предков нельзя бросить на произвол судьбы, государство не может быть без госу- даря».
Надежды всей страны обращены к нам, Лю Вэю. И мы, боясь нарушить повеление Неба и беспокоясь, как бы не рухнуло великое дело Гао-цзу и Гуанъу-ди [123], избрали счастливый день, чтобы подняться на алтарь. Наш священный долг прочесть жертвенную молитву, совершить жертвоприношение, принять императорские печать и пояс и установить порядок в государстве.
О духи, даруйте счастье Ханьскому дому и вечный мир почившим».
После чтения поминания Чжугэ Лян с поклоном поднес Лю Вэю нефритовую печать.
Гражданские и военные чиновники дружно крикнули:
– Вань суй! Десять тысяч лет!
На следующий день после своего возведения на престол Сын неба Сянь-чжу [124] устроил пышное празднество. Поздравив государя, гражданские и военные чиновники встали в два ряда по обе стороны трона. Сянь-чжу обратился к ним с такими словами:
– Вступая в Персиковом саду в союз с Гуань Юем и Чжан Фэем, мы поклялись жить и умереть вместе. К несчастью, наш младший брат Гуань Юй убит злодеем Сунь Цюанем. Если мы не отомстим, значит, нарушим братский союз! Мы решили поднять могучее войско и идти в поход против Сунь Цюаня. Мы живым схватим злодея и смоем нашу обиду!
Не успел он это произнести, как к ступеням трона подошел человек и, поклонившись до земли, промолвил:
– Этого делать нельзя!
Сянь-чжу взглянул на него и узнал Чжао Юня.
Поистине:
Еще не успел покарать император злодея,
А верный слуга уж ему возразил, не робея.
Если хотите узнать, что сказал Чжао Юнь, прочтите следующую главу.
章节结束
Глава восемьдесят перваяТоропясь отомстить за старшего брата, гибнет Чжан Фэй. Чтобы смыть обиду, Сянь-чжу поднимает войска
Итак, государь Сянь-чжу задумал идти войной против Сунь Цюаня, но Чжао Юнь ему возразил:
– Главный преступник – Цао Пэй, а не Сунь Цюань. Он захватил власть в Поднебесной, и вам, государь, следует прежде всего подумать о царстве Вэй. Пошлите войска к верховью реки Вэйхэ, и все честные люди Гуаньдуна вас поддержат. Разбейте войско Цао Пэя, завладейте царством Вэй, и княжество У без борьбы вам покорится!
– Но ведь Сунь Цюань убил Гуань Юя! – вскричал Сянь-чжу. – И мы должны отомстить за него!
– Месть врагу Поднебесной – дело государственное, – отвечал Чжао Юнь, – а месть за брата – дело личное. Прежде всего следует подумать о государстве.
Сянь-чжу не послушался совета Чжао Юня. Он отдал приказ подымать войска в поход против Сунь Цюаня и отправил в Ланчжун гонца с приказом о назначении Чжан Фэя начальником конницы и колесниц. Чжан Фэй, горя желанием отомстить за Гуань Юя, поехал вместе с гонцом в Чэнду.
Сянь-чжу между тем ежедневно выходил в поле обучать войско. Он решил во что бы то ни стало отправиться в поход. Сановники встревожились и решили посоветоваться с Чжугэ Ляном.
– Сын неба только что вступил на трон, и если он сам поведет войско против Сунь Цюаня, это только повредит нам! – сказали сановники. – Государь вас слушается, попробуйте его отговорить.
– Я пробовал, – ответил Чжугэ Лян, – но он и слушать не желает. Пойдемте к нему вместе.
В сопровождении чиновников Чжугэ Лян снова пришел к Сянь-чжу и обратился к нему с такими словами:
– Государь, если бы вы шли против Цао Пзя, то могли бы возглавить войско, ибо это был бы поход за торжество справедливости в Поднебесной. Но раз вы идете войной против Сунь Цюаня, во главе войска достаточно поставить простого полководца.
Государь заколебался было, поддавшись настойчивым уговорам Чжугэ Ляна, как вдруг доложили о приезде Чжан Фэя. Представ перед государем, Чжан Фэй поклонился до земли и, обняв его ноги, заплакал. Сянь-чжу тоже не мог удержаться от слез.
– Неужели вы, став государем, забыли клятву, данную нами в Персиковом саду? – спросил Чжан Фэй. – Можем ли мы не отомстить за брата?
– Чиновники отговаривают нас от этого, и мы не решаемся действовать опрометчиво, – ответил Сянь-чжу.
– Что они знают о нашем союзе? – воскликнул Чжан Фэй. – Я отправлюсь в поход, пусть это стоит мне жизни!
– Мы пойдем с тобой вместе, – ответил Сянь-чжу.
Все стали отговаривать Сянь-чжу от похода, но он даже Чжугэ Ляна не пожелал слушать.
Выступление было назначено на третий день седьмого месяца.
Возвратившись в Ланчжун, Чжан Фэй отдал приказ за три дня приготовить траурные белые знамена и латы для всего войска. В поход воины должны были идти в трауре.
Однако на второй день военачальники Фань Цзян и Чжан Да явились в шатер к Чжан Фэю и сказали:
– Белые знамена и латы так быстро не достанешь, нельзя ли продлить срок?
– Я не дождусь часа мести! – в гневе вскричал Чжан Фэй. – Если бы только это было возможно, я завтра был бы у вражеских границ! Как вы смеете не подчиняться моему приказу?
И он велел страже наказать Фань Цзяна и Чжан Да плетьми.
– Что же делать? – обратился Фань Цзян к Чжан Да, когда оба они, жестоко избитые, вернулись в лагерь. – Чжан Фэй взрывается, как порох. Чего доброго, в следующий раз головы нам отрубит.
– Пока не поздно, надо его убить, – ответил Чжан Да.
– Да, но как это сделать?
– Если нам суждено остаться в живых, значит, он будет сегодня пьян, – загадал Чжан Да. – Если же нам суждено умереть, он пить сегодня не будет.
На том они и порешили.
Чжан Фэй сидел в шатре, терзаемый тревогой. Он места себе не находил и, в конце концов, приказал подать вина.
Во время первой стражи оскорбленные Фань Цзян и Чжан Да, спрятав под одеждой короткие мечи, пробрались в шатер, где спал крепким сном захмелевший Чжан Фэй, неслышно приблизились к его ложу и вонзили ему в живот мечи. Чжан Фэй только вскрикнул во сне и умер.
Сянь-чжу в это время уже выступил в поход. Чиновники во главе с Чжугэ Ляном, проводив его за десять ли от города, вернулись обратно.
Ночью на стоянке Сянь-чжу от волнения дрожал всем телом и не мог заснуть в своем шатре. Он встал и вышел посмотреть на звезды. В этот миг на северо-западе упала звезда величиною с ковш. Желая узнать, что это за предзнаменование, Сянь-чжу отправил гонца с письмом к Чжугэ Ляну.