– Ничтожный школяр! Ты своими безумными советами хочешь погубить династию! Видано ли, чтоб Сын неба покорялся врагу?
Это был пятый сын Хоу-чжу по имени Лю Чэнь, ван Северных земель.
Следует заметить, что у Хоу-чжу было семь сыновей. Старшего звали Лю Сюанем, второго – Лю Яо, третьего – Лю Цуном, четвертого – Лю Цзанем, пятого – Лю Чэнем, шестого – Лю Сюнем и седьмого – Лю Цзюем. Из всех сыновей самым одаренным и умным был пятый – Лю Чэнь, а остальные были хилыми и робкими.
– Сановники советуют мне покориться царству Вэй, – сказал Хоу-чжу своему сыну Лю Чэню. – А ты, видно, хочешь, чтобы наши города были залиты кровью.
– Когда был жив мой дед, император Чжао-ле, Цзяо Чжоу не смел вмешиваться в государственные дела! – смело ответил Лю Чэнь. – А сейчас он обнаглел и ведет возмутительные речи! В Чэнду наберется несколько десятков тысяч воинов, и Цзян Вэй со всей своей армией находится в Цзяньгэ – разве этого мало? Пусть враг прорвется к столице, у нас хватит войска ответить ему ударом двойной силы! Неужели вы, государь, способны по совету какого-то жалкого школяра отказаться от великого наследия своих предков?
– Мальчишка! – закричал Хоу-чжу. – Что ты понимаешь в требованиях времени?
Лю Чэнь ударил головой о пол и зарыдал:
– Когда династии угрожает опасность, государю и всем его подданным надлежит собственной грудью преградить врагу путь в столицу. Преданные слуги жизнь должны отдать, защищая алтарь династии, чтобы не совестно было в ином мире предстать пред лицом покойного государя.
Хоу-чжу не слушал сына, но Лю Чэнь продолжал вопить:
– Нелегко было моему деду основать династию, а вы хотите отречься от нее? Нет, лучше умереть, чем терпеть такой позор!
Хоу-чжу приказал сановникам удалить Лю Чэня из дворца, а Цзяо Чжоу – написать грамоту Дэн Аю о готовности царства Шу принести покорность. Затем он вручил Цзяо Чжоу императорский пояс и печать и повелел ехать в Лочэн на переговоры. Цзяо Чжоу сопровождали ши-чжун Чжан Шао и императорский зять Дэн Лян.
Тем временем конные разведчики донесли Дэн Аю, что в Чэнду на городской стене поднят флаг покорности, и радости Дэн Ая не было границ. В скором времени прибыло к нему и посольство.
Низко поклонившись Дэн Аю, послы вручили ему грамоту и государственную яшмовую печать. Дэн Ай принял изъявления покорности и написал Хоу-чжу ответное послание, которое отправил в Чэнду с послами царства Шу. А те, возвратившись, обо всем рассказали своему правителю. Хоу-чжу сразу повеселел и послал тай-пу Цзян Сяня к Цзян Вэю передать ему, чтобы он прекратил сопротивление.
Затем в лагерь Дэн Ая отправился шан-шу-лан Ли Ху со всеми государственными книгами и описью имуществ, в которых значились восемьсот двадцать тысяч дворов, девятьсот тысяч жителей мужского и женского пола, сто две тысячи воинов и военачальников, сорок тысяч чиновников и более сорока тысяч мер зерна, ссыпанного в житницы, две тысячи цзиней золота и серебра, двести тысяч кусков парчи и шелка и несметное количество других ценностей, хранящихся в кладовых.
Днем принесения покорности Хоу-чжу избрал первый день двенадцатого месяца.
Когда ван Северных земель Лю Чэнь узнал об этом, он едва не задохнулся от негодования и гнева. С обнаженным мечом в руках вбежал он в свои покои. Жена его, госпожа Цуй, пораженная видом мужа, с удивлением и тревогой спросила:
– Что случилось? Чем вы так взволнованы?
– Враг приближается к столице, и мой батюшка решил покориться! – с возмущением произнес Лю Чэнь. – Всю государственную казну уже отвезли в лагерь Дэн Ая. Династии больше не существует! Но я такого позора не приму! Лучше умереть и с чистой совестью предстать перед дедом в подземном мире!
– Мудрое решение, – одобрила госпожа Цуй. – Ради этого стоит ускорить смерть! Но только прошу вас: сначала убейте меня!
– А тебе зачем умирать?
– Вы расстаетесь с жизнью ради встречи с дедом в загробном мире, а я умираю ради встречи с мужем – разве не все равно? Жена должна всюду следовать за своим мужем! Оставим лишние разговоры!
И она с такой силой ударилась головой о колонну, что тут же упала бездыханной. Лю Чэнь убил трех своих сыновей, отрубил голову жене и, опустившись на колени перед алтарем предков в храме Чжао-ле, с рыданиями произнес молитву:
– Великий государь, я не в силах смотреть, как отдают врагу все, что с таким трудом было завоевано вами! Я убил жену и детей и приношу в жертву свою жизнь! Если у вас есть душа, вы поймете чувства своего внука!
Рыдая кровавыми слезами, Лю Чэнь рывком выхватил меч и глубоко вонзил его себе в грудь.
Жители столицы горько оплакивали Лю Чэня, а потомки сложили о нем такие стихи:
Сын Неба и слуги его решили врагу покориться,
И только правителя сын не складывал гордо оружья.
Печален был царства конец, но люди твердят и поныне:
Какая большая душа жила в этом доблестном муже!
Он жизнь свою отдал мечу, чтоб не было стыдно пред дедом,
Он горько рыдал, но – увы! – не слушал никто его жалоб.
Когда бы героев таких побольше нашлось в это время,
Быть может, династия Хань пред силой врага устояла б.
Когда Хоу-чжу узнал, что сын его покончил с собой, он приказал похоронить его с почестями.
На следующий день к столице подошли вэйские войска. Хоу-чжу с наследником престола Лю Сюанем и сановниками пешком вышел им навстречу. Следом за ними везли пустой гроб. Но Дэн Ай обошелся с Хоу-чжу очень ласково, поднял его, когда тот поклонился до земли, а гроб приказал сжечь вместе с колесницей, на которой его привезли.
Потомки сложили скорбные стихи о гибели царства Шу:
В тот день, когда полчища вэйцев толпились в стенах Сычуани,
Позорно Хоу-чжу поступился и честью и славой своей.
Остался в живых Хуан Хао, хитро обманув государя,
И тщетно спасти государство старался отважный Цзян Вэй.
Как жаль императора внука, что долг свой исполнил высокий!
Какая обида кипела в горячих и верных сердцах:
Что Чжао-ле, император, трудом и оружием добыл,
Все это в то скорбное утро погибло, рассыпалось в прах!
Жители Чэнду, воскурив благовония, с поклонами встречали победителя.
Дэн Ай пожаловал Хоу-чжу звание бяо-ци-цзян-цзюнь и наградил всех сановников. Затем он попросил Хоу-чжу вернуться во дворец и написать обращение, призывающее народ к спокойствию. Тай-чан Чжан Цзюнь и бе-цзя Чжан Шао получили повеление навести порядок во всех областях царства Шу и призвать к покорности Цзян Вэя. Одновременно Дэн Ай отправил гонца в Лоян с донесением о своей победе.
Когда Дэн Ай узнал о коварстве и предательстве Хуан Хао, он приказал казнить евнуха. Но Хуан Хао сумел подкупить приближенных Дэн Ая и избежать смерти.
Так окончилось правление династии Хань.
Потомки сложили стихи, в которых вспоминают о князе Воинственном Чжугэ Ляне:
Как правдивы его предвещанья – это знали и звери и птицы.
Даже тучи и ветры служили Чжугэ Ляну надежным щитом.
Он напрасно писал свои планы кистью мудрого полководца:
Все равно император покорно к победителю вышел пешком.
Гуан Чжун, Ио И овладели хитроумным искусством сражений,
Но желаний своих не добились ни герой Гуань Юй, ни Чжан Фэй.
Так сбылись песнопенья Лянфу! И кумирне святой Чжугэ Ляна
В этот год поклонился весь город в безутешной печали своей.
Тай-пу Цзян Сянь прибыл в Цзяньгэ и передал Цзян Вэю повеление покориться царству Вэй. Цзян Вэй не мог произнести ни слова, а у военачальников, стоявших возле шатра, волосы встали дыбом и гневом загорелись глаза.
– Не сдадимся! – закричали они, выхватывая мечи. – Будем биться до конца!
Крики и вопли воинов слышны были на несколько десятков ли в окружности. Наконец Цзян Вэй собрался с мыслями и обратился к военачальникам:
– Я вижу, как вы преданы Ханьской династии! Но не горюйте, я придумал, как восстановить былое могущество царства Шу!
Военачальники забросали его вопросами, и Цзян Вэй, не торопясь, изложил им свой замысел. Затем на заставе Цзямынгуань был поднят флаг покорности. В лагерь Чжун Хуэя поскакал гонец с донесением, что полководцы Цзян Вэй и его старшие военачальники Чжан И, Ляо Хуа и Дун Цюэ признают себя побежденными.
Обрадованный Чжун Хуэй велел встретить Цзян Вэя и проводить его в шатер.
– Почему вы так поздно явились? – спросил Чжун Хуэй.
– Напротив, я пришел очень быстро, – ответил Цзян Вэй, – особенно если учесть, что все войско царства Шу находилось в моем подчинении!
Чжун Хуэй встал со своего места и поклонился Цзян Вэю как почетному гостю. А Цзян Вэй между тем продолжал:
– Ваша слава растет и ширится со времен похода на Хуайнань; благодаря вам возвысился род Сыма, и я охотно склоняю голову перед таким доблестным полководцем, но если бы здесь был Дэн Ай, я бился бы с ним насмерть и ни за что не сдался!
Польщенный Чжун Хуэй назвал Цзян Вэя своим братом и в знак побратимства дал клятву на сломанной стреле. Так началась дружба двух полководцев.
Чжун Хуэй сохранил за Цзян Вэем звание полководца войск царства Шу. Цзян Вэй был этим вполне удовлетворен.
В то время Дэн Ай пожаловал Ши Цзуаню звание цы-ши округа Ичжоу, а Цянь Хуна и Ван Ци назначил на должности правителей других округов. Кроме того, Дэн Ай распорядился построить в Мяньчжу высокую башню, чтобы увековечить свои подвиги, а затем созвал на празднества всех чиновников царства Шу. Во время пиршества, опьянев, Дэн Ай говорил гостям:
– Ваше счастье, что вам довелось иметь дело со мной. Если бы сюда пришел другой полководец, вы не пировали бы с ним!
Чиновники вставали с мест и в знак благодарности кланялись ему.
Во время пира в зал вошел Цзян Сянь и доложил Дэн Аю, что полководец Цзян Вэй со всем войском сдался Чжун Хуэю.
С этого момента Дэн Ай возненавидел Чжун Хуэя и решил написать о нем Цзиньскому гуну Сыма Чжао. В письме его говорилось: