Вдруг все замолчали и повернулись к двери. Я тоже посмотрел на дверь.
В кабинет вошла Люся. Георгий торопливо пододвинул ей стул.
Люся была совсем другая, даже не такая, как вчера, но опять высокая, с очень длинными, как у заграничной кинозвезды, глазами.
Все смотрели на нее, а я-то понимал, почему она такая. Просто переодела туфли — теперь у нее на ногах были лодочки на высоченной шпильке, а глаза накрасила и ресницы тоже. Успела.
Начальник спросил, когда мы хотим вернуться обратно. Через полчаса будет скорый поезд в нашу сторону и нас могут отправить с ним.
Люся поблагодарила и сказала, что ей надо задержаться в городе.
— Может быть, вам нужна гостиница? — спросил начальник.
— Нет, спасибо, у меня здесь есть знакомые, — сказала Люся.
Раньше она мне о знакомых не говорила.
— А вы? — спросил меня начальник.
Я посмотрел на Люсю. Она внимательно разглядывала карту дороги на стене.
Я ответил, что поеду обратно, но если можно — немножко попозже. Мне хотелось проводить Люсю до аптеки. Начальник сказал, что можно и позже, но поезд тогда уже будет не скорый, а пассажирский. Ладно, пусть будет пассажирский.
Меня еще спросили, не хочу ли я отдохнуть до прихода поезда.
Я сказал, что лучше прогуляюсь по городу.
Тогда начальник предложил накормить нас ужином в вокзальном ресторане, но Люся отказалась и от ужина, объяснив, что торопится. Пришлось отказаться и мне.
Мы вышли из кабинета. В зале на скамейках дремали в ожидании поезда люди. Люся быстро шла, поминутно поглядывая на часы. Я едва поспевал за ней. Чувствовал, что она волнуется, и не мог понять почему, ведь все уже кончилось. Но потом решил, что из-за лекарства.
Я тронул ее за руку.
— Не волнуйся! — сказал я. — Все будет хорошо!
Люся странно посмотрела на меня и ничего не ответила.
Мы вышли на привокзальную площадь. Горели огни. Напротив еще было открыто летнее кафе. Столики стояли прямо на тротуаре. Оттуда доносилась музыка.
Я спросил у прохожего, где тут аптека. Он показал на улицу, по которой шли троллейбусы.
— Пойдем, — сказал я Люсе.
Но она не пошла. Она стояла на ступеньках и оглядывала площадь, как будто ждала чего-то. Она была сейчас высокая и очень красивая.
Я ничего не понимал. У вокзала стояли автоматы с газированной водой. Мне захотелось пить. Порывшись в карманах, я нашел несколько медяков.
— Хочешь газировки? — спросил я Люсю.
Она не ответила. Кажется, она даже не слышала, что я сказал. Она смотрела на площадь.
Я подошел к автомату и выпил стакан воды с мандариновым сиропом. Вода была холодная и вкусная. В нашем городке такой нет. Я решил выпить еще стакан с апельсиновым сиропом и бросил монету в соседний автомат.
Люся вдруг сбежала со ступенек. Автомат уже заурчал, и я не мог сразу пойти за ней. Люся бежала через площадь, чуть раскинув руки, не обращая внимания на резкие сигналы машин.
На той стороне площади возле кафе, из которого доносилась музыка, стоял высокий парень в черном свитере. Он смотрел на Люсю.
Люся увернулась от выскочившего из-за угла такси и вбежала на тротуар. Мне показалось — она хочет что-то спросить у парня в свитере.
Вдруг она вскинула руки и обняла парня. Они стояли на тротуаре. Им было все равно, что мимо идут люди и их может видеть вся площадь.
Я не знаю, сколько времени они целовались. Мне показалось, не меньше часа.
Потом Люся что-то сказала, и они посмотрели в мою сторону. Люся взяла парня под руку, и они пошли через площадь обратно к вокзалу. Проходивший троллейбус закрыл меня от них.
— Освобождай посуду! — произнес рядом со мной хриплый голос.
Я очнулся. Полный стакан газировки с сиропом стоял под краном автомата. Я выпил его и вошел в вокзал. Мне не хотелось знакомиться с этим парнем в свитере, и я спрятался в будке телефона-автомата.
Они искали меня в зале ожидания. Один раз прошли совсем рядом с будкой, в которой я стоял. Мне не было слышно, о чем они говорили, но я видел Люсино лицо. Она смотрела на парня в свитере так, как я, наверное, смотрел на нее.
Парень взглянул на часы и что-то сказал Люсе. Она покачала головой и пошла в соседний зал.
Я выбрался из будки. Возле кабинета начальника встретил Георгия.
— А где Люся? — спросил он.
Наверное, у меня стало очень нехорошее лицо, потому что Георгий вдруг забеспокоился, как я себя чувствую.
Я сказал, что нормально, но хочу уехать обратно на скором.
Никогда раньше не думал, что обычный вопрос может причинить такую боль.
Георгий отвел меня к дежурному по вокзалу, и мне выписали литер, как настоящему железнодорожнику, в мягкий вагон.
До отправления скорого поезда оставалось две минуты, когда к мягкому вагону подошли двое: высокий, чуть грузный брюнет в форме железнодорожника и юноша в сером костюме.
Юноша протянул проводнику литер на имя Селезнева О. С. Литер был выписан до следующей станции.
— Головой отвечаешь! — сказал проводнику железнодорожник. — Героя везешь!
— Будет, Георгий… — пробормотал паренек.
— Зачем стесняешься, дорогой? Сегодня о тебе уже министр знает, а завтра, может, вся страна услышит!
Проводник посмотрел на пассажира. Паренек как паренек, лет шестнадцати, не больше. Модный костюм, нейлоновая сорочка. Ничего героического нет. Разве только свежая ссадина над бровью.
— Ну, Олег! — железнодорожник крепко обнял паренька. — Будь здоров, генацвале! Приезжай, всегда дорогим гостем будешь!
Поезд мягко тронулся.
— Попрошу подняться! — сказал проводник.
Неловко запнувшись, паренек вскочил на подножку.
— Аккуратней, молодой человек! — укоризненно произнес проводник. — Пройдите в вагон.
Юноша прошел в коридор. Он остановился у окна.
— В пятом купе нижнее место свободно, — сказал неслышно подошедший проводник. — Я сейчас постелю.
— Нет, нет… Не надо… Я здесь…
Глаза у паренька не то усталые, не то грустные.
— Как хотите, — согласился проводник. — Если что надо, кликните.
Он скрылся в служебном купе.
Юноша стоял у окна. Мимо проплывал пустой перрон.
Вдруг из здания вокзала выскочила девушка. Она огляделась по сторонам и бросилась за поездом.
На высоких каблуках-шпильках ей было трудно бежать.
Она поравнялась с мягким вагоном.
Паренек отодвинулся от окна раньше, чем она могла его заметить.
Девушка бежала рядом с вагоном, заглядывая в окна.
Поезд шел все быстрей.
— Олег! — отчаянно крикнула девушка. — Олежка!!
Она остановилась на самом краю платформы.
Подошел высокий парень в черном свитере. Он нес большую красно-синюю сумку.
За окном вагона было темно, но Олег угадывал места, которые он проезжал.
Вот здесь их пыталась нагнать сцепка из трех тепловозов, а они стояли у окна и держали друг друга за руки…
А здесь она спала на его плече…
Когда поезд проезжал мимо разъезда, где их чуть не сбросили под откос, в коридор вышел толстый пассажир в полосатых пижамных штанах и сетке на пухлом теле. Он посмотрел в окно на плохо освещенный перрон и спросил:
— Это какая станция?
— Это разъезд, — сказал Олег.
— Н-да… — протянул пассажир. — Унылое местечко. — И, шаркая шлепанцами, пошел в дальний конец коридора.
Смотреть в окно расхотелось. Олег вспомнил о Петькиной книжке.
Там речь шла о каком-то корветен-капитане Эрихе Райтнере. Потом оказалось, что он совсем не Райтнер, а наш капитан-лейтенант Чеботарев…
Впереди засветились огни большой станции. Олег посмотрел на часы.
Сейчас в депо как раз кончалась вечерняя смена.
Едва поезд затормозил, как в вагон вскочили двое железнодорожников. Они бросились к Олегу.
— Селезнев?!
Они подхватили его под руки и повели к выходу, как будто он был тяжелобольной.
На перроне стояли работники станции. Среди них Олег увидел своего бригадира и других слесарей из депо. Петьки он не заметил.
Его снова начали расспрашивать, уговаривали пройти в медпункт.
Олег сказал, что очень устал и хочет домой. Тогда предложили отвезти его домой на машине.
Он отказался — не надо.
Ему хотелось пройтись. Почти два часа он просидел на откидном сиденье в коридоре вагона.
В конце концов Олегу удалось вырваться, пообещав, что придет завтра с утра и все расскажет.
Он уже выходил с перрона, когда увидел Петьку. Раньше его просто загораживали другие. Петька подошел, улыбаясь, и сказал:
— Пошли, Селезень! Шабаш.
Он стоял, улыбался, но глаза его бегали.
Олег сунул руку в карман и вынул книжку.
— В другой раз не забывай, — сказал он.
Олег ушел, а Петька так и остался с книжкой в руках на перроне.
Я не торопясь шел домой. На улицах было темно, тихо.
Всего несколько часов я не был здесь, но чувствовал себя так, будто вернулся после долгого отсутствия.
Как будто это был город, в котором я родился, вырос, а потом уехал и вот теперь вернулся спустя много, много лет.
Я вышел на свою улицу. Она круто спускалась вниз. Раньше, говорят, здесь были речушка и пруд. Потом речушка высохла, а пруд засыпали. Остался только крутой спуск, над которым стоял наш дом.
У нас в окнах было темно. Значит, мама еще не пришла с дежурства.
Не спеша, я шел по улице и смотрел на наш дом. Он всегда казался мне очень старым и неуклюжим. Гриб-переросток среди новых пятиэтажных кварталов.
Но сейчас свет луны падал так, что здания рядом были в тени, а наш дом — освещен. И вдруг я по-новому увидел его.
Увидел яркие желто-белые стены, свет в окнах между колоннами.
Услышал музыку и даже шелест листьев лип. У нас до сих пор растут две столетние липы во дворе.
Внизу с шумом бежала река.
А дом был выше всех. Он стоял на холме, над прудом, и был виден издалека отовсюду…