Томас сидел в точности там, где она ожидала: в углу за ноутбуком, представляя прекрасную мишень для мечтательного взгляда официантки. Заметив Грейс, он встал, радостно улыбаясь, будто и не было между ними вчерашней неловкости.
– Так рад, что ты пришла, – взгляд у него, как обычно, был цепким и внимательным. Казалось, он пытался что-то отыскать на теле Грейс, считал случайные волоски на одежде или пытался угадать, сколько у нее монеток в кармане.
На столике стоял высокий стеклянный стакан с шоколадом, взбитыми сливками и подушечками зефирок. При виде десерта у Грейс во рту стало так сладко, что немедленно захотелось острых такос или маринованного халапеньо.
– Ты сбежала от тетки? – предположил Томас. – Хочешь шоколаду?
– Вообще-то я думала тебя кое о чем попросить, – не стала тянуть Грейс. Времени у нее было не так уж много.
Томас серьезно кивнул:
– Я весь внимание.
– Можешь довезти меня до Ландсби? Тут вроде не больше часа на машине.
Томас нахмурился – наверное, ожидал чего-нибудь более романтичного. Но отказываться не стал, только поправил:
– Через новый туннель – всего полчаса. А зачем? Хочешь еще раз взглянуть на дом бабушки?
– Не совсем, – вздохнула Грейс. Она чувствовала себя неуверенно, но отступать не собиралась. Может быть – только может быть! – у нее есть шанс получить ответ хотя бы на один свой вопрос, а это уже больше, чем можно рассчитывать. Ради такого можно пожертвовать самолюбием. – Расскажу по пути, договорились?
Несколько секунд Томас изучал ее лицо, будто пытаясь прочесть мысли.
– Хорошо, – наконец, согласился он. – Никаких проблем. Салли, дорогая, можно мне счет?
Грейс украдкой заглянула в чек:
– Восемь чашек?!
Томас рассмеялся, и Грейс снова ощутила его теплый смех, словно прикосновение к коже, – звук, который убеждал, что с этой минуты все будет хорошо.
– Я же говорил, что люблю сладкое.
Глава XVIII
Вот она, леди, которая уверена,
Что все то золото, что блестит,
Она знает, что, если все магазины закрыты,
Она скажет слово – и получит то, что хочет.
Леди покупает лестницу в небо…
Грейс впервые услышала эту песню однажды в супермаркете и с тех пор просто с ума сошла по ней. Она была маленькой, и лестница в небо представлялась ей чем-то чудесным: легким и белоснежным, как облака, или пористым, как белый шоколад с пузырьками внутри. Сейчас, пока они катили по пустому шоссе, Томас покачивал головой в такт музыке и еле подпевал.
– Всегда ее любила, – призналась Грейс.
Томас широко улыбнулся:
– Я тоже… Кстати, не расскажешь, зачем мы катим в соседний городишко, где из всех развлечений только бар?
Грейс вздохнула. Она знала, что произнесенное вслух объяснение будет звучать глупо. Но нехорошо заставлять человека помогать, так и не объяснив, в чем дело.
– Помнишь, ты говорил, что ищешь отца? Так вот, своего я, кажется, нашла.
Снаружи шел сухой колючий снег, заметая дорогу. Света фар хватало лишь на несколько метров, и Томас сбросил скорость.
– Это конец истории или ты все же поделишься деталями? – вежливо уточнил он.
– Мы были в больнице у моего деда. Странно так его называть, потому что я вообще-то вижу его второй раз в жизни. У него болезнь Альцгеймера, и он часто не узнает людей. В прошлый раз, например, принял меня за маму. Ругался, кричал, что на порог меня не пустит, раз я с пузом пришла.
– Суровый у тебя дед, – заметил Томас.
Грейс, памятуя недавнюю отповедь, поморщилась. Всегда неприятно, когда на тебя орут, пусть даже и сумасшедшие.
– Старик сказал кое-что интересное, – продолжила она. – Выяснилось, что маминого любовника звали Гидеон. А раз мама тогда была «с пузом», значит, он и есть мой отец.
– Честно говоря, не припомню никого с таким именем, – после короткой паузы отозвался Томас, – а ведь я здесь вырос. С чего ты взяла, что этот Гидеон живет в Ландсби? Твоя мать могла познакомиться с ним где угодно.
– Это вторая часть истории, и она гораздо сумбурнее, чем первая, – вздохнула Грейс и принялась рассказывать о последнем визите в дом Марджори. Она упомянула и огромного пса по кличке Голод, и подростка с множеством косичек, и его отца со странным редким именем.
К тому времени они уже проскочили туннель и въехали в Ландсби. Грейс хотела назвать адрес, но Томас уже уверенно свернул на нужную улицу. Неожиданно он затормозил так резко, что Грейс швырнуло вперед и ремень безопасности больно впился в грудь.
Томас молчал, глядел перед собой пустыми глазами. Его пальцы на руле побелели от напряжения.
– Эй! – Грейс не на шутку испугалась. – Что случилось?
У нее мгновенно пересохло во рту. Неужели они кого-то сбили? Только этого не хватало! За окном ничего было не разглядеть, метель разыгралась вовсю, улица тонула в белесой мгле. Грейс стала дергать ручку, но дверца, похоже, была заблокирована.
Вдруг, в одно мгновение, все стало нормально. Томас словно проснулся: шевельнулись пальцы на руле, закрылись и снова открылись глаза. Он перевел дыхание и криво улыбнулся:
– Извини. Мы уже совсем рядом. Осталась пара минут.
– Что с тобой? – спросила Грейс.
Томас раздраженно качнул головой.
– Ерунда, просто мигрень, – бросил он, двигаясь с места.
Грейс много знала о мигрени, потому что она случалась у Криса. В эти дни его мама встречала Грейс так тихо и скорбно, будто в доме кто-то умер. Сам Крис лежал в темной комнате с зашторенными окнами и старался не шевелиться. Иногда приступ длился не дольше тридцати минут, но в другой раз мог продолжаться несколько часов, и тогда Крис говорил, что он в аду.
Но то, что происходило с Томасом, мигрень никак не напоминало. Грейс понятия не имела, что это такое, хотя за последнюю пару дней видела уже второй раз. Поездка в его машине больше не казалась хорошей идеей. Что, если во время приступа он вырулит на встречную полосу или врежется в склон горы?
– Твой особняк? – спросил тем временем Томас как ни в чем не бывало.
Дом бабушки, мутно различимый сквозь метель, не стал выглядеть дружелюбнее. Его пустые черные окна, с которых Вивиан сняла занавески, казались выбитыми глазами. Остатки желтой полицейской ленты трепыхались на ветру.
– Да, – неохотно ответила Грейс. – Но дальше по улице, я покажу. Только сбрось скорость.
Честно говоря, она бы лучше пошла пешком.
Наконец ей удалось найти тот самый дом: вот клумбы, убранные на зиму и засыпанные снегом, вот и аляповатый рождественский венок на двери. В гостиной горел свет.
Только сейчас Грейс спохватилась, что не знает, как начать разговор. Может, не стоило делать далеко идущие выводы из слов старика с деменцией? Если бы Гидеон и вправду знал Лору в молодости, он бы наверняка поинтересовался у Грейс, как она поживает. Если люди шестнадцать лет назад были любовниками, это ведь все равно что-то значит, разве нет?
Томас тронул ее за плечо:
– Слушай, если ты передумала идти, так и скажи.
– Нет.
Грейс резко выдохнула и вышла из машины. Порыв ветра швырнул сухой снег ей в лицо, и, как ни странно, это помогло расслабиться. Самое страшное, что может случиться, – Гидеон поднимет ее на смех и выставит за порог. Ну и пусть, от этого еще никто не умер.
Но ноги все равно были ватными, и каждый шаг по занесенной снегом дорожке давался с большим трудом. Наконец Грейс поднесла руку к дверному звонку и долго стояла в этой позе – так долго, что плечо устало. Но стоило пальцу опуститься и нажать на кнопку, отступать было поздно. На всякий случай Грейс надавила от души и досчитала до трех – так, чтобы невозможно было передумать.
Стоило внутри дома стихнуть громкой трели, как дверь приоткрылась. За ней стояла сухопарая женщина с аккуратной стрижкой. Ее лицо казалось смутно знакомым. Кто это такая? Может, жена Гидеона вернулась? Женщина молчала, рассматривая гостью с подозрением.
– Здравствуйте, – неуверенно начала Грейс. – Могу я поговорить с мистером…
Тут она сообразила, что не знает даже фамилию случайных знакомых.
– С Александром, – пробормотала она наконец. – Он дома?
Глаза женщины мгновенно сузились, как у хищной птицы.
– С кем? – резко переспросила она.
– С Александром, – повторила Грейс, чувствуя себя все глупее. – Я была у него в гостях пару дней назад. Понимаете, мы случайно столкнулись на улице, и…
– Ах вот кто здесь был! – вдруг заверещала женщина так громко, что Грейс подскочила. Незнакомка проворно схватила ее за руку выше локтя, сдавив, как клещами. – Ворвалась в мой дом, перевернула все вверх дном и думаешь, что можно захаживать как ни в чем не бывало? Я сейчас вызову полицию!
Грейс краем глаза увидела движение и не успела опомниться, как пальцы женщины разжались, а на ее запястье сомкнулась рука Томаса. Как он подошел, Грейс не слышала, и даже женщина, кажется, не заметила. Ее глаза испуганно расширились, она попыталась отступить назад, но Томас ее не отпускал.
– Зачем вы ее схватили? – спросил он невыразительно сухим голосом.
– А ты с ней заодно? Тоже устраивал тут притон? Немедленно отпусти меня! Помогите!
Женщина кричала так громко, что, если бы не ветер и метель, ее уже слышала бы вся улица.
– Пожалуйста, послушайте! – попыталась Грейс ее урезонить. – Мы ничего вам плохого не сделаем. Я Грейс Берг, мы с вами виделись на похоронах моей бабушки!
Томас медленно разжал пальцы. Женщина затихла, но не спешила впускать их в дом.
– Боже, – сказала она наконец, приоткрыв дверь чуть пошире. – Ты дочь Лоры?
Грейс обрадованно кивнула.
– Я была здесь несколько дней назад. Меня пригласил парень по имени Александр. Я думала, он тут живет.
Взгляд женщины метнулся поверх головы Грейс к Томасу. Она машинально прикрыла запястье.
– Это Томас, – торопливо представила его Грейс. – Мой…