Мне чаще всего приходилось работать на пленке «Кодак-Плюс „х“ Пан» (ASA 160–320),[24] которую профессионалы считают наиболее подходящей. Однако для съемок крупных планов в очень чистой воде лучшей пленкой следует считать «Панатомик „х“»(ASA 40–80).[25]
Теперь о главном. Чем снимать? Во Франции, Японии, Италии, Испании, США имеются специальные камеры типа «Калипсо».[26] Эти фотоаппараты пригодны для фотографирования на суше и под водой до глубины 100 метров без какого-либо дополнительного оборудования и камер-боксов. Они снабжены «флашем». Весит французская «Калипсо» 750 г, имеет объектив — 3,5, скорость до 1/200 сек.
Однако лучшей профессиональной камерой признается «Роллей-Флекс» с катушкой в сто кадров 6X6, с широкоугольным просветленным объективом, с автоматической установкой экспозиции. Эта камера заключена в специальный алюминиевый бокс «Роллей-марин».
Из наших отечественных прекрасно зарекомендовали себя специальные боксы для фотоаппаратов «Ленинград», «Зенит» и «Старт».
Тот же, кто любит все мастерить сам, может из плексигласа или иного подходящего материала сделать бокс для любого имеющегося уже у вас фотоаппарата. В этом случае не следует только забывать, что, прежде чем вы опуститесь под воду с камерой, надо хорошенько проверить бокс на герметичность. Для этого уложите в него небольшой груз, опустите на возможно большую глубину и посмотрите затем, не просочилась ли в него вода.
Еще одно замечание. Чем сильнее объектив и чем шире его угол, тем он лучше для подводных съемок.
Прекрасно возвратиться в школу или в институт, как, впрочем, в равной степени и на работу после летних каникул или отпуска и удивить своих приятелей и домашних дюжиной, а то и двумя отличных фотографий никому, кроме вас, не ведомого мира. Заросли водорослей, прибрежная зона морского дна, колонии устриц или рапанов, живые рыбы, медузы, подводные гроты, пещеры и… ваши друзья-ихтиандры. Еще прекраснее, если эти фотографии — цветные. Но когда вы беретесь фотографировать под водой на цвет, вы неизбежно сталкиваетесь с двумя серьезными препятствиями.
Известно, что чувствительность цветной пленки значительно ниже, чем у черно-белой. Это первый фактор. Второй куда сложнее.
Начнем с того, что морская вода хотя и очень прозрачна, но, как это кажется на первый взгляд, она не бесцветна и, к сожалению, совершенно неодинаково пропускает через себя различные лучи солнечного спектра. Например, к красной части у нее особо строгое отношение. Затем задерживается оранжевый и желтый. К желто-зеленому, зелено-синему и фиолетовому частям спектра морская вода более благосклонна.
Вот почему для аквалангиста, пребывающего чаще всего на глубинах от 15 до 40 метров, подводный мир запоминается зелено-фиолетовым.
Итак, морская вода — первоклассный голубой фильтр, 2–2, 5-метровый столб которой практически полностью поглощает красные и оранжевые лучи.
Читатель, очевидно, хорошо помнит рассказы Жака-Ива Кусто и других пионеров — исследователей морских глубин о том, что там рыбья, красная рыбья кровь — коричневая и даже зеленая. Когда мне довелось впервые вытаскивать раненого луциана и я увидел темно-коричневую кровь, ставшую на поверхности ярко-алой, то особенно этому не удивился, ибо знал о подобном явлении; но когда однажды, обнаружив на глубоководном пляже невиданных до того размеров совершенно белую морскую звезду, я прихватил ее с собой и на поверхности увидел, что она ярко-красная, как ей и положено было быть, вот тут моему удивлению не было конца.
В связи с этим мне хочется рассказать и о двух экспериментах, которые мы проделали вместе с моим другом Альберто, когда осваивали фотографирование на цветную пленку под водой.
В студии у Альберто мы раскрасили совершенно белый кусок мрамора десятисантиметровыми разноцветными линиями: оранжевой, зеленой, темно-багровой, синей, желтой и ярко-красной. Зарядили акваланги[27] сжатым воздухом и отправились в море. День был безоблачным. Солнце безжалостно обжигало, неся на наши головы поток света, равный 140 тысячам люкс.[28] Мы вышли в море точно в полдень, и солнце стояло в зените.
Спрятав раскрашенный кусок мрамора в мешок, мы стали опускаться на дно. Как показал промер лотлинем, оно находилось на глубине 38 метров. Видимость была отличной, но, как только мы погрузились в воду, увидели лишь смутные очертания коралловых нагромождений. Став на дно, мы огляделись. Все, что видел глаз, было окутано плотной серо-синей дымкой. Граница видимого в радиусе трех метров. Из темноты на нас выплывают рыбы. Лучи кораллов, водоросли, актинии, звезды, лангуст — одного цвета. По очертаниям все, как наверху, но жутковато.
Альберто подает знак, и я достаю из мешка нашу «зебру». Она темно-серо-фиолетовая. Нельзя даже различить границ между полосами.
Альберто готовит аппарат, смотрит на глубиномер — 37,5 метра, и мы начинаем подъем. Светящаяся стрелка глубиномера ползет влево наверх — 25, 20 метров. Начинает прорисовываться синий цвет. За 18 метрами — зеленый. На границе десяти обозначаются багровый и желтый. Оранжевый засверкал цветом спелого апельсина на глубине в 5 метров, а красный — почти перед самой поверхностью.
Во второе погружение я пошел с двумя специальными лампами в руках. За ними с катера тянулся электрошнур. Разрисованный кусок мрамора опущен на дно с грузом. Нам надо опуститься около него. Это сделать не трудно — помогает линь. На дне та же картина. Кругом темно и серо. Альберто дергает за линь — это условный сигнал для включения ламп. В следующий миг мысли об опасности, где-то подавляемое в глубине души чувство страха (кругом темень, да ты еще в чужом тебе мире), перестают тревожить. Со светом вокруг возникает феерическая картина: разнообразие ярких красок и переливы всевозможных самых нежных тонов. Полосы на куске мрамора, кажется, светятся ослепительнее, чем на воздухе.
Именно в тот день я понял: коль скоро хочешь показать настоящую дивную красоту подводного мира, обязательно прихватывай с собой на глубину постоянный источник света.
Отсюда вывод. Лучшие цветные фотографии получаются на глубине до 1 метра или на глубинах более 15 метров при искусственном освещении с обязательным употреблением красного фильтра и, конечно же, экспонометра. Цветная плевка, особенно под водой, не терпит ошибок, поэтому выдержки должны быть исключительно точными.
Световой источник лучше всего располагать под углом в 45° и ближе к объекту съемки, чем к объективу камеры.
На практике пришлось убедиться, что лучше других воспроизводят цвета подводного мира «Кодакхром» (ASA 10–25).[29]«Кодакколор», «Эктахром», «Аскохром» — пленки чувствительнее, но их более крупное зерно часто служит причиной искажения цвета. Из отечественной лучшей мне показалась ДС-2, негативная, которая позволяет затем получать с нее любое количество цветных позитивных копий.
И последний совет. Опустившись впервые под воду с фотоаппаратом, не ощущайте себя новичком. Не щелкайте все, что попало. Плывущая рыба — это хорошо, но подождите, когда за ней появится второй план. Рыба на фоне зарослей, нагромождений камней, поднырнувшего к ней вашего товарища будет куда привлекательней и эффектней выглядеть на фотографии.
Хороший результат дает прикормка рыб. Но помните, что вам при этом следует двигаться как можно медленней.
Если все-таки напрочь отсутствует возможность «подложить» под рыбу второй план, то поднимитесь на поверхность и снимайте ее под углом сверху вниз или, наоборот, опуститесь глубже, и тогда блестящая поверхность может дать вам весьма любопытный эффект.
Избегайте статических фотографий и помните, что под водой легче удаются крупные планы, чем панорамы.
Ну вот, а теперь мне остается только пожелать вам удачи.
Глава XXI. Морская черепаха
Целых пять минут старый жрец лежал, распростершись на камне, содрогаясь и корчась, а Леонсия и Френсис с любопытством смотрели на него, невольно захваченные торжественностью молитвы, хоть она и была им непонятна.
Разговор состоялся в пятницу поздно вечером, а рано утром в воскресенье, второе воскресенье 1965 года, вместительный прогулочный катер со стеклянным днищем отчаливал от спортивной пристани Барловенто.
Тогда, после напряженного дня, на пятнадцатом этаже отеля «Гавана-Ривьера», советский космонавт Владимир Комаров сказал:
— Сегодня с балкона мы видели очень крупных рыб у самого берега. С высоты полета космического корабля я наблюдал за поверхностью Земли, а вот что делается в глубинах моря, не знаю. Интересно было бы посмотреть.
Руководство секции подводной охоты Национального института спорта и развлечений Кубы подхватило эту идею Комарова, который прибыл в Гавану в составе советской делегации на празднование Дня революции и которого повсеместно очень тепло встречали кубинцы.
Когда катер шел быстро, скользившая по деревянному днищу крупными пузырями вода ухудшала видимость, но стоило капитану дать судну малый ход или застопорить, как тут же перед глазами пассажиров возникал аквариум — восхитительная живая феерия подводного мира.
Эта морская прогулка принесла нам, подводным охотникам, неожиданный сюрприз.
Неизвестно, кому принадлежал тот возглас, но он прозвучал, как призыв к действию, как начало атаки:
— Кагуама!
Капитан немедленно застопорил и резко положил лево руля, спортсмены-охотники рванулись каждый к своему ружью и побросали их за борт. Все принялись рассматривать море, но поверхность его была пустынна. Охотники спешно натянули ласты, подвязали пояса, надели маски. В воде каждый разобрал свой поплавок, подтянул и зарядил ружье, и начался поиск в обратном направлении по ходу катера.