Пегги, тщательно осмотрев новое рабочее место, решительно кивнула:
— Я справлюсь! — сказала она, обращаясь скорее к самой себе. И твердо повторила: — Обязательно!
— К каждому делу привыкаешь, — ободряюще подхватила Сэм, складывая журнал и засовывая под мышку. — Я с удовольствием подменила тебя. — Она пошла к двери, но, остановившись, обернулась к Пегги. — Извини за недоразумение.
Пегги смущенно потупилась.
— Ты не виновата, Сэм. Он должен был предупредить тебя, прежде чем я свалилась как снег на голову.
— Да ведь он говорил о тебе. Еще неделю назад.
— Как?! — вскинулась Пегги. Значит, самодовольный негодяй дал ей семь дней на размышление, предвидя заранее, что она согласится. Разумеется, из-за неимоверного тщеславия он не допускал и мысли, что она может передумать. — Но почему же…
— Почему я отвезла тебя туда? — прыснула Сэм, словно она сама вздумала ее разыграть. — Когда я механически записала твою фамилию, то неожиданно представила грузного жизнерадостного агента. К нам часто приезжают подобные типы. А когда ты появилась, я пропустила твое имя мимо ушей. Увидела хорошенькую девочку, подумала: какой из нее повар? Наверное, очередная дама сердца. Отвезла в его дом, и все. У меня дел невпроворот. — В глазах Сэм заплясали смешинки. — И вдруг вы вламываетесь. Поняла, что-то здесь не так…
Щеки у Пегги горели пунцовым огнем. Сумеет ли она позабыть об унизительном эпизоде?
— Да-да, я понимаю, ты сделала это не нарочно, — пробормотала она. Однако ей не хотелось облегчать вину Диггори. — Но разве он не сказал, что я женщина? Неужели так трудно?
— Думаю, не счел нужным, — пожала плечами Сэм, раздумывая, что же происходит между боссом и строптивой девчонкой. — Кстати, он приказал познакомить тебя с хозяйством. — Она махнула журналом, указав на дверцы огромного буфета. — Там — кладовка. — Она вошла внутрь, демонстрируя Пегги разнообразные полки. — Здесь чай, кофе, какао, сушеные и консервированные продукты.
Пегги внимательно оглядывала хранилище. Полки были уставлены пакетами с сахаром, мукой, крупами, солью, банками сухого молока, кофе, чая, пластиковыми бутылками с концентратами прохладительных напитков, упаковками с томатным соусом, горчицей, маринадами, приправами.
Пегги последовала за Сэм в холодную кладовку и в испуге уставилась на сотни холщовых мешков, в которых хранились картофель, морковь, свекла, лук… На полках возвышались головки сыра. Огромные клети заполняли яблоки, апельсины, бананы, манго, ананасы, помидоры, огурцы, авокадо, латук, другие свежие фрукты и овощи, большую часть которых Пегги не успела охватить взглядом, прежде чем Сэм вывела ее назад.
Затем они осмотрели ледник, точнее обширный электроморозильник. Сэм подробно объяснила, по какому принципу он делится на секции. В одной из них лежало мясо для жаркого — говяжьи, бараньи и свиные туши, в другой — для отбивных, в третьей — для бифштексов, а в четвертой — для тушения. Другие отсеки отводились под рыбу и птицу, колбасные изделия. Целый угол занимали пластиковые мешки с кубиками льда. Вдоль стены протянулись полки, заполненные брикетами мороженого, упаковками кексов, пирогов, пирожных и концентрированных соков.
Дрожа от холода, обе выбрались из погреба в пышущую жаром кухню.
— Как видишь, выбор богатый, — подвела черту Сэм. — Ты скоро приноровишься и изучишь хозяйство как свои пять пальцев. — Сэм подошла к доске объявлений. — Здесь расписание приемов пищи. Завтрак — в шесть часов, в девять тридцать — утренний чай, в полдень — ланч, в три — полдник, обед — в шесть вечера. Позднее рабочие ужинают. На столах должен быть хлеб, варенье, печенье, кексы — все, что накопится за день. Сейчас, — продолжала она, — в лагере тридцать строителей и еще девять — из обслуживающего персонала. Такое количество сохранится до конца недели. Если произойдут изменения, я тебе сообщу. — Она посмотрела на висевшие над окном часы. — У меня осталось несколько минут до окончания перерыва. Можешь сбегать переодеться, я подожду.
Пегги стрелой полетела к общежитию. Подхватив купальные принадлежности, сразу помчалась в душевую. Наскоро вымывшись, она бегом вернулась в комнату, надела полотняные шорты, свободную белую тунику без рукавов и голубые парусиновые туфли. Зачесала назад копну волос, закрепив широким белым обручем, и, оставив лицо без макияжа, понеслась обратно.
— Быстро управилась, — одобрительно хмыкнула Сэм. — Но по жаре лучше не бегай, выдохнешься.
Сэм ушла, и Пегги долго смотрела ей вслед. Женщина быстро шагала по широкой поляне, вздымая тяжелыми ботинками тучи песка. На поляну въехал грузовик с двумя цистернами воды и начал разбрызгивать ее по площадке, чтобы хоть на время прибить белую пыль. К административному зданию подкатил джип, управляемый дочерна загорелым водителем в желтой строительной каске.
Он ловко выпрыгнул из машины, и Пегги тотчас узнала высокую, ладную фигуру Дига, хотя тот заменил винно-красную рубашку черной спортивной майкой, а бежевые брюки — джинсами. Окликнув входящую в контору Сэм, он несколько минут о чем-то беседовал с ней. Пегги не слышала слов, но почувствовала, что разговор касается ее.
Прислонившись к двери, она подозрительно следила за ними настороженным взглядом. Видимо, Диг интересовался, как Сэм выполнила его задание, показала ли новой кухарке несчетное количество мешков с овощами, которые той предстояло перечистить и нашинковать нежными ручками. В ответ Сэм то и дело согласно кивала, давая понять, что поварихой довольна и ничего дурного сказать о ней не может. Добрячка Сэм! Ее положительный отзыв, видимо, здорово разозлил его, злорадно подумала Пегги.
Неожиданно Диг обернулся и заметил Пегги, беззастенчиво наблюдавшую за ними. Улыбка замерла на ее губах. Без сомнения, он разгадал ее мысли. Ей захотелось побежать на кухню, схватить кастрюли, загреметь посудой, чтобы изобразить страшную занятость. Убедить, что трудится в поте лица, а вовсе не околачивается без толку у двери.
Но ноги точно приросли к полу. Сдвинув назад желтую каску, ярким пятном выделявшуюся на черных как смоль волосах, хозяин прямиком направился к ней. Темно-синие глаза держали ее под беспощадным прицелом. Словно живая мишень, беззащитно стояла она под жестким, самоуверенным, горящим холодным огнем взглядом. Он толкнул дверь, и Пегги неловко отступила назад. Диг молниеносно оглядел ее с ног до головы. Забранные назад огненно-красные волосы, белая распашонка, обнажавшая красивые тонкие руки, короткие шорты, простенькие туфли. Похоже, он одобрил ее внешний вид. Он снял каску, выдвинул стул и сел. И только тогда счел возможным обратиться к Пегги.
— Мы коротко переговорили с Сэм, — небрежно бросил он. — Она сказала, что ты поблагодарила ее за помощь.
А он ожидал другого? Она вспыхнула, на ее скулах появились яркие пятна.
— Разумеется, я сказала спасибо, — с нажимом произнесла она.
Но он, игнорируя ее слова, продолжал:
— Она также сообщила, что провела тебя по кухне, показала, где хранятся продукты, ознакомила с расписанием. Так?
— Да. Ты и сам прекрасно знаешь, — поджала губы Пегги.
— Тогда какие же трудности? — спросил он елейным голосом.
— А их нет! — резко ответила Пегги. — А тебе, видно, очень хочется создать препоны? Иначе ты бы не следил за мной, как кот, которому не терпится изловить бедную мышку!
— Ты никогда не казалась мне бедной мышкой. И я сомневаюсь, что поймать тебя проще простого, — усмехнулся он. Неожиданно теплая улыбка медленно растеклась по его лицу, и ее сердце затрепетало. Она поспешно отступила. Диг нахмурился. — Ты что, боишься меня, Пегги? — мягко спросил он.
Неожиданное участие, прозвучавшее в его голосе, застало ее врасплох. Остерегается ли она его? Даррелл, конечно, крупный, сильный мужчина. Но помимо физической, он обладает еще неведомой магнетической силой, которая так притягивает ее к нему. Может, все дело во взгляде, каким он порой смотрит на нее, задерживаясь на лице дольше обыкновенного? Или виновата его странная непредсказуемая улыбка? А она заставляла замирать и подпрыгивать сердце, и Пегги боялась, как бы оно вообще не выскочило из груди. А может, их отношения испортили поцелуи в той жалкой хижине? Каждой клеточкой она помнила, как загорелые руки ласкают ее тело, губы целуют грудь. До сих пор ощущала она его объятия. Но ни на минуту не забывала, как деспотично заявил он сегодня о правах на нее. Утром в своих роскошных покоях!
Так боится ли она его?
Да, определенно. Боится странной власти, которую он приобрел над ней; боится, потому что не знает, как защититься от его диктата; боится, не понимая, хочет ли вообще обороняться сама!
Обрывки мыслей и воспоминаний вихрем пронеслись в голове Пегги, но прошло еще какое-то время, прежде чем она совладала с душевными переживаниями. От волнения у Пегги пересохло во рту, а ладони, напротив, стали влажными.
— Я боюсь?! Тебя?! — нервно рассмеялась она. — Какая чепуха! И как только подобная ерунда забила твою умную голову? Святые небеса! Я не боюсь тебя, Диггори! Бог свидетель — не боюсь!
Черные брови взметнулись над мерцающими синими озерами глаз. Удовлетворенный, он добродушно ухмыльнулся, его короткий смешок прозвучал так заразительно, что губы Пегги тоже нерешительно дрогнули.
— Кажется, я слишком много говорю? — слабо улыбнулась она.
— Да, пожалуй. Но немного страха не повредит. Наоборот, даже полезно.
Он взял ее пальцы в руки. Поразительно, какими хрупкими, тонкими и изящными казались они в его теплом плену. Пегги почувствовала знакомую дрожь, пробежавшую от локтей до запястья, точно в кожу впились маленькие звенящие иголочки. Она изо всех сил старалась не слышать оглушительного стука собственного сердца. Но, прилагая героические усилия, Пегги начисто забыла про руки. Оставленные без внимания, они непроизвольно властно вцепились в пальцы Дига.
— Я начальник строгий, но справедливый, — проговорил он с грубоватой нежностью. — Мы с тобой взяли не слишком удачный старт. — Он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. Взгляд добирался до самых глубин ее существа. — Ты не должна бояться меня, Пегги, — мягко произнес он.