Дорога была долгой. На севере линия баррикад была прорвана, но в остальных местах она еще держалась. Пока что держалась.
В церкви в самом сердце Байуотера разместился командный пункт. Катушки кабеля, ряды телефонов и компьютеров, большие карты на стене, исписанные многочисленными слоями каракулей, повествующих о том, как кварталы переходили из рук в руки. Линии обозначали тайные проходы, распределение ячеек отмечалось специальными кодами, разноцветные точки указывали очаги сопротивления, косыми штрихами подсчитывалось количество убитых – их было слишком много.
Здесь находилась полковник, на возвышении вместе с Клод, Андреем и другими. Она яростно тыкала пальцем в карту. Таня спросила насчет Максины Прайс, но ей никто не ответил. Возможно, она снова вернулась в подполье.
Полковник рассказывала своим товарищам, что освобождение «Купола» станет последней возможностью переломить ход борьбы, прежде чем всех их переловят и уничтожат. Вычеркнут из истории. Пришло время нанести удар, породить хаос и сломать машину.
В просторном помещении находились несколько бежавших заключенных, они ели и отдыхали, понимая, что скоро им представится возможность вернуться назад. Здесь была мать Тани, помогала раненым. Таня поискала взглядом Сига, но не нашла, и мама также ничего о нем не слышала.
Таня беседовала с беглецами, выясняя у них, что им известно, но тут к ней подошел Андрей и отвез ее в сторону.
– Как дела? – спросила она.
– Не очень, – ответил Андрей.
– Что ты имеешь в виду?
– Файлы. Мы не можем их передать.
– Но ведь немцы… ты же сам говорил.
– Это говорила Клод, – поправил Андрей, – и она была права. Но для того чтобы передать файлы, их нужно вставить в эфир. И тут у нас возникли проблемы.
– Вы не можете обойти фильтры?
– Ну… не можем, уже не можем, – подтвердил Андрей. – Они стали слишком надежными. С введением ЕООСП все чрезвычайно осложнилось. Нашим компьютерам не хватает мощности, чтобы выполнять вычисления. Такие компьютеры имеются только у военных.
– Так каким же образом вы передаете файлы через телевидение?
– Для этого в передачу вставляются «окна». Пустые интервалы. У нас был один старик, разбиравшийся во всем этом. Но его схватили.
– Кто?
– Ополченцы. Скорее всего, техасцы. Захватили всю станцию. Теперь она больше не выходит в эфир. Мы застряли.
– Вам нужно…
– Над этим уже работают, – сказал Андрей, указывая на полковника, Клод и их помощников.
– Дай я переговорю с ними.
– Да, хорошо, но сначала я должен кое-что тебе сказать.
От Тани не укрылось, как изменилось выражение его лица.
– Точной информации у нас нет, но все говорит о том, что твой… э… брат… – Андрей положил руку Тане на плечо. – Утверждают, что он убит. Есть снимки, но по ним трудно что-либо определить.
– Я поверю только тогда, когда сама все увижу, – решительно заявила Таня. Но даже тогда не будет полной уверенности. – Ты можешь выделить мне для работы консоль?
Сиг убедился в достоверности информации, увидев три трупа, сложенных перед главными воротами станции, и американский флаг, трепещущий на перекрестье антенны.
– Удивительно, как это их головы не насадили на пики, – заметил Скользкий, вместе с Сигом наблюдающий за станцией из кустов напротив.
– Времени не было, – заметил Моко.
– Даже ворота оставили открытыми, – добавила Мангуста.
Стальные ворота были выбиты большим пикапом, который теперь стоял во внутреннем дворе, с помятым передом, но, по-видимому, на ходу, с выбитыми стеклами и испещренной оспинками от пуль бортовой броней.
– Вы на это не пойдете, – сказал Сиг. – Больше ни одного убитого подростка.
– Ты сам подросток, тупица, – возразил Моко. – Мы с тобой всего на пару лет старше этих ребят, а каждый из них безумнее нас обоих, вместе взятых. Я видел их в деле.
– Все мы когда-нибудь умрем, – философски произнесла Мангуста.
– Вот видишь? – улыбнулся Моко.
– Быть может, но первым пойду я. Разведаю, что к чему. А вы держите наружный периметр.
Сиг обогнул комплекс сзади, перелез через забор и подошел к маленькой двери в дальнем конце строения. Уокер в свое время показал ему, как открыть эту дверь, и это сработало.
Главный коридор был тускло освещен. В дальнем конце у входа стоял ополченец. Он был в боевом комбинезоне с вышитым логотипом «Охотников на скунсов» на груди. У него за спиной висела мексиканская штурмовая винтовка ручной сборки.
У Сига мелькнули воспоминания про скунсов, которых он видел в дикой природе. Он помнил, как они бросаются в поле и поднимают над травой свои огромные хвосты, чтобы отпугнуть хищника, чье присутствие они почувствовали. Как правило, это у него получалось.
Получилось и на этот раз. Сиг проскользнул вдоль стены в противоположную сторону, по направлению к лестнице.
Поднявшись наверх, он обнаружил незапертую дверь в кабинет. Ковер, провонявший плесенью, нес на себе следы тех, кто недавно входил и выходил из комнаты. Изнутри не доносилось ни звука, поэтому Сиг шагнул в дверь, надеясь найти панель видеонаблюдения и мониторы, которые Уокер хранил у себя в кабинете.
Он почувствовал запах людей. Услышал приглушенный кашель.
Освещение в приемной было каким-то странным. Окна были заклеены бурой бумагой.
Сиг опустился на пол перед столом секретарши, затем прополз вдоль стены туда, откуда в приоткрытую дверь можно было заглянуть в сам кабинет.
Там находился Уокер, привязанный электрическим шнуром и изолентой к стулу, лежащему на боку на полу. Рот Уокера был заткнут кляпом, которым стал его собственный скомканный галстук, затолканный в рот и заклеенный скотчем. Белая рубашка в брызгах крови. Раздавленные очки валялись рядом на полу.
Увидев Сига, Уокер встрепенулся, принялся мычать и извиваться.
Сиг взглянул на мониторы за столом, на которые выводились изображения с разных камер.
Он увидел во дворе Моко и Мангусту, которых охранял еще один «Охотник на скунсов». Оба были связаны по рукам и ногам и лежали в кузове пикапа. Похоже, Моко был ранен.
На другом экране Сиг увидел трех человек, взятых в заложники в студии. У двоих на головах надеты капюшоны. Третьим был седой мужчина в годах с бородой – Фриц! Должно быть, он пришел сюда, чтобы помочь с сетью. «Скунсы» задавали ему вопросы и отвешивали затрещины, когда он не отвечал.
Сиг перерезал провод, которым Уокер был привязан к стулу. С кляпом он не стал связываться. После чего Сиг занялся окном.
Уокер попытался отодрать от лица скотч, но его было слишком много, а времени – слишком мало.
Уокер замычал, увидев, что Сиг возится с окном, после чего он стал рыться на столе, что-то ища.
– Охраняй дверь! – приказал Сиг.
Схватив стул, к которому раньше был привязан Уокер, он ткнул ножками в окно. Стекло не столько разбилось, сколько просто вылетело из рамы.
Уокер держал в руке старый револьвер. Он подошел к Сигу.
Сиг очистил окно от стальной сетки, чтобы можно было выбраться наружу.
БАХ! Одиночный выстрел.
– Лежать! – раздался крик в коридоре.
Уокер возился с револьвером.
БУБУХ! Ружье. Уокер отлетел назад и ударился затылком о стол.
– Твою мать, убирайся в свою дыру! – приказал голос.
– Эй, ты! Отойди от окна, твою мать! – крикнул другой голос.
Отбросив стул, Сиг спрятался за столом.
ТРАХ, ТРАХ, ТРАХ!
– Маленький ублюдок!
Уокер замычал в кляп, получив удар ногой.
– Идиот, проверь Далласа! – крикнул тип своему напарнику.
Сиг мельком выглянул из-за укрытия. Это был лысый коренастый верзила, скорее корпоративный служащий, чем ковбой, в черном кевларовом бронежилете. В руках он держал ружье. Он потерял свою серьгу, но Сиг все равно его узнал. Это лицо было выжжено у него в памяти, и он помнил имя по бетонной полосе в Хьюстоне.
– Привет, Холт, – сказал Сиг, вставая и поднимая руки.
Холт с опаской смотрел на него, держа под прицелом ружья. У него за спиной еще один ополченец в балаклаве склонился над упавшим товарищем. Сиг узнал и раненого. Даллас.
Это расплата еще за одного друга, погибшего из-за Холта, хотя Даллас и сам заслужил такой конец.
– Ты содрал с меня мою прическу, – усмехнулся Холт, наводя дуло ружья на обритую наголо голову Сига. – Хитрый ход. Мы уже давно ищем тебя. Вот этот жирный сказал, что поможет вытащить тебя из той норы, где ты спрятался. Похоже, он был прав.
– Вот только он выбрал не тех людей, – заметил Сиг.
Холт оглянулся на Далласа.
– Этот друг чересчур шустрый, но нам были нужны дополнительные люди, а он на все руки мастер.
Сиг перехватил взгляд Далласа. Даллас попытался что-то сказать, но у него получилось только бульканье.
Третий ополченец склонился над Далласом, стараясь оказать ему первую помощь и не зная, как это делается.
– Холт, помоги мне! – с жаром воскликнул он, обращаясь к своему товарищу. – Он в плохом состоянии.
– Подожди! – сказал Холт.
Сиг посмотрел на Уокера. Белая рубашка насквозь пропиталась кровью. Дыхание стало медленным, хриплым, открытые глаза стекленели.
– Ты погоди умирать, король порнушки! – воскликнул Холт. – Тебе еще надо будет последний раз появиться на телеэкране. Как только я передам большому боссу, чтобы тот настроился на нужный канал. Эта двойная удача обернется для меня крупной наградой.
– Это твой большой босс прячется в норе, – презрительно заметил Сиг. – Но когда мы за ним придем, его не спасет никакая нора!
– Помечтай, помечтай, маленький вождь, – усмехнулся Холт. – В жизни такого не бывает. Если не веришь, спроси у своих дружков, если из них кто-нибудь остался в живых.
Сиг прыгнул на Холта. Но тот прошел подготовку, обладал опытом, действовал быстро, как и полковник. Он встретил нападавшего Сига ударом приклада в голову, после чего с силой вонзил колено ему в яйца. Сиг повалился на пол.
– Лежи и не шевелись! – приказал Холт.