— Так что же ей ответил волшебник? — спросил Майкл, явно заинтригованный сказочным сюжетом.
— И тогда волшебник подумал: «А если я ошибаюсь? Принцесса, может быть, не так безнадежна?» И решил злючку проверить, спросив ее: какую же она приносит пользу? Сам-то он знал, что от нее никому нет никакого толку. Принцесса быстро ответила: «Я могу быть очень нужной людям». «В чем?» — спросил старец. Принцесса растерялась и стала думать. Думала-думала, даже голова у нее заболела, потому что она не привыкла шевелить мозгами. И вдруг ее осенило. Воскликнула она тогда: «Я же очень красива, поэтому всем приятно смотреть на меня. Буду ложиться на час позже вечером, чтобы люди могли подольше любоваться мною. Правда, мне придется и вставать на час позже утром, а то от недосыпания появятся мешки под глазами».
Отец усмехнулся.
— Ничего смешного! — строго сказала Фэй.
— Извини, дорогая. Продолжай. — Ему очень нравилось, как она рассказывает. Девочка вошла в роль и говорила на разные голоса, это выглядело очень забавно.
— И вот волшебник выслушал принцессу и поразился. «И это все, что ты смогла придумать? По-твоему, это значит приносить пользу?» — воскликнул он в гневе. Принцесса поняла, что дела ее плохи. Как глупышке стало обидно — не передать: ей-то казалось, что она так хорошо все придумала, а волшебник почему-то недоволен. «Что же мне тогда делать? Придумай ты», — сказала она ему. Волшебник разозлился: «Не следовало тебе так говорить со мной!» И тут ее окутали клубы дыма и… оказалась она на Луне. Сказал красавице волшебник: «Ты хотела стать полезной — так слушай! Два раза в сутки, каждый день, ты будешь посылать океанский прилив к берегу, и так будет вечно!» Принцесса очень расстроилась, упала перед ним на колени и молила о пощаде. Но волшебник был непреклонен. «Большего не могу ничего сделать, я должен проучить тебя. Вот только, пожалуй, ты у меня… как это… пойдешь на повышение».
— Что-что? — переспросил Майкл.
— Ну, повышение в должности! Он сказал ей: «Ты теперь будешь не принцесса, а Богиня Луны». И она там до сих пор и выполняет полезное дело. А ее горькие слезы превратились в морскую гальку, и океан до сих пор их вымывает на берег. Вот видишь, — Фэй дала отцу еще несколько камешков, — они похожи на кусочки Луны. Все. Конец сказки.
Майкл покачал головой.
— Как это конец? А что же возлюбленный принцессы? Он так и не спас ее?
— Нужна она ему очень. Он нашел себе принцессу подобрее.
Майкл рассмеялся.
— Обвинять его в этом нельзя.
— Я тоже так считаю. Тебе понравилась сказка?
— Да, конечно. Замечательная история.
— Мне тоже она полюбилась, я ее запомню на всю жизнь. Когда Линда была маленькой, они с мамой часто ходили на берег моря гулять, и мама рассказала ей эту историю. Но у Линды нет маленькой дочки, поэтому она поведала ее мне, сказав, что мне надо донести ее до своих детей. Надо, чтобы настоящая мама…
Фэй неожиданно замолчала. Не надо было ей все это говорить. Майкл нахмурился и взял в руки фотографию.
— А ты помнишь маму? — Девочка опустила голову. — Скажи мне правду, я не рассержусь.
Она посмотрела на отца и решилась ответить.
— Иногда мне кажется, что я помню ее, но… Нет, я больше знаю о ней по твоим и Марго рассказам. — Они помолчали. — Майкл? — позвала Фэй.
— Что, дорогая?
— А ничего, что мне нравится Линда? — Она смотрела прямо ему в глаза, словно хотела в них прочитать ответ.
— Это вполне нормально, — искренне ответил он.
— Мне она очень нравится, — сказала девочка, вкладывая все свои чувства в эти слова. Ей очень хотелось сказать ему, что она считает Линду похожей на настоящую маму. Такую, какой ей всегда не хватало, но девочка не могла сейчас признаться в этом отцу. Да еще рядом с этой фотографией. — Знаешь, Майкл, я рада, что ты не…
Она вдруг испугалась того, что хотела сказать.
— Что, маленькая? Договаривай. Мне важно знать все, что ты думаешь.
— Что ты не ругаешься и не сердишься на нее.
— Я стараюсь исправиться.
— Твой характер уже трудно переделать, — обреченно вздохнула Фэй.
— Да уж. А ты откуда это знаешь?
— По опыту. И еще со слов бабушки. Она объяснила, что ты легко вспыхиваешь, но быстро отходишь, говорила, что так было еще в твоем детстве. Я привыкла уже к твоей вспыльчивости, но…
— Но Линда — нет. Так? — договорил он за нее.
Фэй внимательно посмотрела на него.
— Знаешь что? Я хочу почаще навещать эльфов. Марго говорит, что у меня это возрастное, но я все равно желаю видеть их, пока не вырасту.
— Дорогая, я же говорил тебе, что согласен, если миссис Форд не возражает, конечно. Нельзя же часто ее беспокоить. А что еще говорит Марго по этому поводу?
— Она… ей почему-то не нравится Линда. Надеюсь, я смогу ездить к миссис Форд, даже если Марго от нее не в восторге?
— Мне кажется, что твоя сестра тут вообще ни при чем. Это твое личное дело.
Фэй обрадовалась, но покачала головой.
— Ты же знаешь Марго, — сказала она.
— Да, но я и тебя хорошо знаю. Если тебе по душе Линда, значит, она этого заслуживает. Я собираюсь поговорить с тобой о другом, хочу спросить тебя…
Майкл запнулся. Не собирался он затевать этот разговор сейчас, но откладывать его уже не мог.
— Майкл! — испуганно сказала Фэй. — Это будет серьезный разговор?
— Думаю, да.
— Это обязательно?
— Да, дорогая.
Он погладил ее по голове. Девочка насупилась и стала раскладывать на столе камешки.
— Я не люблю серьезных разговоров.
— Почему?
— Потому что они всегда заканчиваются запретом смотреть телевизор.
Майкл улыбнулся.
— Это другой разговор, мне просто нужно кое-что узнать. Я хотел немного подождать с этим, но теперь изменил свое решение. Ждать больше нельзя, необходимо выяснить одну очень важную вещь, она давно меня беспокоит. Объясни, пожалуйста: почему ты называешь меня Майкл? — Фэй вздрогнула и взглянула на отца в испуге. Но ничего не сказала. — Майкл продолжал: — Ты же знаешь, как мы с Брайаном дразним друг друга. Он называет меня папашей, а я вроде ему не разрешаю, но ты же не поэтому меня называешь по имени. — Фэй продолжала сидеть молча. — Ты меня называла папочкой раньше, а теперь нет. Ну скажи, почему?
Опять молчание и только постукивание камешков. Неожиданно появился Брайан.
— Что это вы тут делаете? — поинтересовался он.
— У нас с твоей сестрой важный разговор, — ответил Майкл. — Давай бери скорей то, за чем пришел, и иди к себе.
Брайан внимательно посмотрел на сестру.
— Что ты опять натворила, детка? Снова выкинула какой-нибудь номер?
— Брайан!
— Сейчас уйду. Я только хочу взять немного печенья, пока не умер от голода. А то про меня напишут потом в газетах: «Были найдены жалкие останки подростка, погибшего от голода после вечеринки». — Майкл сердито посмотрел на сына. Брайан не стал дожидаться подзатыльника. — Понял. Вы хотите, чтобы я ушел. Я ухожу. Меня уже нет.
Но сначала Брайан залез в холодильник и сделал себе огромный бутерброд. Прихватив пачку печенья, он вышел. Майкл проводил сына недовольным взглядом и потом посмотрел на Фэй. Та плакала, опустив голову, и слезы катились по ее щекам.
— Фэй! — в отчаянии воскликнул Майкл и бросился к ней. Он встал перед ней на колени, стараясь заглянуть дочери в глаза. — Маленькая, что с тобой? — Она не ответила, но неожиданно бросилась ему на шею, уткнулась носом в плечо и крепко прижалась. Бедное дитя! Он гладил ее по волосам и по спинке — пусть немного поплачет. По собственному опыту Майкл знал, что слезы приносят некоторое облегчение. — В чем дело, Фэй? — сказал он. — Ты можешь мне сказать?
Она что-то пробормотала, не поднимая головы. Он только разобрал два слова: «без мамы», и сердце его дрогнуло. Несчастное дитя, она переживает смерть Дженет не меньше, чем он сам. Он ошибался, когда думал, что девочка слишком мала для таких переживаний. Брайан и Марго страдали, и он знал это, но они уже были довольно большими, когда погибла Дженет, они помнили ее. А Фэй была совсем крошкой, но, однако, и у нее в сердце осталась рана.
Но что сказать ей сейчас? Господи, подумал он, помоги мне найти правильные слова.
— Ты плачешь о маме? Ты страдаешь от того, что ее нет? — Девочка что-то ответила, но он не расслышал. Она еще сильнее прижалась к нему. — Пойми, мама умерла, и тут ничего не поделаешь. Она не хотела покидать нас, но это от нее не зависело. Но я-то здесь, с тобой, я люблю тебя, моя дорогая девочка. Вижу, что тебе тяжело, что тебя что-то мучит, но не могу помочь тебе, пока ты не скажешь мне всего. — Фэй разрыдалась еще сильнее, и Майкл растерялся. Он не знал, что сказать, как ее утешить. Почему же он не заметил ее страданий раньше? — Милая моя… доченька… — прошептал он.
Фэй неожиданно подняла голову и посмотрела на него сквозь слезы.
— Майкл, это я сделала! — сказала она срывающимся голосом.
— Что сделала? Что ты сделала?
— Я сглазила ее.
— Кого?
— Маму! — выкрикнула девочка. — Я… я не хочу… тебя тоже сглазить! — И она снова спрятала лицо на его груди.
— Фэй, дорогая! Ты не можешь меня сглазить.
— Могу.
Майкл взял ее на руки и сел на стул, усадив девочку на колени.
— Теперь перестань плакать и спокойно скажи мне…
— Я не могу сейчас.
— Можешь. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала с самого начала. Так же, как ту сказку Линды про принцессу. Мы тут с тобой одни, никто нам не помешает, и ты мне объяснишь про дурной глаз и все такое, ладно? — Дочка только шмыгала носом и терла глаза. Майкл протянул ей салфетку. — Давай-ка высморкайся сначала, — сказал он.
— Одной салфетки мало, дай еще одну, — попросила Фэй. Она тянула время, собираясь с духом. Посидела еще, помолчала.
— Так ты готова наконец? — спросил Майкл.
Она кивнула и тяжело вздохнула.
— Я видела это по телевизору, — начала девочка довольно нерешительно. — Ну, про тех, кто может сглазить. Это было в шоу Энди Томпсона и еще в одной передаче.