Она обвела всех взглядом.
— Я беременна! — сказала она с уверенностью в голосе, прижала бланк к груди и радостно засмеялась. Тут все кинулись обнимать и целовать ее Линда расплакалась.
18
Я не могу без нее. Эта мысль преследовала его, что бы он ни делал: на работе, дома с детьми. Чувство невероятной тоски не покидало его, даже когда он не думал об этом. По Дженет он в свое время тоже тосковал, но там это упиралось в безысходность, здесь же чувствовал, что выход должен быть, но никак не мог его найти.
Я не вынесу этого. Еще одна мучительная фраза. Между ними вся его остальная жизнь.
Майкл был на работе в семь часов утра, когда вдруг понял, что больше это не может продолжаться и ему надо просто взять и позвонить Линде. В это время, до работы, ее можно было застать дома.
Майкл подождал, пока Пэтрик выйдет, и быстро набрал номер. В этот момент брат вернулся, и он торопливо повесил трубку, не дожидаясь ответа.
Да что это я веду себя, как школьник? — разозлился сам на себя Майкл и снова набрал номер. Если собрался поговорить с Линдой, то надо это сделать сейчас.
Линда ответила сразу.
— Это я, здравствуй, — сказал он. — И до этого тоже звонил я. Извини, что повесил трубку, сдали нервы. — Он подождал, но она молчала. — У тебя все в порядке? — спросил он, сердито взглянув на Пэтрика.
Тот делал вид, что очень занят.
— Да, у меня все нормально, — сказала Линда. — Как ты?
— Я… — начал он и осекся.
Ему хотелось тут же рассказать ей, о чем он думал все это время. Но получилось бы сплошное нытье, да еще в присутствии брата. Разговор явно не клеился. Он прикрыл трубку рукой и повернулся к брату спиной.
— Послушай, давай встретимся где-нибудь? Пообедаем вместе, а? В каком-нибудь ресторане? Мы могли бы…
— Нет.
Даже не дала ему закончить фразу.
— Линда, я…
— Идея не очень хорошая, Майкл. Я не могу никуда с тобой пойти.
— Не можешь?
— Не хочу.
Она была так далеко, такая чужая. Он бы поверил ей, если бы не дрожь в ее голосе.
— Что случилось, Линда?
— Ничего. Мне надо уходить, я опаздываю на работу.
— Можно, я приеду к тебе после работы?
— Нет. Я буду поздно, даже не знаю когда. Спасибо, что позвонил. — И она повесила трубку.
Майкл сидел, уставившись на аппарат. Что это еще за «спасибо, что позвонил»? Какого черта?
Пэтрик повернулся к нему.
— Только не начинай учить меня, я тебя прошу! — сказал Майкл раздраженно. — Попробуй только начни, и я с тобой вообще перестану разговаривать.
— Я разве что-то сказал? Господи, я даже рта не раскрыл. Займись делом — вот мой совет.
— Да, конечно.
— Но раз ты сам затеял все сначала…
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что ты молил о свидании, а Линда — ну как это сказать помягче — снова дала тебе отставку. Мне всегда нравилось это выражение. Очень лаконично и без лишних эмоций.
— Пэтрик, ты не считаешь, что суешь нос не в свое дело? Кто тебя просит вмешиваться?
— Никто. Просто только твоя дочь приходит ко мне в дом каждый раз, когда я теряю бдительность.
— Это и было-то всего один раз! Пожалуйста, не путайся у меня под ногами.
— Что ты собираешься предпринять?
— А как ты думаешь? Собираюсь повидать Линду. Между прочим, в свой законный обеденный перерыв.
— Майкл, учти: если Марго об этом узнает, то опять уйдет из дому.
— Я сказал дочери, что эта женщина мне небезразлична. Я все ей объяснил еще до того, как она вернулась домой, так что Марго в курсе. А я должен увидеть Линду сегодня.
— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих действиях?
Но Майкл уже не раздумывал. Ему стало явно легче после того, как он решился позвонить Линде, с которой предстояла встреча и разговор.
Продумать все заранее не получилось, так как он все утро был занят на работе. Около часа дня он приехал в школу, чтобы поймать Линду до начала дневных занятий.
Майкл решил пройти прямо в класс и вызвать ее на пару минут. Шагая по коридору, он подумал, что все школы выглядят и даже пахнут одинаково. И это заведение, и его старая школа, и школа, в которую ходят его дети, по своему духу очень схожи. Неважно, новая это школа или старая, — даже старое школьное здание, ставшее, например, складом, узнаваемо с порога.
Майкл остановился на пороге класса. Линды не было. Одна из ее учениц стояла у окна и поливала цветы. Может, Линда вышла куда-то? Придется подождать, правда, у него не так много свободного времени. Если он не вернется на работу примерно через полчаса, брат ему даст жизни.
— Эй, привет! — услышал он вдруг.
Оглянувшись, он увидел четырех девочек. Они, видно, хотели пройти в класс, да он загородил проход. Удивительно, что они помнят его.
— Здравствуйте! — сказал он. — Я ищу миссис Форд.
— Мы догадались, — сказала одна из них. — Но ее здесь нет.
— А где она?
— Она больна и поехала домой. Миссис Форд последнее время часто себя плохо чувствует.
— Больна? Я утром разговаривал с ней.
— Ну, значит, она не хотела вам говорить.
— Как тебя зовут? — спросил Майкл бойкую ученицу.
— Луиза, — ответила та и оглядела его с ног до головы. Взгляд был неприятный, словно она что-то знала про него.
— Ну хорошо, Луиза, может, ты и права. Тогда я пойду, но если вы увидите миссис Форд до того, как это сделаю я, передайте ей, что заходил Майкл Хэнкс.
— Послушайте, — обратилась к нему настырная Луиза, — а кем вы приходитесь миссис Форд?
Вопрос был произнесен очень ехидным тоном. Майкл только улыбнулся.
— Я — ее парень. Ты довольна?
Сев в машину, Майкл завел мотор и выехал на дорогу. Что же случилось с Линдой? Почему она так с ним разговаривала утром? Это на нее не похоже, так что, может быть, она и в самом деле больна? Нужно поехать к ней, и как можно быстрее.
Майкл направился в «Мэйфэйр». В холле пусто — миссис Спейси смотрит телевизор, и ей явно не до проверки визитеров. Майкл взлетел по ступенькам наверх. Взлетел — это мягко сказано. На самом деле он в своей рабочей обуви произвел такой шум на деревянной лестнице, что о его появлении догадался весь дом.
Поднявшись на последний пролет, он вдруг подумал, что для Линды тяжеловато должно быть каждый день преодолевать эту лестницу. Для этого надо быть в хорошей форме. А хорошая форма — это отличное здоровье. Он вспомнил, как все было между ними, и у него сжалось сердце. Господи, как ему не хватает Линды! Даже после долгой разлуки он ощущал, что очень привязан к ней. И пусть Пэтрик говорит что угодно, сейчас ему необходимо повидать Линду и узнать, что с ней такое.
Майкл постучал в дверь. Подождал ответа. Тишина. Он постучал снова. Ни шагов, ни музыки, ни голосов.
Он забарабанил сильнее. Из соседней двери выглянула женщина.
— Миссис Форд нет дома, — сказала она. — Она ушла несколько минут назад.
— Спасибо.
Майкл медленно спустился вниз. Остановился у двери в комнату миссис Спейси, раздумывая, что же ему делать дальше. Вдруг дверь распахнулась, и почтенная дама предстала перед ним. Она, видно, занималась своей прической, так как вся ее голова была в валиках волос после снятых бигуди.
— Вы помните меня, миссис Спейси? Я знакомый Линды Форд. Мне сказали в школе, что она заболела.
— Да, она приехала домой совсем разбитая — видно, плохо себя чувствует. Но ей позвонили из больницы, где лежит ее больная подруга…
— Она поехала в больницу?
— По всей видимости — да.
— Вы не знаете, в какую?
— Она не сказала, но я думаю, в Ганновер. Линда просто угробит себя, если будет так носиться везде и всюду. Работает на износ в школе весь день, приезжает домой — и нет чтобы отдохнуть, сразу же мчится в больницу. А вы знаете, как выматывают посещения больных? Ничего нет хуже, когда у вас в больнице лежит кто-нибудь из близких, я это очень хорошо знаю. Не раз приходилось навещать то одних, то других. Я пыталась это объяснить Линде. Говорю, вам надо следить за здоровьем сейчас, чтобы в моем возрасте…
— Спасибо, миссис Спейси, — прервал ее Майкл.
Он направился к машине. Какая еще больная подруга? Скорее всего, Эмилия. Конечно, кто же еще? Она поехала навестить Эмилию. Ах, черт, у него совсем нет времени, чтобы ехать в больницу.
Линда сидела на стуле у кровати Эмили. Она пришла сюда по просьбе подруги, но к этому времени Эмили уснула. У нее высокая температура, и ей дали лекарство. Время от времени Эмилия приоткрывала глаза и звала Линду, а увидев ее, опять проваливалась в забытье, словно боясь, что та уйдет. Линде предлагали переместиться в кресло у окна, чтобы было удобней сидеть, но она отказалась, потому что Эмили, лежа, не видела бы ее и ей приходилось бы каждый раз вставать и подходить к кровати, иначе больная пыталась садиться. Линда переживала за подругу и молила Бога, чтобы той стало легче.
Линда не рассказала Эмили о своей беременности, она вообще никому не говорила об этом. Даже как-то обидно: у нее такая новость — и не с кем поделиться…
— Линда! — снова позвала Эмили.
— Я здесь. Что ты хочешь, дорогая?
— Пить.
Линда взяла со столика поильник и дала Эмили немного попить.
— Который час? — спросила та.
— Ну… где-то около пяти.
— Утра или вечера?
— Вечера.
— Хорошо, что ты здесь.
— Да, конечно.
— У меня абсцесс в легком, ты знаешь?
— Да, мне сказали.
— Лучше абсцесс, чем метастазы, правда? Кажется, завтра собираются что-то предпринять. Что-то кардинальное…
Она опять задремала. Линда подошла к окну — уже стемнело. Она здесь давно и очень устала, но не может уйти, пока ее кто-нибудь не сменит. К Эмили посменно приходили знакомые женщины из ее прихода. Только они и Линда дежурили у постели больной.
Линда прислушалась к знакомым звукам больницы. Вот покатили раздаточный стол на колесиках. Уже ужин. Вот громкие голоса медсестер на посту… где-то включили вентиляцию, телевизор в соседней палате…