– А куда мы едем? – спросил он.
– Этого сказать не могу, – ровно ответил Шофер, затягиваясь сигаретой.
Наскоро вспомнив юнгу Гарви Чейна и британского шпиона Кима О’Хара, Гас тут же отверг обоих. Мысли, как коршун Чиль, закружились над Маугли, похищенным во сне и увлекаемым неведомо куда по ветвям деревьев стаей Бандар-Логов – народом, не знающим Закона, народом, который ест всё без разбора. Как там кричал отец? «Тебя могли похитить!» Вспомнив об этом, Гас едва удержался от смеха.
Он попытался представить себе медведей Эмилии, спешащих ему на выручку, как Балу, спасающий Маугли в «Книге джунглей». От этого сделалось немного веселее – но только на минутку. Гас понимал: рассчитывать придется только на самого себя.
«Должно быть, Рэй с Редом были подкуплены, – подумал он. – Подлые предатели! Что могло толкнуть их на это? С такой дурной славой их больше ни в один цирк не возьмут».
Стиснутый широкими плечами незнакомцев, он молчал, оценивая положение.
Лиц похитителей он разглядеть не мог (а если б и мог, все равно в салоне темно). Снаружи тоже не было видно абсолютно ничего такого, что могло бы хоть намекнуть, где он. А если машину остановят и он попробует удрать, так даже дороги будет не разглядеть. Может, и не споткнется, однако все шансы – за то, что его легко догонят и схватят.
«Насколько серьезно они настроены? – размышлял Гас. – Пойдут ли на убийство, не получив выкупа? И во сколько собираются меня оценить? И что сделают, если я разгляжу их лица? Может, лучше и не разглядывать? Может, они нарочно забрали очки, чтоб я не смог после описать их полицейским? Реда с Рэем я, конечно, узнаю, но эти наверняка уже смылись. И полиция трех больших городов наверняка снова ищет меня».
Но тут ему пришла в голову невеселая мысль. Что, если на этот раз полиция и не думает искать его? Что, если в полиции просто подумают, будто он снова удрал? Как в той сказке про мальчишку, кричавшего: «Волки, волки!» Все повторяется. Всякий раз одно и то же…
Вдруг темноту за окном всколыхнул долгий, протяжный посвист паровозного гудка. Через несколько секунд машина вздрогнула под напором воздушной волны от проносящегося мимо поезда: должно быть дорога здесь шла параллельно рельсам.
«Вот так-так, это же скорый, – подумал Гас. – Экспресс. И окна горят – значит, пассажирский».
Грохоча колесами, сверкая огнями, поезд промелькнул за окном в каких-нибудь тридцать секунд. Гудок паровоза печально застонал на новой ноте – раз, другой, третий, состав умчался вперед и скрылся в ночной темноте.
«С какой скоростью мы едем? – задумался Гас. – Миля в минуту? Тогда этот скорый делает миль девяносто в час, не меньше. Если только я не провалялся в отключке сутки, а то и больше, сейчас, среди ночи, поезд здесь может быть только один, “Пенсильванский Зефир”, рейс Чикаго – Нью-Йорк. В горах Пенсильвании ему бы такой скорости не набрать, выходит, мы еще в Огайо. А именно – на Конестогском шоссе, едем в Питтсбург».
От этого буйного полета дедуктивной мысли Гаса разом бросило и в жар, и в холод. Пострадавшая челюсть заныла. Он даже не заметил бы, как широко улыбается, однако Шофер вдруг сказал:
– Слушай-ка, парень, не скалься так, бога ради. Гляжу на твои зубы в зеркале – жуть берет.
Гас сжал губы и сглотнул. Если не улыбаться, челюсть болела куда как меньше.
Машина остановилась у железнодорожного переезда. Ждать пришлось добрых пятнадцать минут: по рельсам, вагон за вагоном, неспешно тащился бесконечный товарняк. Светофор у шлагбаума бешено моргал огнями, но поезда Гас разглядеть не смог.
«Ладно, – подумал он. – Я вроде бы и так знаю, где мы. Уже хорошо».
Вскоре машина остановилась снова, Шофер вышел из кабины и начал пинать колеса, проверяя шины. Стоило ему на несколько минут скрыться в темноте, и Гас, оставшись во внезапной тишине, тут же заскучал по рокоту мощного двигателя и глухому стуку колес на стыках бетонных плит. Один из соседей негромко похрапывал во сне, но тот, кто сидел между Гасом и дверью, даже не думал спать. Он закурил, но Гас не сумел разглядеть черт его лица даже при свете спички.
Наконец Шофер вернулся, уселся за руль и сказал сидевшему сзади:
– Левое переднее опять спустило.
– Подчистую? – спросил человек рядом с Гасом.
– Нет, просто малость мягковато. Ты же помнишь, это запаска. Надо бы починить, пока мы не…
– Ты же сам говорил, – возразил сосед Гаса, затягиваясь сигаретным дымом.
Гас напряг зрение, стараясь разглядеть его лицо, но похититель резко повернул голову и выпустил струю дыма прямо ему в нос. Гас отчаянно закашлялся и отвернулся.
– Я знаю, что времени нет, – виновато сказал Шофер. – Знаю, что можем на встречу опоздать. Но надо срочно что-то сделать, не то…
– Езжай дальше.
– Окей, Босс, – согласился Шофер, заводя двигатель.
Прошло еще минут двадцать, и тут даже Гас почувствовал, что колесо спустило до отказа. Стальной диск залязгал, загремел о бетон шоссе. Спавший на переднем сиденье вскинулся, поднял голову, двое слева от Гаса проснулись тоже. Шофер свернул к обочине и заглушил мотор.
Минуту-другую в машине было тихо. Особого страха Гас все еще не испытывал. Нетрудно было догадаться, что живым он сто́ит для похитителей куда дороже, чем мертвым, а тут еще и какая-то – возможно, даже очень важная – часть их плана пошла наперекос.
– Ну что ж, вылезай, – сказал Шоферу тот, кто сидел рядом с Гасом. – Меняй колесо.
– Не на что менять-то, Босс, это и так запаска. Надо остановить кого-то из проезжающих мимо. Или могу прогуляться вперед пешком. До города, конечно, еще миль шестьдесят, но должна же где-то поблизости отыскаться бензоколонка.
– Хорошенькое начало, – буркнул один из остальных.
«Прекрасно», – подумал Гас, нервно заерзав между двух похитителей.
Босс заговорщически обнял его за плечи.
– Ты никуда не идешь, – сказал он.
– Может, стоит подождать? – предложил Гас. – Кто-нибудь мимо проедет и поможет починить колесо.
– А тебе, парень, только этого и хотелось бы? Дождаться шанса удрать?
– Не можем мы тут сидеть и ждать, – заметил один из прочих похитителей.
– У тебя есть лучшая идея?
– Сзади, невдалеке, осталась пара водонапорных башен, – сказал Шофер. – И большой локомотив, набиравший воду. Я, пожалуй, сумел бы запрыгнуть на ходу. Только рельсы здесь огорожены. Но если вы вдвоем подсадите, я и забор перемахну.
Сердце Гаса так и забилось от восторга. Эти слова ему кое о чем напомнили. Братец Кролик! Терновый куст!
– Не надо на поезд прыгать! – тоненько взвизгнул он.
Похитители разразились буйным хохотом.
Гас понял, что мысль требуется развить.
– Только меня прыгать на поезд не заставляйте! – пропищал он.
Говорить все еще было больно.
– Тебя никто и не заставляет, – сказал один из похитителей.
Все они вновь громко захохотали, но вдруг Босс медленно проговорил:
– Мы же можем сесть на поезд все вместе.
– А что, дельная мысль, – согласился другой. – Разделяться не придется. И законники не поймут, куда мы подевались. Сядем на тот, что идет обратно, на запад, в Форт-Гамильтоне или еще где раздобудем новую машину, а они пусть себе ищут нас на востоке!
Все это время Гас молчал, дожидаясь удобного момента, и теперь зло закричал:
– Вы в своем уме?! Как я буду прыгать в товарняк без очков?
Тяжелая ладонь Босса ободряюще потрепала его по плечу.
– Слишком много шумишь, – сказал Босс. – Вылазь.
Похитители захлопали дверцами, посыпались из огромной машины, будто клоунская труппа. Босс сжал локтевым сгибом шею Гаса, открыл дверцу со своей стороны и потянул Гаса за собой.
Гас опустил голову и послушно последовал за ним, но громко запротестовал вслух:
– Не пойду!
– Заткнись, парень, – прошипел главарь похитителей, – а то придется снова тебя вырубить.
Гас разом умолк.
С рук на руки его перекинули через ограждение, а затем все перешли через рельсы на ту сторону путей, чтобы их было не так заметно с шоссе. Гаса, подхватив под руки, вели вперед двое гангстеров, но он снова не смог разглядеть ничего, кроме темных пятен во мраке да оранжевых огоньков сигарет. Будь на небе звезды, он бы и звезд не увидел. Идти по щебеночной насыпи было нелегко. Всякий раз, когда Гас спотыкался, челюсть отзывалась такой болью, что он начал всерьез опасаться, не сломана ли кость. Радовало одно: каждый шаг приближал его к водонапорным башням – то есть, к непременному лагерю хобо и джунглям товарных вагонов, знакомых до последней доски.
– Ш-ш-ш, – предостерег всех Шофер.
Похитители навалились на Гаса и ухватили его за руки и за ноги так, что не шевельнуться. Чья-то ладонь зажала рот, стиснув ушибленный подбородок с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Припав к земле, гангстеры замерли, пережидая, когда мимо пройдет путевой обходчик.
– Пора, – прошептал Босс. – Пошли!
Гаса потащили через рельсы, в тень товарных вагонов.
– Сюда, – шепнул Шофер. – Платформа, груженная пенсильванской сосной. В конце есть свободное место. Немного, но рассядемся как-нибудь.
Перебравшись через борт, он махнул рукой Боссу.
– Давайте мальчишку.
– О, сэр, прошу вас, – взмолился Гас, – не надо меня на поезд!
Гангстеры негромко захмыкали, в три пары рук подняли Гаса и перекинули на платформу.
Поезд тронулся только через час. Все это время они пролежали на дне платформы, укрывшись под неровными комлями массивных сосновых бревен. Ждали в полной тишине: гангстеры – из опасения, как бы их не заметили, а Гас – ради пущей безопасности. Он был уверен: на ходу шанс у него появится непременно.
Наконец вагоны дрогнули, заскрипели, залязгали и в синих проблесках ясного июньского утра покатили на запад. Гас воспрянул духом. «Мы даже едем как раз в нужную сторону!» – подумал он. Похитители казались сонными серыми кляксами на светлом фоне свежих спилов бревен. Но Босс сохранял бдительность и шеи Гаса не отпускал. К тому же, Гас чувствовал, что поезд идет слишком быстро, и понимал: покидать ненадежный насест рискованно даже для него. Оставалось одно – ждать.