Поезд катил вперед, небо понемногу светлело, Гас сжался в комок и притих, и хватка гангстера ослабла. В конце концов, Босс не спал целую ночь. Вскоре Гас смог освободиться из-под его тяжелой руки и осторожно переложил ее на плечо похитителя, спавшего рядом – чтоб Босс не сразу заметил пропажу.
Теперь Гаса ничто не удерживало. Длинный состав сбавил скорость, пополз медленно, будто крадучись, миновал мост и под негромкий перестук колес покатил среди ослепительной зелени полей, озаренных первыми лучами утра. Стараясь не шуметь, Гас поднялся и полез наверх, на штабель бревен.
Добравшись до цели, он огляделся. Накрепко притянутые к платформе толстыми цепями, сосновые стволы тянулись вперед, словно гладкое, широкое шоссе. Где они кончаются, Гас не видел и с опаской, на ощупь отыскивая сучки и дупла, дополз до противоположного конца платформы. Что дальше? Сощурившись, Гас взглянул вперед и внимательно оглядел следующий вагон. Этот оказался товарным, с лесенкой, ведущей на крышу, в торце. Гас спустился с бревен, дотянулся до лесенки и перебрался на нее. Вот это уже лучше. Это – дело знакомое. Вскарабкавшись наверх, он опустился на четвереньки и двинулся вперед по доскам продольного мостика посреди крыши.
Уходя подальше от похитителей, Гас миновал еще три вагона и тут обнаружил открытую дверь. Увидеть ее он не мог, зато прекрасно слышал гулкое эхо внизу. Поезд все еще полз среди зеленых полей медленнее пешехода, и Гас решился на то, что в обычных обстоятельствах счел бы глупой безответственностью. Свесившись с крыши, он наполовину слез, наполовину съехал вниз по косяку открытой двери, точно по водосточной трубе, упал на пол вагона и растянулся на спине, с трудом переводя дух. Тем временем поезд начал набирать ход. Еще немного, и номер мог бы оказаться смертельным. Но… ладно. Все хорошо, что хорошо кончается.
Над Гасом, точно в тумане, замаячило новое лицо – не серое, смугло-коричневое. Незнакомый хобо смерил мальчишку вопросительным взглядом, посмотрел наверх, затем – на открытую дверь.
– Вот это трюк так трюк! А там, за бортом – не твои ли друзья? Слышь, даже запрыгнуть не пробовали. Мечутся там, по сахарной свекле, как курица с отрубленной башкой, тебя ищут. Стоило ли этак вниз сигать? Лучше бы просто помахал им на прощание. – С этими словами хобо шагнул к двери и сам помахал рукой. – Покедова, ребята!
Гас поднялся на ноги и встал рядом с ним. Своих похитителей он разглядеть не мог: свекольное поле сливалось перед глазами в сплошную зеленую дымку. Если там, в этих зеленых волнах, и виднелись какие-то расплывчатые фигуры, они могли бы оказаться кем угодно – хоть людьми, хоть лисами, хоть курами с отрубленной башкой.
– Ты, парень, спер у них что-то, или как? С виду злы, как рой шершней!
Гас высунулся в дверной проем.
– Всякий раз одно и то же! – заорал он.
Конечно, расслышать его незадачливые похитители не могли, но он продолжал кричать во весь голос.
– Поезд – мой дом родной!!! – торжествующе вопил он. – Я и ходить учился под стук колес! И по крыше вагона на ходу пройду с закрытыми глазами! Поезд – мой дом родной!!!
Хобо расхохотался.
– Умерь пыл, Братец Кролик, – сказал он. – Хвастаться рано. Путь у тебя впереди еще долгий.
Элизабет И. Уин
Элизабет И. Уин – автор романов The Winter Prince, А Coalition of Lions и The Sunbird, адресованных молодым читателям и повествующих о жизни и приключениях детей короля Артура. Этот цикл, действие коего разворачивается в Британии и Эфиопии шестого века нашей эры, продолжается дилогией The Mark of Solomon, состоящей из романов The Lion Hunter (2007; шорт-лист премии имени Андре Нортон) и The Empty Kingdom (2008).
Элизабет Уин окончила Йельский университет с дипломом бакалавра искусств в области английского языка и защитила докторскую диссертацию по фольклористике в Пенсильванском университете. Живет в Шотландии с мужем и двумя детьми и часто тратит впустую драгоценное писательское время на то, чтобы продлить лицензию пилота.
Ее веб-сайт: www.elizabethwein.com.
Прежде, чем написать «Всякий раз одно и то же», я написала страниц двадцать совсем другого рассказа, и написанное вызвало у меня крайнее отвращение. Тогда я обратилась за новой идеей к семилетней дочери. Дочь предложила написать в качестве сказки о трикстере «что-нибудь про клоуна», чем заронила мне в голову мысль о цирке, которая, в свою очередь, натолкнула меня на мысль о цирковых детях. А «цирковым ребенком», надо сказать, был один из моих лучших друзей, сын владельца весьма известного цирка, разъезжавшего по железным дорогам вдоль и поперек Британии до и после Второй мировой. О своей семье ДСМ рассказывал редко, но не раз вспоминал, как здорово было в детстве засыпать под убаюкивающий перестук колес. Рассказ «Всякий раз одно и то же» совсем не о нем, но вдохновлен его воспоминаниями о детстве и родном доме – цирковом поезде.
Любя меня, ДСМ никогда не был поклонником моих писаний и даже был настолько откровенен, чтоб заявить об этом прямо. Даже не знаю, как он воспримет этот рассказ. Однако он тоже чуточку трикстер, так что, смею надеяться, моя сказка придется ему по вкусу.
Городская сеньорита и колючка от кактуса
Однажды, в пыльные-пыльные времена, появилась на длинной дорожке, что вела к землистого цвета домику с просторным белым парадным крыльцом юная девушка. Рядом с домом росло дерево паловерде – зеленое-зеленое, чтобы вбирать и усваивать солнечный свет, и куст мескита, чьи корни, как полагают многие, уходят в землю прямо к бурным источникам, дающим начало китайским рекам, а по другую сторону дома высился, задрав кверху руки, словно разбойник с большой дороги направил на него револьвер, требуя выкладывать всю наличность и все ценные бумаги, огромный кактус-сагуаро. С высокой пальмы, тянувшейся к небу из-за дома, уставилась на гостью сова.
– Кто тут? Кто тут? – ухнула птица.
Одной рукой девушка держала над головой белый зонтик, а в другой несла небольшой чемодан. Одета она была в длинное белое платье, в такт шагам смахивавшее подолом пыль с ее кожаных туфель на пуговках.
Женщина, Что Жила В Доме, вышла на крыльцо, утирая руки передником, и подумала: «Нет. Этой девчонке из большого города ни за что не протянуть в пустыне так долго, чтоб стать женой моему михо[117]. Нет, нет».
Всякому, кто жил по соседству, было прекрасно известно: Женщина, Что Живет В Доме – сила, с которой нельзя не считаться. Насколько людям помнилось, она жила здесь всегда – дольше любого другого. А уж о ее прежней жизни, до того, как она сделалась Женщиной, Что Живет В Доме, чего только не рассказывали! Одни говорили, будто она – сама Ла Йорона[118], будто брела она по высохшему руслу ручья перед домом и причитала, но вдруг заметила на крыльце Сеньора. Сеньор сидел на уютной веранде, попивая арбузный сок, и выглядел просто потрясающе. Пригласил он ее присоединиться к нему, а она, дескать, и согласилась.
Нет, возражала другая сказка, когда-то, давным-давно, она была Койотихой. До того, как она появилась в окрестных холмах, жили койоты поодиночке, всяк сам по себе, но она, во-первых, точно знала, где можно разжиться едой без особых хлопот, а во-вторых – о, какие чудесные пела песни… Ясное дело, каждому из койотов захотелось присоединиться к ней и петь хором. Вдобавок, Койотиха знала все волшебство пустыни и умела выманить у кого угодно что только пожелает, даже самое дорогое. Одна женщина рассказывала, будто ее родная бабка, поддавшись на хитрость Койотихи, собственными руками отдала ей свои золотые зубы – правда, после Койотиха вернула зубы обратно, не сумев догадаться, к чему их приспособить. А потом встретила Сеньора. Тот, как и в прежней сказке, сидел на веранде, попивал свой сок, и Койотиха была сражена наповал. Та самая часть месяца, полнолуние и все такое – вот она и решила заглянуть в гости да посидеть с ним малость. С тех пор так здесь и живет.
Словом, рассказывали о ней самое разное, но все сходились в одном: когда-то Женщина, Что Живет В Доме, была сильной колдуньей. А может, оставалась ею и до сих пор, так что искушать судьбу не желал никто. Никто не рисковал ей перечить. И всякий, несомненно, посоветовал бы девушке отправляться домой. Ни один мужчина на свете, каким красавцем и щеголем он ни будь, не стоил этакого риска.
– Сеньора, – заговорила девушка, подойдя к крыльцу, – я…
– Я знаю, кто ты, – ответила Женщина. – Ты – та девица, что хочет стать женой моего михо.
– И он тоже хочет стать моим мужем, – сказала Городская Сеньорита.
– Ну что ж, – кивнула Женщина, – у нас есть три дня и три ночи. Вполне довольно, чтоб поглядеть, годишься ли ты ему в жены да сможешь ли жить в нашей пустыне.
Городская Сеньорита замешкалась, стоя на пыльной земле.
– Входи, – словно с запозданием спохватившись, сказала Женщина. – Добро пожаловать в мой дом. Твой приезд очень кстати.
Городская Сеньорита с улыбкой поднялась на крыльцо.
– Я так рада, что приехала, – сказала она. – Просто не терпится самой поглядеть, как здесь живет ваш сын. И наконец-то увидеться с ним.
– Они с отцом в отъезде, – сообщила Женщина. – Покупают лошадей по ту сторону гор. И вернутся не раньше, как через три дня и три ночи. Ну, а пока мне многому нужно тебя научить. Ты должна уметь стирать сыну одежду, готовить его любимые кушанья и вообще выучиться нашей пустынной жизни. Без этого хорошей женой моему сыну не станешь.
Приняла Женщина у гостьи чемодан, и обе удалились из-под палящего солнца в прохладу дома. Если снаружи слегка пахло мескитом, то внутри – гвоздикой и душистым ямайским перцем.
– Ваш сын и сам умеет стирать одежду и готовить свои любимые блюда, – сказала Сеньорита. – Вы прекрасно воспитали и выучили его, и он станет хорошим мужем. Однако мне очень хочется научиться всему, чему вы можете научить.