– Мышь, – перебил его Стрит, – хватит прибедняться. Вот взять хоть меня. Я – превосходный врун.
О фыркнула, но если это фырканье и должно было перейти в смех, она умолкла, стоило только Стриту бросить на нее взгляд.
– А ты, – продолжал Стрит, – превосходный посредник. Один хочет продать, другой – купить, и никто на свете не поможет им найти друг друга лучше, чем ты. Но вот врун из тебя никудышный. И стыдиться тут нечего. Совершенство во всем даровано немногим из нас.
– Очень немногим, – согласилась О. – Очень-очень немногим. Буквально единицам…
Стрит вновь бросил взгляд на нее.
– Если мне понадобится твоя помощь, ты тут же об этом узнаешь. Потому что я вырву себе язык и повешусь на нем, только б тебя о ней не просить.
– О-о, – протянула О, – буду ждать с нетерпением!
Стрит положил руку на плечо Мыши, не давая тому ускользнуть.
– Итак. Камень.
– Да не видал я его, – сказал Мышь.
– А если бы увидел, то увидел бы… что?
– Обычный камень, – пожал плечами Мышь. – Черный такой. Не знаю я ничего! Я только слышал, что ты натворил.
– И если бы тебе понадобился этот черный камень, к кому бы ты пошел?
– Трикс, ты меня со справочным бюро в библиотеке не спутал?
– Что ж, справедливо. Если заработаю на этом, десять процентов твои.
Мышь снова пожал плечами.
– Но я ж не знаю ничего.
Стрит кивнул.
– И обычно беру пятнадцать, – добавил Мышь.
Стрит кивнул снова.
– К Маме Небо, – сказал Мышь.
О открыла рот, словно собравшись произнести свое прозвище, но тут же закрыла его, так ничего и не сказав.
– Ну, мне пора, – сказал Мышь. – До скорого.
Выскользнув из-под руки Стрита, он растворился тенью в бурном море завсегдатаев Рынка.
«Зефир» катил вдоль бульвара Сансет.
– Нельзя не признать, эта часть прошла как по маслу, – сказал Стрит.
– Верно, – подтвердила О, не сводя глаз с дороги. – Вести дела с подонками ты умеешь, этого у тебя не отнять.
Стрит метнул в нее злобный взгляд, но О не увидела этого, и он просто захохотал.
– Имя-то я нам добыл, а?
– Имя – еще не камень.
– Кому-нибудь другому хоть это удалось?
– Нет, – неприязненно буркнула О.
Стрит снова самодовольно захохотал.
– А как ты намерен искать Маму Небо? – спросила О.
– А никак не намерен, – улыбнулся Стрит.
О повернулась к нему, и в тот же миг из-за поворота навстречу вывернул грузовик. О резко свернула на обочину, брызжа пылью из-под колес, разминулась с грузовиком и вернулась на дорогу.
– Значит, не намерен, – с абсолютным спокойствием сказала она.
Стрит покачал головой.
– Я же видел твое лицо, когда Мышь назвал имя. Ты ее знаешь.
– Верно.
– Думаю, к ней мы сейчас и направляемся.
– Верно думаешь.
– Так кто же она?
– Моя мать.
Судя по тону ответа, больше ей задавать вопросов не стоило, и от этого Стриту тут же захотелось задать их целую кучу. Однако, взглянув на ее лицо, он решил подождать. Пусть она и вдвое противнее самого противного человека на свете, он подождет, пока она не будет готова продолжать разговор.
На вершине Сансет-Хилл О сбавила скорость и свернула на Верхнее Шоссе, к паркам. На миг Стриту почудилось, будто они остановились в саду с видом на город и океан, однако он тут же увидел, что впереди – небольшой домик, голубой, словно небо. На крыльце неподвижно, с выражением абсолютного спокойствия на лице, стояла дородная женщина в просторном домашнем халате, таком же голубом, как и дом. Ее кожа была темна, как кожа О, седые волосы клубились над пухлыми щеками, словно облака.
Стрит покосился на О, перевел взгляд на дородную женщину, но вдруг вокруг потемнело, и он поднял взгляд. Солнце заслонили тяжелые плотные тучи, небо разом потемнело, а вместе с ним потемнели и стены домика, и халат его хозяйки.
– Кажется, дождь собирается, – заметил Стрит. – Неплохо бы в дом пройти, или хоть верх у машины поднять.
Первая капля дождя угодила ему точно в макушку, вторая ударила в лоб. Начался настоящий ливень.
– Мама, – сказала О.
– Да, доченька? – откликнулась Мама Небо.
– Без этого никак не обойтись? – спросила О.
– Видишь, я не рада, – ответила Мама Небо.
– У тебя тот самый камень, – сказала О.
– Зачем бы мне этот камень? – удивилась Мама Небо.
– Ты никогда не рассказываешь о том, что я хочу знать, – с укором сказала О.
– Я всегда рассказываю о том, что тебе нужно знать, – возразила Мама Небо.
– Откуда ты знаешь, что мне нужно знать? – хмыкнула О.
– Я же тебе мать, – объяснила Мама Небо.
– Не понимаю, зачем меня сюда принесло, – раздраженно буркнула О, потянувшись к ключу зажигания, чтоб завести мотор.
Стрит поспешил перехватить ее руку.
– За камнем, – напомнил он.
– Да плевать мне на этот камень!
– Жаль, не могу сказать того же, – вздохнул Стрит.
Холодный дождь лил, как из ведра. Стрит живо промок до нитки, не говоря уж об О и ее родстере. Выбравшись из машины, он прошлепал по глубоким лужам к крыльцу и остановился у нижней ступеньки.
– Мама Небо, мэм? Я…
– Я знаю, кто ты таков, – холодно оборвала его хозяйка.
– О… Э-э… Как жаль, как жаль, что и до вас докатилась дурная молва обо мне. От мысли, что такая женщина, такая красавица, как вы, не рада меня видеть, просто сердце разрывается!
Мама Небо сощурилась на него и рассмеялась.
– Вот глупый мальчишка! Думает, лесть покроет все его грехи!
Дождь чуточку ослаб.
– Если прекрасная дама, чей смех звенит на весь мир, полагает, будто за мужчиной имеются грехи, что ему остается? Только надежда искупить прегрешения, говоря ей правду в глаза!
Мама Небо покачала головой.
– Никак не пойму, что только моя дочь в тебе нашла?
– Мама! – воскликнула О.
Мама Небо вновь улыбнулась, и дождь стих, а Стрит сообразил: Мама Небо знает, что ее дочь могла в нем найти. Вопрос только, раздражает ли это О так же, как все, что он видит в ней, раздражает его. Ух, как раздражает! Смотреть на нее противно.
– Входите, дети, – сказала Мама Небо.
Снаружи, под ярким солнцем, стало очень даже неплохо, однако Стрит решил воспользоваться приглашением.
– Благодарю вас, мэм, – поспешно, не давая О и рта раскрыть, сказал он и направился в дом.
Гостиная оказалась невелика и уютна. Обстановка внутри сияла всеми оттенками заката и рассвета, и радуги, и облаков.
– Сейчас чайку вам приготовлю, – сказала Мама Небо.
– Нам некогда, – тут же откликнулась О.
– Чайку – это очень кстати, – в ту же секунду заявил Стрит.
О полоснула его злобным взглядом, а Мама Небо, лучась улыбкой, отправилась на кухню. Не обращая внимания на О, Стрит обошел гостиную в поисках того, что могло бы сойти за черный камень. Единственными в комнате предметами, темными, как пасмурная ночь, оказались подушки, полка для тарелок да переплеты нескольких книг.
Мама Небо вернулась с голубым подносом, голубым чайником и голубым блюдом, с горкой наполненным меренгами и миндальным печеньем.
– Позвольте мне, – сказал Стрит, устремившись ей на помощь.
Мама Небо улыбнулась, покачала головой и опустила поднос на кофейный столик, расписанный ребятишками, запускающими воздушных змеев и плывущими куда-то на парусных лодках.
– Не настолько уж я беспомощна, – ответила она, наливая всем чаю.
Стрит опасался, что О откажется, однако она взяла чашку и тихо поблагодарила:
– Спасибо, мама.
Поднял Стрит чашку, сделал большущий глоток. Зеленый чай с имбирем! Даже врать не пришлось, похвалив:
– Великолепно!
Сунул он в рот меренгу, проглотил, запил чаем, сжевал миндальное печенье, запил чаем и только тут заметил, как обе женщины таращатся на него.
– Ты когда ел в последний раз? – спросила Мама Небо.
Стрит открыл было рот, собираясь ответить, но, задумавшись о прошлом, малость замялся. Вспомнил, как обводил людей вокруг пальца – то ради денег, то просто для забавы. Вспомнил, как удирал и скрывался – не все же обладают таким тонким чувством юмора, как он. Вспомнил, как ел и пил всякое, стараясь покончить с едой поскорей – то из-за ужасного вкуса, то из-за спешки. Не смог припомнить только одного – когда же в последний раз удавалось посидеть да поесть спокойно.
– Ну… я сегодня был вроде как занят.
Уже не торопясь, смакуя каждый кусочек, он расправился еще с полудюжиной печений.
– Давай-ка я тебе сандвич сделаю, – предложила Мама Небо.
– В другое время с удовольствием бы, – ответил Стрит, – но сейчас я просто смерть, как спешу. Ударение на слове «смерть».
– Чье поручение? – нахмурилась Мама Небо.
– Босса Седмицы, – ответил Стрит.
В комнате потемнело. Стрит решил, что сейчас опять польет дождь, но полумрак тут же рассеялся, а Мама Небо сказала:
– Так ты ищешь этот камень для Босса Седмицы?
– Да, мэм, – сознался Стрит.
– В жизни бы в руки не взяла того, что принадлежит этому… этому… – Мама Небо сплюнула в цветочный горшок. – Но миссис Бригитта – женщина замечательная. Ради нее я бы тебе помогла. Вот только нечем.
– Глухо, Ти, – сказала О. – Пошли.
Но Стрит сдаваться не желал.
– А вы на Блуждающий Рынок за покупками ходите? – спросил он у Мамы Небо.
– С чего бы? – хмыкнула Мама Небо. – У меня здесь и сад, и огород, и гости приносят всякое. Мне хватает с избытком.
– Видишь, Ти? – сказала О. – Здесь больше делать нечего. Идем.
– А не приносил ли кто чего-нибудь вроде камня? – продолжал Стрит. – Для сада, например?
– Нет, – ответила Мама Небо. – Могу заверить, ничего подобного.
– Впустую тратим время, Ти, – проворчала О. – Поел на халяву – и будь доволен. Пора дальше двигать.
– А знаете, – вдруг вспомнила Мама Небо, – кое-кто приносил что-то похожее на той неделе. Этот, Штормбой, – уточнила она, повернувшись к О. – Приличный такой, надежный, основательный. Достойный. – Взглянув на Стрита, она рассмеялась. – Хотя все вы – парни достойные, каждый по-своему. Иногда достойное веселье – самое лучшее и есть.