Девушка улыбнулась. Что ж, лучшего и желать не стоит, даже если после всего этого ему не светит ничего хорошего. Хотя нет. Что за глупости лезут в голову? Пусть все станет еще лучше!
– Мистер Босс Седмица, сэр! – воскликнул Стрит, встряхнув в воздухе синим мешочком. – Я отыскал ваш камень!
Босс Седмица протянул руку, и Стрит подумал, не выхватить ли камень. Пожалуй, не стоит: ведь камень принадлежит ему, Боссу Седмице. Должно быть, он знает, как показывать этот камень умершим, не лишаясь памяти. Может, дело в темных очках? Очки с него можно и сбить. Мысль соблазнительная, но, пожалуй, не так уж хороша. Не стоит рисковать навлечь на себя еще больший гнев самой Смерти.
– Рад, что все улажено, – сказал Стрит, подавая Боссу мешочек. – Подумать только: обокрасть Босса Седмицу! На такое решится только круглый дурак.
– Знаю, знаю, – со смехом подтвердил Босс Седмица, подхватив Стрита под руку. – Ступай со мной.
– Он же вернул камень, – возразила О. – Теперь все в порядке. Все возвратилось на круги своя.
– Не совсем, – напомнил ей Босс Седмица. – Меня обокрали.
Стрит едва успел сдержать горделивую улыбку.
– На самом деле, нет, мистер Босс Седмица, сэр. Вы получили свой камень обратно. А если он на месте, это все равно, что он никуда и не исчезал, поэтому никто не сможет сказать, будто у вас что-то пропало. Ведь не пропало же. Если вы понимаете, о чем я.
Босс Седмица вновь захохотал.
– Уже говорят, Трикстер. Потому и придется тебе пойти со мной. Немедля.
– Ойя, подождешь меня снаружи? – спросил Стрит. – Я ненадолго.
Босс Седмица покачал головой и захохотал громче прежнего.
– Ох, Трикстер, не требуй от девушки такого великого терпения!
– Так значит, вы меня уже забираете? – спросил Стрит.
Босс Седмица кивнул в ответ.
– И назад я не вернусь?
Босс Седмица кивнул и на это.
– Этого я не предвидел.
– Да, Трикстер, предвидение – не твой конек, – сказал Босс Седмица.
– Босс, прошу вас, – заговорила О.
Но Босс Седмица покачал головой.
– Кое-что в жизни нужно делать, не заботясь об остальных.
– Просто поверить не могу, – проговорил Стрит. – Да и никто бы поначалу не поверил…
– Во что? – полюбопытствовал Босс Седмица.
Стрит рухнул на колени.
– Ойя! Гляди! Я – на коленях перед Боссом!
О недоуменно сощурилась, а Босс Седмица сказал:
– Мольбы тебя не спасут.
– Я ни о чем и не молю! – воскликнул Стрит, сложив ладони перед грудью.
– А с виду… – начал было Босс Седмица, но Стрит не дал ему договорить.
– Спасибо вам, мистер Босс Седмица, сэр! – завопил он. – Спасибо!
Босс Седмица озадаченно наморщил лоб, а Стрит бросил взгляд на О.
– Видишь, как я рад? Расскажи о доброте Босса Седмицы всему городу! Скажи: не нужно его бояться! Он – самый милосердный джентльмен на свете!
О неуверенно кивнула. Стрит снова перевел взгляд на Босса Седмицу.
– Я так боялся, что вы выставите меня обратно в мир, лишенного памяти, и люди будут потешаться надо мной, злосчастным дурнем, попытавшимся обокрасть вас, всю оставшуюся жизнь! Я был уверен, что обречен страдать многие годы в назидание всем вокруг!
– Так ты… – сказал Босс Седмица, но Стрит завопил громче прежнего:
– Но вы – Ойя тому свидетель – нашли в себе силы простить неразумного Трикстера, решившего вас обокрасть. Люди придут к вам и скажут, что вы – самый кроткий и незлобивый джентльмен с самого сотворения мира! – Склонившись вперед, Стрит облобызал холодную кожу ботинок Босса. – Гляди, Ойя! Расскажи всем, как я был ему благодарен, расставаясь с тобой! – С этими словами он снова облобызал ботинки Босса. Казалось, их кожа стала еще холодней. – Благословен будь Босс Седмица! Благословен во веки веков!
Босс Седмица взглянул на О, перевел взгляд на Стрита. Из-за его круглых темных очков повалил дым, стекла полыхнули красным огоньком.
– Вста-вай, – медленно проговорил он.
– Уже идем, Босс? – обрадовался Стрит, поспешно поднимаясь на ноги. – Идемте же скорей!
Лицо Босса Седмицы обратилось в пылающий пламенем череп.
– Вон отсюда!!! – завизжал он. – Сию же минуту вон!!!
– Но, Босс, разве вы забыли… – начал Стрит.
О ухватила его за запястье и потащила к дверям.
– Нет, О! – взмолился Стрит, отчаянно упираясь на ходу. – Прошу тебя! Я не хочу назад!
Мраморный пол под ногами задрожал, будто в преддверии землетрясения. Двери по сторонам начали распахиваться одна за другой. Из-за каждой двери вслед беглецам дунули безжалостные ветры – ледяные арктические бури, раскаленные суховеи пустынь.
– Пусти меня, О! – кричал увлекаемый к выходу Стрит. – Пожалуйста!
У входной двери ждала миссис Бригитта. Полоснув обоих испепеляющим взглядом, она распахнула белые створки во всю ширь.
– Наказания более мягкого ты не заслуживаешь! – воскликнула она.
– Нет! Прошу вас, не надо! – не умолкал Стрит.
Едва не кубарем скатившись со ступеней, они с О прыгнули в «зефир» и покатили прочь от дома Босса Седмицы. Едут, а Стрит никак не может понять, что это смешивается с ревом мотора – вопли ярости Босса, или его собственный смех.
Вскоре особняк остался далеко позади, и Стрит вальяжно развалился на сиденье.
– Похоже, слово «тонкость» тебе совсем незнакомо, – сказала О, взглянув на него.
– И не мне одному, – согласно кивнул Стрит.
– Ты же без памяти остался, – напомнила ему О.
На это Стрит беспечно пожал плечами.
– Я знаю, что жизнь прекрасна, а самое прекрасное в ней – ты. Что еще нужно для счастья?
– Ровным счетом ничего, – рассмеялась О.
– А скажи, – задумчиво проговорил Стрит, – у каждого во всей этой куче народа имеется своя цель?
– В общем, да, – кивнула О. – И цель, и обязанности.
– А у меня? – полюбопытствовал Стрит.
О только покачала головой.
Стрит рассмеялся.
– Значит, моя единственная цель… – с самодовольной улыбкой сказал он. – Значит, моя единственная цель – просто быть!
– Гвоздем под чьей-нибудь задницей, – добавила О, улыбнувшись ему в ответ.
– Ну да, – пожав плечами, согласился Стрит. – Кто что умеет…
Уилл Шеттерли
В 2008 г. роман Уилла ШеттерлиThe Gospel of the Knife, продолжение Dogland, был номинирован на Всемирную премию фэнтези и дошел до финала. Чаще всего Уилла можно застать дома, в Тусоне, штат Аризона, с прекрасной женой Эммой Булл и их прекрасным котом Тоби.
Как писатель, я терпеть не могу послесловий: все нужное и важное должно быть изложено в самом произведении. Но как читатель – нежно их люблю. Они, так сказать, дают шанс заглянуть за кулисы к фокуснику. Воспользуетесь им – впечатление волшебства пропадет, зато шоу заиграет новыми красками. Поэтому, если вы считаете мой рассказ (а я им, признаться, очень и очень горд) маленьким чудом, дальше этого предисловия не читайте!
Ну что ж, я предупреждал.
Мальчишкой я очень любил комиксы о супергероях. Одним из моих любимых злодеев был Трикстер из «Флэша» – веселый, смешливый вор в башмаках, позволявших гулять по воздуху. Уже взрослым я предложил «DC Comics» сюжет с использованием их Трикстера, но компания им не заинтересовалась, и потому сюжет отправился в стол.
Когда Терри с Эллен предложили мне написать для них рассказ, я принялся копаться в голове в поисках достойной идеи, вспомнил свой давний сюжет для комикса и уселся за стол, намереваясь создать фантастический гангстерский триллер с перестрелками и прочими жуткими делами. Но Трикстер – он ведь не боец. Он – просто парень, сующийся в воду, не зная броду, и нередко крадущий что не следует, так как кража создает больше проблем ему самому, чем кому-либо другому. А еще, несмотря на всю его недальновидность и эгоизм, импульсивная натура частенько толкает Трикстера не только на скверные поступки, но и на добрые дела. В конце концов, он человечен в той же мере, что и все боги-трикстеры.
Словом, история о нем вполне закономерно обернулась тем, чего я совсем не ожидал. Наверное, Трикстер где-то там смеется надо мной во весь голос.
Констебль из Абаля
После того, как мать Озмы убила констебля, Абаль пришлось покидать в спешке. А жаль: дела здесь шли на редкость хорошо. Приглашения на званые вечера то в один, то в другой из лучших домов Абаля Зилла, мать Озмы, получала чуть ли не каждый день. Состоятельные джентльмены восхищались ее красотой, а их женам не терпелось узнать, что сулит им фортуна. Озму, наряженную в блестящее, негнущееся, украшенное черными лентами платье, гладили по головке, угощали сладкими булочками и горячим шоколадом. Амулеты и прочие безделушки, что Озма с матерью носили на лентах, все эти кораблики, черепа, куклы, короны и чаши из фарфора и бронзы, предназначались для того, чтобы привлечь внимание мира ду́хов, однако абальские модницы начали носить их тоже. Месяца за три до того, как Озма с матерью переехали сюда, через Абаль прокатилась чума, и смерть была в моде.
Благодаря матери Озмы, какое-то время все благородные дамы Абаля разгуливали по городу в облаках духов – духов, не видимых никому, кроме Зиллы и Озмы. Зилла заработала кучу денег, вначале торгуя лентами и амулетами, а затем просвещая покупательниц насчет их новых спутников. Конечно же, не все духи были одинаково желанны – совсем как люди: обществом одних пренебрегают, в компанию других рвутся изо всех сил. Но если кому его духи не по нраву – что ж, хорошо, мать Озмы охотно изгонит их и продаст желающим новые амулеты, новых духов. Богатые дамы могли менять духов с той же легкостью, что и наряды, вышедшие из моды.
Миниатюрная Озма выглядела значительно младше своих лет. Голос ее был нежен, ручки да ножки изящны, словно кукольные. Груди она туго перетягивала полосой ткани и против горячего шоколада не возражала, хотя предпочла бы вино. Но от вина она рисковала бы сделаться сонной или неловкой, а ведь тихо, незаметно проникать в спальни, гардеробные и кабинеты, когда твой воротник, корсет, кружева и подол увешаны сотнями амулетов, точно рыбацкими грузилами, и без того нелегко. Правду сказать, удивительно, как ей вообще удавалось двигаться!