ъезжаются один за другим. Пришел конец нашему «Санкотэю». Придется окончательно закрыть ресторан. Но когда война кончится, прошу опять о нас вспомнить. Все равно ведь мы к другому ремеслу непривычны...
— Неужели ты действительно решила закрыть «Санкотэй»?
— А что ж прикажете делать? Приходится.— В ее словах звучала решительность женщины, за долгие годы жизни в веселом квартале вполне усвоившей искусство приспосабливаться к бесчисленным законам, уложениям, приказам. Она и теперешние трагические события воспринимала как очередное бедствие, неизбежное в этом суетном мире. И в то же время, изворотливая и гибкая, она умела приспособиться к любым обстоятельствам.
Внезапно совсем близко заревела сирена. Это был сигнал воздушной тревоги. Где-то вдали откликнулись другие сирены. В темноте ночи, переплетаясь и дрожа в воздухе, раздавалось зловещее завывание.
— Началось! — прошептал Киёхара. На его лице появилась немного растерянная улыбка.
Хозяйка надвинула маскировочный колпачок на лампочку. В комнате стало почти совсем темно. Гейша, торопливо распростившись, ушла. Слышно было, как в соседних домах со стуком закрываются ставни и перекликаются люди. Из стоявшего на конторке приемника внезапно полился громкий голос. Диктор сообщал, что «один самолет противника огибает с юга полуостров Босо». Хозяйка снова позвонила по телефону в гараж, но ей ответили, что вышлют машину после отбоя.
— Вот неудача! Чего доброго, придется возвращаться пешком.
Киёхара не боялся ходьбы. Он закурил и неторопливо попыхивал в темноте сигаретой.
Самолет противника, «огибавший с юга полуостров Босо», очевидно все еще находился в полете.
— Ну, если это всего-навсего один самолет, страшного ничего нет. Скоро дадут отбой. Выпить, что ли, еще? — сказал Юхэй.
— Конечно, конечно, господин директор. Это самое .правильное,— хозяйка, засмеявшись, встала, но в этот момент из кухни донесся крик. Женщина закричала:
— Ой, горит, горит! Хозяйка, пожар!
В первый момент это показалось почти невероятным. Ведь по радио сообщили всего об одном самолете противника. Наверное, обычный пожар- из-за неосторожного обращения с огнем... Но в ту же секунду за домом, с площадки для просушки одежды, послышались голоса: «Горит! Горит!» — и невольно закралось сомнение: может быть, и вправду противник уже бомбит город?
Вдруг заревел сигнал, возвещавший о воздушном налете, прерывистый, задыхающийся, как будто жалобно о чем-то моливший. В ту же минуту радио сообщило, что «несколько десятков самолетов противника вторглись в воздушное пространство над столицей».
— Дело скверно, пойдем скорей,— Юхэй решительно встал. О том, чтобы взять такси, нечего было и думать. Не оставалось ничего другого, как возвращаться домой пешком.
— Л ты сможешь идти?
— Разумеется,— ответил Юхэй, хотя чувствовал, что порядком захмелел.
Они надели пальто и вышли в прихожую.
— Ой, господин директор, да у вас ни стального шлема, ни капюшона! Так не годится, ведь это опасно! Кажется, у нас где-то валялся запасный... Обязательно наденьте что-нибудь на голову, а то ведь осколком может поранить. Вот, возьмите, наденьте мой...
— Нет, нет, не надо,— взяв трость, Юхэй спустился в прихожую.
— Нельзя без шлема, говорю вам. Побудьте уж лучше здесь. Как кончится налет, вызовем такси. Прошу вас...
Пока они препирались, в прихожую поспешно вышли два посетителя, ужинавшие в другом помещении. С помощью карманного фонаря хозяйка нашла их ботинки. Свет фонаря белой полоской скользил по земляному полу. В этот момент мужчина, который сидел на приступке и надевал ботинки, сказал;
— О, да ведь это, если не ошибаюсь, директор журнала «Синхёрон»? Здравствуйте!
Юхэй оглянулся, но в темноте не мог рассмотреть говорившего.
— Извините, ничего не видно...— нахмурившись, ответил он.
Свет карманного фонаря упал на лицо сидевшего человека.
— А, это вы!
Это был директор типографии «Тосин», Дзюдзиро Хиросэ. С ним был его управляющий Иосидзо Кусуми.
— Наконец-то прилетели, пожаловали! — сказал Хиросэ, вставая и надевая пальто. Он говорил таким тоном, словно давно ждал, что будет налет.
Не обращая внимания на уговоры хозяйки, Юхэй вышел на улицу. Кругом царила непроглядная тьма. На улицах слышался испуганный шепот, ощутимо чувствовалась подступившая вплотную опасность. Хиросэ сзади громко окликнул:
— Вам куда, господин директор? Кажется, вы живете где-то в районе Сиба?
— Да, мы пойдем себе помаленьку...
— Куда вы пойдете в этакой темноте... Поедем вместе. У нас грузовая машина.
— О, у вас грузовик! А вы куда едете?
— В Сиба. Садитесь, мы подвезем вас.
— Вот на этом спасибо! Мы вдвоем с приятелем, так что уж прошу!
Хиросэ пошел вперед, полы его пальто развевались по ветру. Он немного прихрамывал, но шагал быстро. За углом ожидал небольшой грузовичок, Кусуми с шофером стояли посреди дороги и, задрав головы, смотрели на небо. Роща Санио заслоняла горизонт, мешая увидеть пожар, но все небо на юго-востоке побагровело и как будто набухло. Зарево было широкое и большое. Как видно, пожар был довольно сильный. Десятки прожекторов суетливо шарили по небу, отыскивая самолеты противника. Иногда в небе вдруг появлялся блестящий, неправдоподобно огромный самолет, летевший неожиданно низко. При мысли, что там, высоко во мраке, прячутся десятки таких самолетов, тьма, нависшая над головой, внушала невольный ужас. Множество людей, все в стальных шлемах, толпились на дороге, наблюдая далекий пожар.
— Сегодня ночью легко отделаться не удастся!
— Ветер сильный, так что огонь не погасишь!
— В каком это районе?
— Тут уже и светомаскировка ни к чему!
— Сюда, наверное, тоже прилетят!
— А что там по радио говорят? Сообщают что-нибудь?
Слышались и женские голоса. Темнота мешала увидеть лица, но голоса звучали нервно, возбужденно. Со свистом, порывами налетал сильный северный ветер, холод пронизывал до костей.
— Дело скверно! Если будем медлить, застрянем. Кусуми-кун, поехали, живо! — сказал Хиросэ.
Шофер забрался в кабину. Рядом поместился Хиросэ. Кусуми, Юхэй и Киёхара забрались в кузов. Маленький грузовичок, выключив фары, осторожно двинулся вперед, словно ощупью отыскивая дорогу. Над головой ревели самолеты. Чьи это самолеты — свои или противника,— никто не знал. Стреляли зенитки. Высоко в небе, сверкая, мелькали лучи прожекторов. Длинными нитями вытягивались, исчезая в бездонном мраке, цепочки трассирующих пуль, похожие на гирлянды цветных электролампочек. Темнота раздиралась шумом, непрерывным треском и грохотом. Зарево далекого пожара усилилось, отблеск огня, отражаясь в небе, осветил землю. Полагаясь на этот трепещущий свет, маленький грузовичок побежал по проспекту.
Площадь Мицукэ была оцеплена вооруженными полицейскими и войсками. Солдат остановил грузовик. На штыке его винтовки отражался отблеск пожара.
— Проезд запрещается!
— Нам близко, совсем рядом. Разрешите проехать! — Нельзя. Выходите из машины и идите пешком.
— Сволочь! — шепотом выругался Хиросэ.— Поворачивай обратно, делать нечего. Проедем от Томэикэ к Роппонги, а оттуда выберемся на Такаги-мати. На главных улицах опять остановят.-Старайся по возможности переулками.
Шофер повернул машину и поехал по направлению к Томэикэ. Пожар с каждой секундой усиливался. Языки пламени вздымались теперь уже совсем близко. Очевидно, район Гиндза тоже горел.
Юхэй сидел в кузове, скрестив ноги. Дул сильный ветер, и Юхэй, подняв воротник пальто, тщательно поправил шляпу. В такие минуты он сознательно стремился сохранять предельное спокойствие, выглядеть подтянутым, как обычно. Что бы ни случилось, Юхэй не хотел впадать в панику, обнаруживать признаки растерянности и страха. Киёхара не заботился о подобных вещах. Глупо погибнуть от шального осколка. Он закрыл голову большим, набитым бумагами портфелем, поддерживая его одной рукой.
— Послушай, опасно оставлять голову непокрытой. Осколком ударит!
Из рощи Санно слышался треск зенитного пулемета. По темному небу длинными огненными вереницами мчались трассирующие пули. Грузовик уже приблизился к Томэикэ, когда прямо впереди по всему небу внезапно рассыпался огромный сноп сверкающих искр. Он взметнулся над головой, как будто готов был обрушиться прямо на грузовик. Затем искры упали, словно поглощенные темной линией зданий, обступивших улицы, и в следующую секунду, едва коснувшись земли, снова взметнулись в небо яркими языками огня, растекаясь далеко в стороны, повсюду, куда хватал глаз. Кусуми испуганно вскочил.
— Попадание, попадание! Господи, ужас какой! Где это, хозяин? На улице Камия? Или ближе? — закричал он, схватившись за крышу кабины водителя.
В кабине молчали. Длинная лента прожектора описала дугу над головой. И вдруг в небе всплыл силуэт огромного серебристо-голубоватого самолета с заостренными серповидными крыльями. Оглушительный грохот четырех моторов низвергался на землю. Зенитки всё продолжали стрелять. Подняв голову, Юхэй смотрел на самолет. В стеклах очков отражался красный отблеск пожара.
При свете зарева, освещавшего небо, грузовик завернул за угол Томэикэ. Там, куда только что упали зажигательные бомбы, уже полыхал огонь. Вдали, слева и справа от новой зоны огня, виднелось поднимавшееся к небу далекое пламя.' Пламя полыхало вдали, вблизи, лилось с неба и, достигая земли, вздымалось ввысь новым пожаром. Казалось, огонь распространяется беспрепятственно. Кругом бушевало бескрайнее море огня. Грузовик побежал по широкой дороге, поднимавшейся вверх. Когда они очутились на возвышенности, оказалось, что впереди все горит. Горели улицы Микавадай, Наканотё, Итабэйтё, Гадзэнботё, Тансу-мати, Котохира-мати. Весь город был объят дымом и пламенем.
Грузовик остановился на подъеме. Дзюдзиро Хиросэ открыл дверцу и выскочил на дорогу.
По дороге непрерывной вереницей шли люди, спасаясь от бедствия. Некоторые вели за руки детей, тащили на спине узлы с вещами. За ними гнался свирепый, холодный ветер, неся дым и огонь. Небо, затянутое дымом, казалось багровым. Прожекторы не могли уже принести никакой пользы и лишь бесплодно скользили по вихрившимся клубам дыма. Из этого вихря дождем сыпались зажигательные бомбы. И там, куда они падали, занимался новый огонь.