спределения может обеспечить людям — всем людям — достойный уровень существования и в то же время дать им драгоценное чувство свободы по отношению к их собственному хозяйству. Свободы в двух отношениях: во-первых, человек не вынужден будет отдавать физическому труду главную часть своей жизни; во-вторых, человек перестанет зависеть от законов рынка, от слепых и темных сил, которые складываются за его спиною. Он будет строить свое хозяйство свободно, по плану, с циркулем в руках. Дело идет на этот раз о том, чтобы просветить насквозь, рентгенизировать анатомию общества, обнаружить все его тайны и подчинить все его функции разуму и воле коллективного человека.
В этом смысле социализм должен стать новой ступенью в историческом восхождении человечества. Для нашего первобытного предка, который впервые вооружился каменным топором, вся природа представляла заговор таинственных и враждебных сил. Естественные науки рука об руку с практической технологией осветили с того времени природу до самых ее глубин. При помощи электрической энергии физик учиняет ныне расправу над ядром атома. Не далек уже час, когда наука играя разрешит задачу алхимии и станет превращать навоз в золото, а золото в навоз. Там, где неистовствовали демоны и фурии природы, ныне все смелее повелевает индустриальная воля человека.
Но, победоносно борясь с природой, человек строил свои отношения к другим людям слепо, почти как пчелы и муравьи. С запозданием и крайне неуверенно он подходил к проблемам человеческого общества. Он начал с религии, чтоб затем перейти к политике. Реформация явилась первым успехом критического разума в той области, где царила мертвая традиция. (Неожиданные крики «Браво!», очевидно, со стороны группы студентов-теологов.)
От церкви критическая мысль перешла к государству. В борьбе с абсолютизмом и средневековыми сословиями родилась и окрепла доктрина народного суверенитета и прав человека и гражданина; сложилась система парламентаризма. Критическая мысль проникла в область государственного управления. Политический рационализм демократии означал высшее достижение революционной буржуазии.
Но между природой и государством стоит хозяйство. От тирании старых стихий, земли, воды, огня и воздуха человека освободила техника, но только затем, чтобы подчинить его себе. Человек перестал быть рабом природы, чтобы стать рабом машины и еще хуже: рабом спроса и предложения. Нынешний мировой кризис особенно трагически свидетельствует о том, в какой мере человек, спускающийся на дно океана, поднимающийся в стратосферу, разговаривающий с антиподами на невидимых волнах, — в какой мере этот гордый и дерзкий повелитель природы является рабом слепых сил своего собственного хозяйства! Историческая задача нашей эпохи состоит в том, чтоб заменить разнузданную игру рынка разумным планом, дисциплинировать производительные силы, заставить их работать в гармонии друг с другом, покорно служа потребностям человека. Только на этой новой социальной основе человек выпрямит усталую спину и станет — каждый и каждая, не только избранные — полноправным гражданином в царстве мысли! (Аплодисменты.)
Поднять человеческую расу
Но это не конец пути. Нет, это только его начало. Человек называет себя венцом создания. Он имеет на это некоторые права. Но кто сказал, что нынешний человек является последним и высшим представителем рода?
Нет, он физически, как и духовно, очень далек от совершенства, этот биологический недоносок, заболевший мыслью и не нашедший для себя органического равновесия.
Человечество не раз давало, правда, гигантов мысли и дела, которые поднимаются над современниками, как вершины над горной цепью. Людской род вправе гордиться своим Аристотелем, Шекспиром, Дарвином, Бетховеном, Лапласом, Гете, Марксом, Эдисоном, Лениным. Но почему они так редки? Прежде всего потому, что они выходили почти исключительно из высших и средних классов; за редкими исключениями, проблески гениальности в угнетенных толщах народа погибали без расцвета. Но также и потому, что самый процесс зачатия, развития и воспитания человека оставался и остается в основном делом случайности, не освещен насквозь, не рентгенизирован теорией и практикой, не подчинен сознанию и воле.
Антропология, биология, физиология, психология накопили горы материалов, чтобы поставить перед человеком во всем объеме задачу его собственного физического и духовного совершенствования и роста. Психоанализ приподнял гениальной рукой Зигмунда Фрейда крышку над тем колодцем, который называется поэтически «душой» человека. Оказалось, что наша сознательная мысль составляет только частицу в работе темных психических сил. Ученые-водолазы спускаются на дно океана и фотографируют таинственных рыб. Мысль человека, спустившись на дно его собственного душевного колодца, должна осветить наиболее таинственные движущие силы психики и подчинить их разуму и воле.
Совладав с анархическими силами собственного общества, человек возьмет самого себя в обработку, в ступу, в реторту химика. Человечество впервые взглянет на себя как на сырой материал или в лучшем случае на физический и психический полуфабрикат. Социализм будет означать прыжок из царства необходимости в царство свободы также и в том смысле, что нынешний противоречивый, негармоничный человек расчистит дорогу новой, более высокой и более счастливой расе.
(Аплодисменты. Часть аудитории поет «Интернационал».)
27 ноября 1932 г.
Постановление совещания большевиков-ленинцев по поводу поездки тов. Троцкого[800]
Не для публикации
1. Враждебные коммунизму политики и журналисты пытаются выдвинуть против левой оппозиции то обстоятельство, что Троцкий воспользовался визами буржуазных или с[оциал]-д[емократических] правительств. Почти с таким же правом можно поставить коммунистам в укор, что они ездят в капиталистических пароходах.
2. Коммунизм не отрицает демократии ни как «принцип», ни тем более как факт. Коммунизм указывает лишь на ограниченную историческую роль буржуазной демократии. Она облегчила в известную эпоху формирование пролетарских организаций. Но она не способна разрешить социальную проблему. Пример сегодняшней Германии исчерпывает этот вопрос.
3. Буржуазная демократия во всех старых парламентских странах проживает остатки своего старого капитала. Это относится, в частности, и к праву убежища. Оно существует в Европе только для контрреволюционных беженцев, не для революционеров.
Свежий пример с визой тов. Троцкого в Дании обнаруживает это с новой силой.
Социал-демократическое правительство, т. е. наиболее левое крыло буржуазной демократии, допустило въезд Троцкого в Данию, потому что считало для себя неудобным отказать в этом собственной студенческой и рабочей молодежи и слишком грубо обнаружить на частном вопросе свой не только антисоциалистический, но и антидемократический характер. Но как только вопрос встал о простом продлении срока визы, «демократия» показала, что между ней и белой русской эмиграцией, требовавшей отказа в визе, разногласие измеряется всего-навсего восьмью днями.
4. Каждый режим должен быть судим прежде всего по своим собственным законам. Режим диктатуры не может и не хочет останавливаться перед нарушением принципов и правил формальной демократии. Он должен быть судим с точки зрения того, способен ли он обеспечить переход к новому обществу.
Демократический режим должен быть судим с точки зрения того, в какой мере он способен ввести борьбу классов в рамки демократии. Пример датской визы ярко иллюстрирует полную несостоятельность современной демократии даже во второстепенных и частных вопросах. Под давлением мировой империалистической реакции мелкобуржуазная демократия даже в сравнительно спокойной и «мирной» Дании не способна поддержать свой «престиж», предоставив революционеру убежище, хотя бы на несколько недель. Можно ли хоть на минуту поверить, что демократия способна при помощи своих опустошенных принципов и формул предотвратить гражданскую войну?
5. Позорное место в борьбе классовых сил вокруг вопроса о визе заняла сталинская бюрократия. Она противодействовала предоставлению Троцкому визы через свою дипломатию. Кобецкий[801] в Дании, Коллонтай в Швеции грозили экономическими и иными репрессиями. Поскольку с[оциал]-д[емократы] еще колебалась, сталинская агентура заключала союзы с буржуазной частью коалиции против социал-демократов. Сталинская бюрократия помогла империалистской буржуазии ломать остатки права убежища. Сталинцы закончили прямым и открытым доносом капиталистическим правительствам и капиталистической полиции на мнимую «конференцию троцкистов» в Копенгагене.
Бешеная травля со стороны русской белой эмиграции и империалистской печати, с плохо замаскированными призывами к террористической расправе над Троцким, вероломство социал-демократических верхов по отношению к собственным низам, наконец, сталинский донос полиции смыкаются в одно неразрывное целое. Перед мировым рабочим классом снова со всей яркостью обнаруживается, что большевики-ленинцы, авангард авангарда, ставятся правящими всего мира вне закона.
6. Донос сталинской бюрократии (через ТАСС) не только политически позорен, но и ложен с фактической стороны. Никакой конференции большевиков-ленинцев в Копенгагене не было. Кто следит за печатью левой оппозиции и за ходом подготовительной работы, тому известно, что конференция может состояться не ранее как через два-три месяца. Верно лишь то, что встревоженные бешеной травлей мировой реакции, друзья и единомышленники Троцкого, несмотря на материальные трудности и лишения, поспешили в Копенгаген из ближайших к Дании стран. Факт в крепкой внутренней связи международных большевиков-ленинцев проявился с замечательной силой. Но интернациональная конференция остается по-прежнему задачей ближайшего будущего.
7. Левая оппозиция извлекла из данной обстановки максимум того, что можно было извлечь.