казался поставлен у власти, он легкомысленно пошел на слияние коммунистов с левыми социал-демократами и, совершенно в духе русских меньшевиков, повернулся спиною к крестьянству в области земельного вопроса. Эти две роковые ошибки предопределили быстрое крушение венгерской революции в тех трудных условиях, в какие она была поставлена.
Можно учиться на ошибках. Должно учиться на поражениях. Но Бела Кун, Погани (Пеппер), Варга[397] и др. ничему не научились. Они поддерживали все ошибки, все оппортунистические шатания, все авантюристские скачки во всех странах. В Советском Союзе они принимали активное участие в борьбе против большевиков-ленинцев, в той травле, которая отражала собою наступление новой мелкой буржуазии и бюрократии на рабочих. Они поддерживали в Китае политику Сталина — Мартынова[398], которая с такой же неизбежностью привела к крушению китайской революции, с какой политика Бела Куна погубила ранее венгерскую революцию. Они — Бела Кун, Погани, Варга и др. — поддерживали политику Англорусского комитета, эту позорную капитуляцию коммунизма перед штрейкбрехерами, которая на ряд лет сломила спину британской компартии. Особенно пагубной была, пожалуй, роль Бела Куна в Германии. Во время мартовских дней 1921 года он защищал революционное «наступление», когда для него не было объективных предпосылок. В [19]23 году он вместе со Сталиным прозевал революционную обстановку. В [19]24 и [19]25 годах, когда революционная ситуация уже оказалась позади, Бела Кун защищал курс на вооруженное восстание. В [19]26 и [19]27 годах он вместе с Варгой являлся проводником оппортунистической политики Сталина — Бухарина, означавшей капитуляцию перед социал-демократией. В феврале [19]28 года Кун вместе со Сталиным и Тельманом внезапно открыл в Германии непосредственную революционную ситуацию. В течение двух последних лет злополучная политика «третьего периода» ослабляла все партии Коминтерна, в том числе и венгерскую. Если сейчас, когда мировой кризис ставит перед коммунизмом грандиозные задачи, секции Коминтерна оказываются неизмеримо слабее, чем могли бы быть, то значительная доля вины за это падает на официальное руководство венгерской партии, которое до сих пор прикрывается заимствованным авторитетом венгерской революции, несмотря на то что именно оно ее погубило.
Борьба против бела-кунизма в Венгрии означает вместе с тем борьбу против того режима безыдейных и наглых чиновников, который чем дальше, тем больше разлагает Коминтерн. Не освободившись от бела-кунизма, пролетарский авангард никогда не сплотится в боеспособную коммунистическую партию.
Совершенно естественно, если коммунисты-эмигранты берут на себя в этих условиях инициативу теоретической помощи и политического содействия революционным борцам внутри Венгрии. С 1924 года, т. е. с начала реакции в СССР, Сталин и Молотов ввели в моду презрительное отношение к революционным «эмигрантам». Одного этого факта достаточно, чтобы измерить всю глубину падения этих аппаратных вождей! Маркс и Энгельс сказали некогда, что у пролетариата нет отечества. В империалистическую эпоху эта истина приняла еще более глубокий характер. Но если так, то можно с полным правом сказать, что для пролетарского революционера нет эмиграции: эмиграция существует для него в полицейском, но не политическом смысле. В каждой стране, где есть рабочие и буржуа, пролетарий находит свое место в борьбе.
Только для мелкобуржуазного националиста «эмиграция» может представляться отрывом от политической борьбы: стоит ли, в самом деле, соваться в чужие дела? Для интернационалиста дело пролетариата в каждой стране есть не чужое, а свое дело. Передовые венгерские рабочие тем лучше могут оказать помощь революционной борьбе внутри Венгрии сейчас и в дальнейшем, чем теснее они свяжутся с революционным движением той страны, в которую их забросила судьба. Именно рабочие-«эмигранты», воспитанные левой оппозицией, т. е. большевиками-ленинцами, могут составить лучшие кадры возрожденной венгерской компартии.
Создаваемый вами орган имеет своей задачей связывать передовых венгерских рабочих, рассеянных в разных странах не только Европы, но и Америки. Связывать их не для того, чтобы отрывать их от классовой борьбы тех стран, в которых они находятся, а, наоборот, чтобы звать их к участию в этой борьбе, чтобы учить их использовать свое эмигрантское положение для расширения своего кругозора, для освобождения от национальной ограниченности, для самовоспитания и закала в духе пролетарского интернационализма.
От всей души желаю вам успеха!
С коммунистическим приветом
Л. Троцкий
Принкипо, 1 августа 1930 г.
Письмо группе китайских эмигрантов
Дорогие товарищи![399]
1. Я получил ваше письмо от 17 июня за подписью «Петр». Вы спрашиваете, достаточно ли мне понятен ваш английский язык? Вполне понятен. Во всяком случае, ваш английский язык неизмеримо лучше моего. Поэтому я вам отвечаю по-русски.
2. Я сегодня внимательно и с карандашом в руках прочитал три документа: а) Открытое письмо тов. Чен Дусю[400] от 10 декабря 1929 г., б) Открытое письмо Ли Юрце[401] от января 1930 г. и, наконец, в) Ваше письмо ко мне с приложением критики ошибок группы Ли Юрце. Общий мой вывод: ни программных, ни стратегических разногласий нет. Есть оттенки, отчасти академического характера, отчасти тактического. Эти оттенки чрезвычайно преувеличиваются и вами и тов. Ли Юрце. Оснований для раздельного существования всех трех групп я решительно не вижу.
3. С вашей организационной постановкой вопроса согласиться никак нельзя. Вопрос объединения вы сводите к тому, что другие группы должны признать свои ошибки перед вами, и тогда вы их допустите в ряды вашей организации. Дорогие товарищи, вы слишком рано начинаете подражать сталинскому аппарату. Политически вопрос стоит так: единомышленники или идейные противники? Если противники, тогда не может быть речи об объединении. Если же единомышленники, тогда недопустимо и недостойно стремиться унизить другую группу, прежде чем объединиться с ней. Эта политика «престижа» составляет характерную черту московских мандаринов[402]. Пересаживать эти нравы в ряды левой оппозиции — значит отравлять ее худшим ядом с детских лет.
4. Вы, к сожалению, не пишете ничего конкретного насчет ваших будущих отношений к группе Чен Дусю. Его письмо от 10 декабря 1930 года представляет собой прекрасный политический документ. У Чен Дусю есть большой политический опыт, которого не хватает большинству китайских оппозиционеров. Можно возразить, что в этом опыте были большие ошибки. Это бесспорно. Но ясно понятые и открыто признанные ошибки составляют драгоценный политический опыт и помогают избегать ошибок в дальнейшем.
Примечание. Когда я говорю о признании ошибок, я имею в виду программные и стратегические ошибки, совершенные в событиях революции. Такие ошибки необходимо открыто признать и разъяснить. Это не имеет ничего общего с требованием, какое вы предъявляете Ли Юрце, чтобы он признал свои ошибки по отношению к вашей организации, т. е. чтобы он постоял на коленях перед порогом вашей редакции.
5. Все три группы представляют собой слабые пропагандистские организации. 25 членов, 100 членов или 300 членов — разница эта имеет, конечно, значение, но все же здесь количество еще не переходит в качество. Между тем существование трех групп, которые вынуждены искать разногласия, чтобы оправдать раскол, является величайшим препятствием на пути развития оппозиции, ибо сбивает с толку рабочих.
Объединение необходимо. Оно может быть достигнуто путем совместной выработки краткой объединительной платформы и созыва объединительного съезда на основах общей нормы представительства. Если бы вопреки ожиданиям при выработке платформы встретились затруднения, то Интернациональное бюро могло бы прийти на помощь. Это есть единственно правильный и здоровый путь объединения. Большевистская партия, которая в 1917 году была не пропагандистской группой, а могущественной силой с большим историческим прошлым, объединилась таким образом с революционными интернационалистами, имевшими несколько организаций в разных частях страны. Никаких покаяний никто ни от кого не требовал, никаким унижениям никто никого не подвергал. Эти недостойные нравы введены были Зиновьевым и Сталиным после 1928 года.
С объединением необходимо поторопиться также и для того, чтобы объединенная китайская оппозиция могла принять участие на международной конференции большевиков-ленинцев.
6. Получаете ли вы «Бюллетень» русской оппозиции? Ближайший номер будет посвящен главным образом китайским делам[403].
Я с большим нетерпением буду ждать вашего следующего письма, в котором вы обещаете дать характеристику положения в стране и в партии.
Чрезвычайно большое значение имеет правильная позиция левых оппозиционеров по отношению к нынешнему крестьянскому («советскому») движению.
Есть ли сейчас надежда на то, что крестьянская война сомкнется с рабочим движением? Это вопрос гигантской важности. Теоретически не исключено резкое ускорение революционного подъема в городах под влиянием крестьянского восстания. Если б это произошло, то крестьянское восстание получило бы совсем другое объективное значение. Наша задача, разумеется, не в том, чтобы растворяться в крестьянском восстании, наивно идеализируя его, а в том, чтобы разъяснить его действительный смысл и вытекающие из него перспективы рабочим и попытаться поднять таким образом их дух. Одновременно с тем мы должны защищать восставших, их требования, их программу перед общественным мнением рабочего класса и городской бедноты от лжи, клеветы и травли помещиков, бюрократов и буржуазии. На этой основе, и только на этой основе мы должны разоблачать шарлатанство официального руководства Коминтерна, которое говорит об установлении в Китае «советской власти» — без диктатуры пролетариата, даже без активного участия рабочих в движении.