В короткой расписке, всего в несколько строчек, ее автор умудрился сделать пятнадцать синтаксических и орфографических ошибок. Скорее всего, общеобразовательный уровень его не выше пяти-шести классов. Это уже серьезная примета.
Папка фальшивых накладных. Все они отпечатаны в Киевской типографии. Как они попали к мошенникам? Надо выяснить.
Оттиски печатей. На одной ясно видны четыре буквы: «Крив...»
Приходилось исправлять и недочеты предварительного расследования. В некоторых городах потерпевшие были допрошены слишком поверхностно. Отсутствовали такие важнейшие подробности, как детальное описание всех соучастников преступления. Айрапетов летит в Харьков, Киев, Архангельск. Из каждой командировки он привозит портфель, битком набитый бумагами. Каждая из них давала ответ на один из тысячи нерешенных вопросов. Иной раз — отрицательный.
В Киеве Айрапетов зашел в первый попавшийся магазин канцелярских принадлежностей.
— У вас есть бланки накладных?
— Сколько угодно, выбирайте, — предложила, кокетливо улыбаясь, молоденькая продавщица.
Сомнений нет: точно такими же пользовались мошенники.
— И.., батенька, — развел руками директор типографии. На его пухлых щечках играла самая радушная улыбка. — Рад бы помочь гостю из Москвы, да разве можно узнать, где продавались эти накладные? По всей Украине ими торгуют. Это же бумажка. Вот когда на ней печать, тогда да! Тогда это документ строгой отчетности.
И все-таки каждый ответ — положительный или отрицательный — еще одно звено в длинной цепи поиска. Это еще не сама операция по поимке и изобличению преступника. Это лишь подготовка. Но по опыту своей работы, по опыту работы других Айрапетов знал: успех зависит от того терпения, тщательности, с которой проведена подготовка. Но как трудно набраться терпения! Преступники ведь на свободе.
В Киеве Айрапетова вызвали к телефону. Подняли среди ночи.
— С вами будет говорить Москва, — сообщила телефонистка междугородней.
— Айрапетов? — раздался в трубке знакомый голос начальника.
— Слушаю, товарищ полковник!
— В Харькове твой подопечный опять продал машину. Понял?
— Так точно.
— Закончишь в Киеве, лети туда.
Получены заключения экспертов. Современная техника позволила обнаружить следы, которые так хотелось скрыть преступникам. Прочитаны стертые, вытравленные надписи в паспортах. Пришли ответы на десятки запросов, разосланных во все концы страны. Теперь можно приступить к самому главному.
Есть такая детская игра — в комнате прячется мелкая безделушка. Водящий должен ее найти. Может быть, она под горой подушек, а может, за картиной или запрятана под тем ковром, по которому ступает водящий. Как ее разыскать? Помогают лишь слова: «холодно» — значит далеко, «тепло» — ближе, «горячо» — совсем рядом. Но это — игра, и в ней подсказывают те, кто прятал безделушки. Поиск преступника не игра. Здесь не жди подсказки. Только точный расчет, анализ, умение сопоставить все факты, события помогают найти не в комнате, нет, а на всей территории огромной страны человека, который прячется умело, хитро.
Украина? Тепло. Здесь куплены накладные. Кривой Рог, Запорожье? Горячо. Четыре паспорта украдены у жителей Кривого Рога, один — в Запорожье. Случайность? Навряд ли. Самому заниматься карманными кражами гражданину «X» не с руки — возраст не тот, опасно. Скорее, он просто купил украденные паспорта. А воришка-карманник незнакомому человеку паспорт не продаст. Значит, «X» хорошо знает кое-кого из воров Запорожья или Кривого Рога, значит, он регулярно появляется там. Ведь паспорта украдены в разное время.
Дальше. На белом листе ватмана множество точек, их соединяют прямые. Здесь мошенники «продавали» автомобили. Но нет на листе пометок ни Кривого Рога, ни Запорожья. А между тем во всех крупных соседних городах преступники сняли обильную жатву. Почему так повезло этим двум городам? Ведь в Запорожье есть крупнейший в республике фирменный магазин автомобилей. Сюда приезжают покупатели из разных городов Союза. В чем дело? Может быть, в «правиле», которому следуют все преступники, — не воруй, где живешь, легко попасться там, где тебя хорошо знают.
Сам по себе каждый из этих фактов значит не так уж много. Но в совокупности они создают уверенность — преступники живут где-то здесь.
— Что ж, логично, — подводит итог Афанасьев. — Действуйте, товарищ Айрапетов. Поедете пока один. Ознакомьтесь с обстановкой. Держите нас в курсе дела. В общем, желаю удачи!
И вот рейс самолета «Москва — Запорожье».
Айрапетов отбросил блокнот. Достал из папки позавчерашнюю газету. На последней странице нагло ухмылялась физиономия гражданина «X». Под маленькой, в один столбец, заметкой стоял броский заголовок — «Мошенник».
Много спора вызвала она в управлении. Помещать или не помещать?
— Спугнет преступника, заставит его затаиться, — говорили одни.
— Как-то неприлично. Это за границей печатают фотографии бандитов. Стоит ли нам перенимать такое, — осторожничали другие.
Айрапетов еще раз перелистал заметку. Правильно! Так и надо. Он полностью разделял мнение начальника управления.
— Такая заметка заставит преступника нервничать. Он будет бояться всех и каждого. А это уже немало. Он начнет делать ошибки, обнаружит себя, — сказал Афанасьев. — К тому же, не стоит сбрасывать со счетов и той возможности, что по этой фотографии его опознают. И это не все. Пока мы ловили мошенников, они по-прежнему «приторговывали» автомобилями и мотоциклами. А теперь-то уже, наверняка, номер не пройдет. И они побоятся пойти на аферу, да и простаки на такую удочку не пойдут.
Что же, будущее покажет, кто прав.
Уши словно ватой заложило. За окошком исчезли облака. Щедрое солнце омывало все вокруг. Внизу сверкнула зеркальным блеском длинная широкая полоска, перерезавшая землю от горизонта до горизонта.
— Вот он наш красавец Днипро! — восторженно проговорил сосед, наклонившись к самому плечу.
— Граждане пассажиры, прошу пристегнуть ремни. Самолет идет на посадку, — строго предупредила стюардесса.
Мягкий удар, дробный стук колес по стыкам бетонных плит посадочной полосы.
— Прибыли. Все! — поставил точку сосед, поднимаясь из кресла.
— Прибыли. Но это только начало! — подумал Айрапетов, направляясь к трапу.
Говорят, что времена Шерлока Холмса прошли. Так ли это? Следователю, работнику розыска и сейчас нужны воля, собранность. Он должен до конца овладеть искусством замечать мелочи, обобщать их, строить сложнейшие умозаключения. Но ясно и другое: работать в одиночку нельзя. Сыщику (не надо избегать этого слова, право же, в нем заключен глубокий смысл, — происходит оно от романтического «поиск») помогает весь отлаженный аппарат милиции, все его службы, звенья. К его услугам современная техника, высококвалифицированные специалисты всех отраслей знания, ученые. И, наконец, у советского сыщика тысячи добровольных помощников.
— Что же, покажем эти картинки всем участковым уполномоченным, — предложил начальник отдела внутренних дел Запорожского горисполкома, разглядывая фотографию. — Поможем, конечно, вам во всем. Тянуть не будем. Что касается кражи паспортов, то есть у меня одна мыслишка...
Было время, когда имя Васька-лещ было известно на все Запорожье. Да что там Запорожье. Знали его и в Кривом Роге, и в Николаеве, и в Никополе. Правда, слава у Васьки-леща была узко специальная. О нем слышали только работники милиции, ворье и шпана городских рынков. Васька-лещ считался если не самым удачливым, то во всяком случае весьма искусным вором-карманником.
— Три судимости в неполные тридцать лет, пожалуй, многовато, — убеждали его работники милиции, воспитатели исправительно-трудовых колоний.
И Васька-лещ, наконец, понял, что только заработанный рубль идет впрок и слаще он ста уворованных.
— Все, братва, завязал, — сказал он старым дружкам, заглянувшим в первый же вечер на огонек после освобождения из исправительно-трудовой колонии. — А будете лезть — вот! — И он слегка стукнул по столу кулаком с добрую пудовую гирю.
На другой день в проходную одного из заводов Запорожья вошел Василий Никандрович Кирилов. Васьки-леща не стало...
Много времени прошло с тех пор. Улыбнулась жизнь Василию Никандровичу. Улыбнулась ясными глазами девчонки из соседнего цеха. Теперь Василий Никандрович женатый человек, уважаемый на заводе и дома. Но по какому такому случаю оказался Василий Никандрович нежданно-негаданно в горотделе милиции на скамеечке перед кабинетом следователя?
Вот эта-то мысль и мучила его самого. День выдался неудачный. Днем, после смены, в трамвае у него вытащили двадцать рублей. И сумма вроде не так уж велика, а до слез обидно. Работал на совесть, а твои кровные рубли какому-то подонку на водку пойдут. Попадись он ему, Василий Никандрович его в порошок бы стер. И Кирилов в задумчивости бухнул себя по колену.
Приехал домой — новая неприятность. Дожидается его участковый инспектор и вежливо приглашает прогуляться в горотдел. Зачем? Не говорит. Надо, мол, и все. Вспомнил Кирилов тревогой загоревшиеся глаза жены и даже зубами скрипнул.
Неужто за старое? Нет, не может быть такого. Чист он перед законом. И все же в глубине души, где-то на самом дне, притаилось тревожное чувство. Страх не страх, а ожидание чего-то. Вздрогнул Василий Никандрович, когда открылась дверь и выглянувший в коридор молодой человек в штатском костюме сказал:
— Товарищ Кирилов, прошу.
Айрапетов сел за стол. Начинать разговор было трудно. Вот сидит перед ним человек, порвавший со своим позорным прошлым. Неожиданный вызов в милицию, несомненно, встревожил его, может быть, оскорбил. Не в первый раз приходилось капитану встречаться с людьми, в прошлом судимыми, а сейчас безупречными. А между тем разговор необходим.
— Вы, конечно, товарищ Кирилов, не знаете, да и не можете знать, по какому поводу мы вас пригласили,— начал Айрапетов.
— Вот что, гражданин следователь, — сбившись выпалил Кирилов.