— Я хотел сказать, — стараясь не обращать внимания на провокации Берри, произнес Скай, — что вы оба готовы простить кого угодно, но только не себя самих.
Берри внимательно посмотрела ему в глаза, обдумывая сказанное.
— Возможно. И поэтому мне кажется, что я никогда не прощу себя за то, что сделал со своими жертвами Орен.
— Ты не должна винить себя в том, что он спятил. Когда кто-то слетает с катушек, то потом, когда начинаешь изучать его дело, удивляешься чаще всего только одному — и как это не случилось с ним раньше. В том, что произошло, нет твоей вины.
— Я рада, что ты так считаешь.
— Это не просто разговор в постели после секса, Берри. Я действительно так думаю. Все ваши дела в «Делрэй» и то, что ты вменяешь себе в вину, не идет ни в какое сравнение с преступлениями Старкса. Кстати, какова политика компании в отношении работы, сделанной сотрудником, в случае если он покидает компанию?
— Все, что он сделал, остается «Делрэй», — тихо сказала Берри.
— А когда ушла Салли, она забрала свою работу?
— Я понимаю, куда ты клонишь. И все равно то, что я сделала, было нечестным. Сами мои мотивы были непорядочными.
— Ну хорошо, возможно, амбиции взяли над тобой верх. И ты немного смухлевала. Кое в чем повела себя неэтично. Но, как сказал Додж, забудь об этом. Отпусти свои воспоминания. Не позволяй им сожрать тебя заживо.
— Я не умею себя прощать.
— Этому можно научиться.
— Правда? — с недоверием спросила Берри.
— Да. Но тренироваться придется каждый день.
Берри коснулась его щеки.
— В тебе сейчас говорит опыт?
Посмотрев ей прямо в глаза, Скай ответил:
— Это я убедил всех в своем отряде, что мы можем доверять тому переводчику.
Понимая, что он имеет в виду, Берри снова положила голову Скаю на грудь и прижалась к нему покрепче. Скай пошел еще дальше. Он потянул Берри на себя, пока она не оказалась у него на животе. Она лежала спокойно, когда Скай нежно провел пальцем по ее позвоночнику. Он ласкал ее бедра и ягодицы, а Берри лежала неподвижно, и Скай чуть было не решил, что девушка уснула. Нельзя сказать, чтобы он сильно возражал против этого. Он готов был оставаться в таком положении еще много времени, но Берри неожиданно зашевелилась и застонала от удовольствия. Тогда ласки Ская стали настойчивее.
— Той ночью в доме на озере, — прошептал он, просовывая руку между их телами и подбираясь к низу живота Берри, — я лишь мельком увидел твое тело.
— Я так и подумала.
— Можешь не сомневаться. И я хотел увидеть его еще раз. Хотел с того самого вечера каждую секунду.
Скай продолжал ласкать ее, чувствуя на своей щеке прерывистое дыхание Берри.
— А теперь…
— Скай! — вскрикнула Берри.
— А теперь я хочу тебя.
28
Берри и Скай вошли в дом на озере через заднюю дверь с видом людей, слегка смущенных, но ни о чем не жалеющих. В кухне никого не было. В доме стояла тишина.
— Тук-тук! — позвала Берри.
— Я здесь! — донесся из столовой голос Кэролайн.
Скай крепче прижался к Берри, когда они проходили через кухню, и тихо сказал:
— Слава богу! А то я боялся застукать их за тем же, что отвлекло нас от завтрака.
— Шшш.
Оба почти крадучись прошли в столовую и застали там сидящую за обеденным столом Кэролайн совершенно одну. Несчастный вид матери тут же встревожил Берри.
— Что-то не так? — спросила она.
— Додж сбежал.
— Что значит — сбежал?
— Какая именно часть фразы тебе непонятна? — резкий тон ее ответа удивил всех, и прежде всего саму Кэролайн. Плечи ее поникли, и она поднесла руку ко лбу. — Прошу прощения.
Берри присела на ближайший стул и вопросительно взглянула на Ская. Тот пожал плечами, давая понять, что он тоже не знает, что думать по поводу такого неожиданного поворота событий.
— И когда он ушел? — спросила Берри.
— Он не вернулся из супермаркета. — Кэролайн нервно сплетала и расплетала пальцы. — Когда он не вернулся через полчаса, я позвонила на сотовый. Когда он не ответил, у меня появилось предчувствие… — Кэролайн едва сдерживала рыдания. — Я пошла в гостевую спальню, его вещей там не было. Он сбежал, — с горечью констатировала Кэролайн, и из глаз ее хлынули слезы.
Она с сердитым видом отирала их со щек.
— Я жила без этого мужчины тридцать лет. И все было хорошо. Даже больше, чем хорошо. А потом я увидела его, и… Всего четыре дня прошло, но он снова стал мне необходим. А теперь… — Она закрыла лицо руками, нажимая на глаза костяшками пальцев. — Я ненавижу себя за то, что снова плачу из-за него.
Никто не произнес ни слова, пока Кэролайн не отняла руки от лица.
Тогда заговорила Берри:
— Но ведь ваше воссоединение было вашим общим делом, мама. Вы провели вместе вчерашнюю ночь.
Кэролайн улыбнулась сквозь слезы и кивнула.
— И это было… хорошо?
Кэролайн тихонько рассмеялась.
— Как если бы мы не расставались на все эти годы.
— Тогда он не должен был просто вот так повернуться и уйти, не сказав ни слова.
— Но он сделал это.
— Он не делал никаких намеков на то, что собирается уехать? — спросил Скай.
— Что-то беспокоило Доджа. Я спрашивала его об этом вчера вечером и сегодня утром, но он заткнул мне рот, сказал, что мне почудилось, отшутился. Но я думаю…
— Что?
— Я думаю, Додж просто сделал то, для чего сюда приезжал. Плохой парень мертв. — Она беспомощно пожала плечами. — Наверное, Додж испугался долгого прощания.
Отодвинув стул, Скай встал и подошел к окну. Он засунул руки в задние карманы джинсов — Берри уже присмотрелась к этой его привычке и находила ее очаровательной.
Постояв так несколько минут, Скай повернулся к женщинам.
— При всем моем уважении, Кэролайн, боюсь, вы не правы. Или правы не до конца. Доджа действительно что-то беспокоило.
— Но что же?
— Когда мы уезжали из больницы после смерти Старкса, Додж рассказал мне о пропавшем у Берри браслете. Его очень нервировало, что он не в состоянии найти этому объяснения. И не может понять, тот ли браслет был на запястье Салли Бакленд. Додж ворчал, что дело это было дерьмом с самого начала, что Старкс не придерживался четкой схемы. А это очень странно для такого расчетливого сукина сына, который любит решать головоломки. Так что Доджу было не по себе вовсе не от страха расставания.
— И поэтому он сбежал, не сказав ни слова? Поэтому не отвечает на телефонные звонки?
— Он трус, — объявила Берри.
— Когда дело доходит до таких ситуаций, да, он трус, — подтвердила Кэролайн, беря дочь за руку и сжимая в пальцах ее ладонь. Печально улыбнувшись, она продолжила: — Даже если он не считал нужным попрощаться со мной, неужели ему не хотелось ничего сказать тебе?
«Так будет лучше для всех», — в сотый раз повторял себе Додж.
Пришел и ушел. Сделал то, что должен был сделать: защитил своего ребенка, вытащил дочь из передряги. Пойманный злодей стал достоянием истории. Его миссия окончена.
И личные проблемы, которым несколько десятков лет, тоже теперь разрешены. Он познакомился со своей дочерью. Между ними установились неплохие отношения — куда лучше, чем он смел надеяться.
Что же касается его и Кэролайн, Додж был уверен, что мир перевернется, прежде чем эта женщина снова согласится лечь с ним в постель. Но вчера ночью…
Стоп!
Если он позволит себе думать об этом, то развернет машину назад так быстро, что свернет себе шею. Любовь к Кэролайн, ее любовь к нему — это был бонус, подарок, которого он не ожидал и не заслужил. Он будет благодарен за это до конца своих дней. И закончим на этом.
Зачем портить все хорошее, что было, слезным прощанием? Уж лучше расстаться вот так.
Без него жизни двух его любимых женщин вернутся в привычную колею. Им будет не хватать его не больше, чем руки, вынутой из ведра с водой. Так говорил Доджу отец, когда он подростком угрожал ему, что уйдет из дома.
«Знаешь, что происходит в ведре воды, когда оттуда вынимают руку? — вопрошал родитель. — Очень скоро все выглядит так, как если бы этой руки там никогда и не было. Так что давай, иди. Посмотрим, будет ли мне до этого дело. И посмотрим, как долго ты прошляешься».
Все так и будет. У Кэролайн есть ее работа, которая поможет отвлечься. Берри волевая и талантливая. Она оправится от потрясения последних нескольких дней, и все в ее жизни будет хорошо. А если ей нужна поддержка, то рядом этот парень — Скай Найланд, — с огромными плечами и внушительными формами.
Но если помощник шерифа посмеет навредить его дочери и Додж узнает об этом, он вернется и убьет его.
Телефон зазвонил, наверное, в тысячный раз. И почему эта женщина никак не уймется?
Но на экране высветился номер Дерека. Он звонил уже второй раз за сегодняшний день. В первый раз Додж не ответил. Но сейчас он подумал, что вполне справится с разговором, и, сорвав телефон с пояса, нажал на кнопку и рявкнул:
— Да!
— Додж?
— А ты кому звонил?
Дерек усмехнулся.
— И тебе доброго здоровья.
— Привет.
— Привет. Как твои дела? Все в порядке?
— А что должно быть не в порядке?
— Мы с Джули волнуемся. Ты обещал звонить, а сам не звонишь.
— Я был занят.
— Ну и как там все прошло?
— Отлично.
— Тогда почему у тебя такой голос?
— Потому что с меня, скорее всего, возьмут штраф за курение в этой чертовой машине из проката.
— Так тебе и надо.
— Это дискриминация. Все, что мне нужно, это хороший адвокат, чтобы защитил мои интересы в суде. Но я не знаю ни одного.
— Бьешь ниже пояса. Значит, с тобой все в порядке, но что-то чертовски тебя разозлило. Что происходит?
— Ничего. Я уже возвращаюсь.
— Так быстро?
— Вылетаю сегодня. Может, завтра утром. Это кое от чего зависит.
— От чего же?
— Может, покручусь тут еще вечерок. Поем хорошей мексиканской еды. Видит Бог, в Атланте нет ничего подобного.
— Проблема, которая привела тебя туда, — она решена?