– Покажите нам что-нибудь в меру дерзкое. Да, Марина?
Ага. Например, хук справа.
Консультант не оставляет попыток вовлечь меня в процесс:
– Какие материалы предпочитаете? Шёлк, атлас, кружева, сетка, латекс? Цвет?
– Без разницы, – смотрю по сторонам ошарашено. – Хотя… Пусть будет траурный.
– Понятно, – закашливается мужик. – Что по аксессуарам? Чулки, пояса, подвязки, перчатки…
– Э-э-эм… – снова теряюсь перед таким ассортиментом.
– Может, есть особые пожелания? – продолжают меня заваливать вопросами. – Ролевые костюмы? Боди? Пеньюары? Корсеты? Бюстье?
Боже, да никакие мне пояса не нужны! И костюмы тоже никакие! Я вообще ни разу не затейница, и не секу в этих ваших прибамбасах!
На помощь мне приходит Гарик.
– Понимаете… Нам нужно просто встряхнуть отношения. И вот откуда нам знать: какими нитками пары нынче сексуальную жизнь укрепляют? Шёлковыми или атласными? Или, может, вообще нужна тяжёлая артиллерия, какие-нибудь наручники, плети?
– А то ж мы сейчас купим какую-то неправильную штуку, и ни черта ею секс не зашьётся! – иронизирую, холодно глядя на своего спутника.
– Просто покажите нам весь товар – вздыхает он. – Мы на глаз определим, какой нам нужен.
– Гарик, можно тебя на минутку?
– Марина, не торопись осуждать, – упавшим голосом просит он, когда мы отходим к стенду с презервативами. – В общем, к чему я это всё…
Она прочищает горло, поправляя воротник рубашки.
– К чему? – спрашиваю с вызовом.
– Ты отдаляешься. Почему ты постоянно отменяешь встречи? Тебе со мной стало скучно?
– Нам и раньше не было искромётно. С чего ты решил, что удобно – значит круто?
– Да что с тобой? – он начинает заводиться, повышает голос. – Я что, перестал удовлетворять тебя? Может, уделяю тебе мало внимания? Или ты встретила кого-то лучше? Что не так, Марина?
– Мне грустно оттого, что ты не понимаешь элементарного. Ты думаешь, что можно всё решить с помощью секса, а это так не работает. Безразличие – билет в один конец и ведёт он к разрыву. В общем, нам пора прекращать этот цирк.
– М-да, Марина… Я, конечно, поздно спохватился. Надо было тебя тащить в постель через загс.
– А чего тянул? Про запас держал? На случай если для жизни не найдёшь никого лучше? Штамп, конечно, бы нас спас! Ага, непременно…
Я нервно смеюсь, накаляя его ещё больше.
– Вот как ты заговорила? – цедит он сквозь зубы. – Ты же первая и топила за свободные отношения. Что так резко изменилось?
– Оу! – удивляюсь неожиданной формулировке. Я-то думала, что мы не ходим налево по умолчанию. – Так ты бы пустил в нашу постель третьего? А если бы я в него втрескалась? А если бы в кого-то втрескался ты? О том, что этим можно унизить, думал?
– Я не так выразился! Я же говорил, что не стану терпеть рядом с тобой других мужчин.
А юного мальчика стал бы?!
Некоторое время мы испепеляем друг друга взглядами.
Неправильно упрекать его в том, что сделала я. И то, что мне не оставили выбора, не оправдание. Но я и не собираюсь морочить Гарику голову. Неважно третий – эпизодичен или засел у меня в голове. Мы больше не можем считать себя парой.
– Сегодня я с тобой встретилась, чтобы попрощаться, Гарик.
Ну вот и всё. Отворачиваюсь.
Консультант даже видом не показывает, что слышит нашу перепалку, смахивает себе невидимую пыль с полки разнокалиберных резиновых членов. Я вдруг ловлю себя на мысли, что не отказалась бы купить резиновое сердце… Сбоку раздаётся зрелый женский голос:
– Здравствуйте, Феликс!
С кислым лицом консультанта на глазах происходит метаморфоза, он чуть ли не с поклонами бросается к холёной посетительнице.
– Здравствуйте, Нонна, здравствуйте, дорогая! Вы сегодня за чем? Нам тут такой гель для сужения интимных мышц привезли – вторая девственность! А ещё новый лубрикант с пролонгирующим действием – я помню, вы как-то спрашивали. – Нет-нет, я не за этим! – Звенит она шикарными браслетами, полоснув по нам с Гариком раздражённым взглядом. – Мне бы бельё. Ну знаете, утягивающее… я в прошлый раз спрашивала. Не завезли такого случайно?
Мне становится совсем уж неуютно. Гарик молча идёт следом, придерживает передо мной нити стекляруса.
– Давай пройдёмся по ночному городу напоследок?
Я не против. Мы до рассвета бродим по сонным улочкам, впервые, наверное, просто общаясь ни о чём как близкие люди.
– Я без тебя загнусь! – шепчет Гарик, проводив меня до здания театра.
– Бред. – Уворачиваюсь от попытки поцеловать меня. – Если я останусь, ты счастливее не станешь. Жить в вечном холоде и равнодушии не вариант. Прощай.
Жду, когда он исчезнет за поворотом, набирая сообщение Надьке. Опять иносказательно лечу ей мозг.
«Перевожу на человеческий: если ты куда-то собралась с Солнцевым, смело шли его на хрен и будет тебе счастье» – в лоб поясняю мысль.
Семь утра, самое время…
«Коротким он настрадаться не успеет».
«Надь, а давай махнём куда-нибудь вечером? Пожалуйста».
«Марин, завтра я вся твоя».
Совсем забыла, сегодня юбилей её бабушки, а ехать далеко. Ладно, что-нибудь придумаю. Мажору когда-нибудь надоест меня караулить.
Когда-нибудь. Но не сейчас…
Хлопает дверь чёрной ламбы. Мне бы нырнуть во двор, но я стою как вкопанная. Мои ноги вросли в тротуар, и вряд ли способны шагнуть без буксира.
Семь утра, мать его! Он что, с вечера в машине ждёт?..
Лиам неторопливо надвигается, зло отщёлкивая окурок в урну.
Пауза настолько длинная и неловкая, что хочется сквозь землю провалиться. Ему даже не нужно спрашивать, где я была: это и так ясно, видел своими глазами.
Глава 13
Лиам
Не так я хотел познакомиться с матерью Марины.
Она предположила, что мне нужен частный урок. Я не стал отрицать, а она не стала скрывать удивления тем, что дочь могла уйти, мне не перезвонив.
Куда ушла? По личным делам.
Другими словами: «не твоё дело»…
Лицо до сих пор горит, будто меня по щекам отхлестали. Как мальчишку, пойманного у замочной скважины! Только «подсмотренные» картинки в моём воспалённом ревностью мозгу не исчезают. С каждым часом они всё более откровенные, похабные…
Кровь закипает.
Марина… Ты же такой настоящей казалась. Почему нарываешься?!
Время ползёт еле-еле… Нервы накаляются, и просто чудо, что я до сих пор не покрыт волдырями.
Через дорогу стоит круглосуточный ларёк. Впервые в жизни покупаю сигареты. Отец много курит, когда нервничает. Реально помогает, что ли?
Делаю первую затяжку. Закашливаюсь. Глаза слезятся, кажется, выплюну лёгкие…
Кругом обман.
Мне тошно. Мне плохо оттого, что я не могу выключить мысли и просто ждать. У меня какая-то больная потребность истязать себя, представляя Марину героиней порно, где второй участник кто-то другой, не я. Дождусь и… не представляю, что буду делать!
К утру от никотина кружится голова. Город просыпается, а у меня сна ни в одном глазу, дёргаюсь как псих на шаги прохожих. Жажда ломать зашкаливает. Заслышав неторопливый стук каблуков, вскидываю голову. Сердце сбивается с ритма…
Всё в точности как представлялось: он, она и между ними – мой безмолвный вопль.
Странно то, насколько снаружи я собран. Словно и не кипел в собственной ярости часы напролёт. Для срыва чего-то пока не хватает.
Мои ноздри вздрагивают от ярости, когда мужская рука тянется к Марине. Но нет, она расслабленно уворачивается. Он не настаивает, уходит. Пусть чешет пока. Человека найти не проблема…
Как будто прибитый к креслу, ищу на её лице эмоцию, которая расскажет всё честнее слов, потому что глаза мне говорят одно, а слух другое. Я уже не знаю, чему верить.
Марина не торопится уходить, но и не смотрит вслед. Сосредоточенно печатает что-то в телефоне. На губах улыбка мягкая такая, нежная. Как у той Маришки, что была со мной на набережной. Была не только телом…
Господи, кто б знал, как звенит во мне ожидание… Но мой телефон молчит…
Кому она пишет?! Меня начинает трясти. Хлопаю дверью, выкидываю окурок.
Марина почему-то приходит к выводу, что я кинусь следом за её франтом, и бросается мне наперерез.
– Гарик не виноват! – Налетает на меня, защитница…
Это задевает.
Останавливаюсь. Прохладные ладони холодят грудь через ткань футболки. А внутри горит всё. Мне тесно. Мне, бляха…
– А кто виноват?!
Ревность кипятит мою кровь, мне хочется наорать на неё грязно, грубо. Но во рту всё пересохло, и голос подводит. Влюблённый мальчишка внутри меня не произносит ни звука. Так бы давно обложил за это вот всё. Перевожу мутный взгляд в конец улицы. Там уже нет никого. А жаль. Мне всё-таки нужно на ком-то вымесить злость, разбить себе кулаки, проораться.
Марина обхватывает в ладони моё лицо, возвращая всё внимание к себе.
– Мы расстались… я клянусь… Я…
– Почему? – перебиваю.
Вжимаю Марину в себя. Дышу теплом её шеи, как больной, теряя голову.
– Что почему?
– Почему защищаешь его? Если вы чужие теперь.
Её губы дёргаются в болезненной улыбке.
– Не бывает чужих бывших, Лиам. Всё, к чему мы хоть раз прикасаемся, нас меняет… оставляет свой отпечаток, понимаешь?
– Хочу к тебе прикасаться. – Требовательно оттягиваю вниз густые волосы, заставляя её закинуть голову.
Марина айкает мне в рот, пытаясь отстраниться. С коротким стоном проскальзываю языком между приоткрытых губ. Вбираю с её беспомощным выдохом каждую ноту протеста, что наполняет грудь углями, и оседает в паху потребностью промотать время вперёд, в момент, где мы сможем уединиться.
– Лиам!
– Сядь в машину, Маришка.
До отеля добираемся меньше десяти минут. Меня не волнует количество звёзд и звукоизоляция стен. Я существую в моменте, где важен только гудящий в крови адреналин.
Щелчок замка проходится по позвоночнику щекоткой. И духота, и блёклые обои, и запах табака, и пыль, и скрип паркета – всё исчезает перед притяжением. Здесь нет ничего лишнего. Только мы.