Лёгкие наркотики для практика её уровня были баловством, не влияющим на здоровье, вот только проблем с законом это не отменяло. Так что её текущий наниматель в прямом и переносном смысле крепко держал её за подтянутую тренированную попу. Поскольку познакомились они через постель, то девушке, обученной как витязь и имеющей природный талант, легко справляющейся с обязанностями инструктора, отводилась ещё и роль наложницы.
Хорошее в её положении было, хоть и мало. Её любовник, человек занятой, уделял ей не так много времени, чтобы выбешивать, да и к тому же давал полную свободу, в том числе и личной жизни. А ещё щедро одаривал, так что преимущества золотой клетки она осознавала.
Лишь ущемлённое самолюбие иногда бастовало против такого положения, но затыкалось после очередного дорогого подарка.
Когда открылась дверь, Любовь представляла из себя строгую наставницу закрытого учебного заведения.
— А это наш инструктор…
Директор несла свою привычную официальную болтовню, пока Люба рассматривала вошедших. Графа Гриднева она мельком знала и считала хорошим мужиком, очень уж тот походил на её отца. Второй вошедший на миг захватил всё внимание женщины.
Молодой мужчина, стоило ей взглянуть в его лицо, сразу же был мысленно облачён в свадебный костюм. За несколько секунд Любовь успела представить, помимо свадьбы, первую, вторую и ещё десяток брачных ночей, а также три, нет, пять миленьких детишек, трёх мальчиков и двух девочек. Этот мужчина был полностью в её вкусе, и явно это понял, располагающе улыбнувшись.
— Иван Бобров, — назвал себя гость, когда директор подошла к взаимному знакомству.
В мыслях, на глубине души, Люба была бы рада оказаться с ним наедине, где-нибудь подальше от камер, директора, обязанностей, поручений, да вообще всего мира, но должна была оставаться профессионалом.
— Рада познакомиться, — коротко ответила она.
— Давай оценим навыки нашего временного подопечного, — тут же перешла к главному директор.
Любовь прошлась взглядом по одежде Ивана.
— Мне не потребуется форта, — опережая вопрос инструктора, уведомил тот. — Одежда не имеет значения, я могу двигаться в чём угодно.
Для практика с пятого уровня это было абсолютной правдой.
— Тогда пройдёмте.
Все четверо перешли в зал. По пути Иван молчал, как и Любовь, болтали только офицер безопасности и директор. Тренировочный зал для поединков пустовал. Кроме круга на полу из твёрдой резины, здесь не требовалось никакого инвентаря. Любовь сбросила с плеч спортивную толстовку, оставив её на полу за пределами круга. Её костюм состоял из облегающего бюстгальтера и лосин, дополнялся спортивными ботинками на ногах. Кроссовки в империи не жаловали.
Иван снял куртку, бросив её рядом с толстовкой. Заморские чёрные джинсы выглядели достаточно свободно, чтобы не мешать движению, а щёгольская рубашка на теле… Что же, если он хотя бы на стабильном четвёртом круге, она ему тоже не помешает.
— Для начала посмотрим, как у тебя с физическими способностями.
Они находились на расстоянии двух шагов, на расстоянии прямого удара ноги. Люба встала в нейтральную стойку, одновременно начав разгонять ядро, вызвав у гостя мимолётную улыбку. Он никаких стоек не использовал, имея вид спокойный и расслабленный.
— Я готов.
Инструктор без предупреждения нанесла прямой удар ногой со скоростью и силой пика четвёртого круга. Для неё самой — медленный и слабый удар. Для Ивана, впрочем, тоже. Он легко блокировал удар открытой ладонью. Инструктор пошла в атаку, постепенно наращивая скорость и силу. У неё не было нормальных оппонентов, противников её уровня, и привыкшая к пусть сильным в потенциале, но неопытным ученицам, поначалу она опасалась покалечить гостя.
Опасения рассеялись довольно быстро. Уже через полминуты Любовь, ещё сохраняя скорость и силу хорошего пятого круга, вовсю пользовалась преимуществами своего седьмого. Например: почти игнорировала необходимость в точке опоры. Понятия неудобной позы для неё не существовало, она не могла потерять равновесия, способная перенести центр тяжести в нужную точку.
А ещё через десяток секунд перестала сдерживаться вовсе. Не применяла особых техник и искусств, но не сдерживалась в остальном. И чувствовала, что они с Бобровым наравне.
Противники обменивались ударами и связками, использовали руки и ноги, колени и локти, жёсткие блоки и уклонения, отводы ударов и захваты. Люба двигалась активнее, перемещалась вокруг практически не сходившего с места Ивана. Он держал её на дистанции, сильными ударами ног или толчками всем телом, отбрасывая каждый раз при попытке сблизиться.
А в комнате, скрытой в недрах дворца, собирали информацию. Доктор возбуждённо покачивался на месте, бегая взглядом по цифрам и графикам.
— Как необычно. Очень необычно. Но это оно! Оно! Оно возможно!
— Что именно, доктор? — поинтересовался мужчина.
— Stabilis resonantia! Deus ex machina! Ядро резонирует само в себе, не воспринимая внешних помех. Духовное тело существует на константных частотах. Великолепно!
Доктор настолько возбудился, что отложил свой кубик, который всегда крутил одной рукой.
— Но он не подключён ни к какой машине. Что его стабилизирует?
— Не задавайте мне вопросов, на которые я не могу ответить! — выкрикнул доктор.
Мужчина вновь никак не отреагировал на его восклицание.
— Достаточно. Этого хватит пока. Мне нужно всё обработать. Или… Или нет. Пусть попробует обучить его паре самых простых духовных приёмов. Хочу видеть, как он формирует слова силы.
Высокий мужчина поднял к губам микрофон.
— Любовь, я рад, что тебе нравится, но успокойся. Покажи ему пару самых простых трюков, пусть попробует повторить.
Инструктор послушно остановила бой и перешла ко второй части. Какое-то время потребовалось ей для объяснения, а затем гость начал практиковаться. Доктор, глядя на цифры, задрожал, бормоча что-то себе под нос. А высокий мужчина думал. Думал, что наблюдаемое им не может быть следствием использования Копья Лонгина.
Глава 10
— Учебную технику он освоил за четырнадцать минут. Док был в экстазе. Наглядное доказательство его теории, — мужчина насмешливо улыбнулся. — Человечество четвёртую тысячу лет занимается культивацией. И всё это время мы делали всё неправильно. Носили круглое и катали квадратное.
Он вёл свой рассказ, сидя на удобном диванчике в небольшом светлом кабинете. Собеседниками ему выступали трое. Мужчина под пятьдесят, стоявший у камина и смотревший на пламя, будто и не участвовавший в разговоре. Бархатный халат, что он носил, был расшит золотыми гербами империи.
Вторым был господин лет тридцати — тридцати пяти, в европейского кроя пиджаке. Он сидел на другом диване, положив на колени элегантную трость. Из гладко выбритого лица торчала длинная сигара, дававшая ароматный сладковатый дым. На руке его красовался перстень с гербом империи.
Третий — мрачный господин в военной форме, не старый, но с проседью в пышной бороде. На погонах формы вместо обозначения звания также имелся герб Империи.
Великий Князь Муромский Олег Дмитриевич, и три его сына, такая компания собралась в кабинете Фамильного Дворца. Муромские были частью Императорского Стола, одиннадцати родов, способных претендовать на императорскую корону. Когда-то родов, пошедших от Рюриковичей, было сорок три, но остальные не смогли договориться и поубивали друг друга.
— Мне кажется, ты делаешь преждевременные выводы, Кирилл, — обратился к брату мужчина в военной форме.
— Нет, Саш, никаких преждевременных выводов. Я, конечно, не настолько хорошо разбираюсь в том ворохе цифр, как наш добрый слегка чокнутый доктор, но работаю с этим проектом уже достаточно долго. Теорию доктора ты знаешь. И даже сам участвовал в тестах прототипа, так что на себе успел всё почувствовать, — настаивал Кирилл.
— Только вот прототип надо было перевозить на железнодорожной платформе, — вставил слово третий брат. — И работал он только с самыми примитивными приёмами.
— Не спорю. Но у нас была сырая технология. И я теперь уверен, что подход Сбышека неверен, — Кирилл поморщился. — Жаль, столько времени и ресурсов на это угробили.
— Ты хочешь вернуться к разработкам Франклина? — удивился всё тот же брат.
Но Кирилл отрицательно покачал головой.
— Копьё Лонгина стабильно поджаривает испытуемого. Его теорию мы отвергли не просто так, а ошибки этот осёл исправлять не желал, возомнив себя непризнанным гением. Ещё Митсуя влезла, чтоб их…
Практик воздержался от резких высказываний. В тот момент, когда они окончательно разругались с ещё живым Франклином, идея затолкать его поглубже и заставить батрачить на второстепенных направлениях, казалась удачной. В Бобровской ECS строптивый учёный вёл важные проекты, а своим обожаемым Копьём занимался по остаточному принципу. И почти закончил второй важный этап, часть стабилизатора. Егор, третий брат, верно отметил, что сейчас прототип неприлично велик. Одна из проблем — вычислительные мощности. Стабилизация ядра практика требует таких расчётов, для которых необходим переносной суперкомпьютер. Франклин же нащупал алгоритм стабилизации, массив формул, с которым легко мог справиться и калькулятор. Франклин, ещё работая над Копьём, вычислил, что каждое следующее колебание ядра есть резонанс от предыдущего, и, имя формулу стабилизации прошлой волны, расчёт стабилизации новой волны упрощается многократно. Его устройство всё ещё имело размер большого заплечного рюкзака, но это хотя бы уже не грузовой прицеп.
— Но этот парень, Бобров. На него же воздействовали Копьём? — спросил Александр.
— Не факт, — отрицательно покачал головой Кирилл. — У немногих выживших после контакта с Копьём наблюдается ряд общих изменений в духовном теле. Господин Бобров чист, ни намёка на что-то подобное.
— Франклин мог изменить действие Копья, доработать. Либо здесь имеют место личные особенности Боброва, — продолжил Александр.