ю сонату Бетховена, которую называют «Буря». Техника была у него превосходная, он ни разу не ошибся, ни разу не сфальшивил, учитывая то, что играл с закрытыми глазами. Я чувствовала себя дилетантом, глядя на такую игру. В итоге мы постановили, что играем для себя, а на мнение других нам откровенно плевать. Я вспомнила, что играла Евгения Дога «Сонет». Абель о таком не слышал и с явным интересом слушал, закусив губу. Русские классики и современники прошли как-то мимо него, но в целом он постановил, что, не смотря на мою «ужасную игру», звучит «сносно».
Разошлись по комнатам мы в два часа ночи. Я лежала, обнимая подушку, и думала о том, что это так удивительно попасть в другой мир, чтобы встретить того, с кем мне действительно интересно. О чем думал он в этот момент, ни мне, ни науке, увы, не известно.
Пятница началась с того, что ко мне подошел Ренель и позвал к себе в кабинет.
- Есть разговор, - вздохнул директор, - Зайди, пожалуйста, ко мне.
- Отличная мысль, - согласилась я, вспоминая инцидент недельной давности, который начался примерно с таких слов, - Я уже неделю назад была у вас в кабинете. Это – у нас теперь традиция – пытаться убить меня по пятницам? Или вы хотите отсыпать мне кошачьего корма? Или припасли для меня новый тулуп?
- Я и пальцем тебя не трону, - заметил Ренель, стараясь не цыкать зубом.
Я нехотя встала, взяла ручку и бладбук, чтобы в случае чего успеть написать письмо о том, что меня снова пытаются сожрать. Письмо у меня было заготовлено. Галочку поставить я всегда успею.
Я села в кресло. Ренель подошел к окну, заложил руки за спину.
- Я хотел попросить у тебя прощение за тот инцидент. У меня до сих пор в голове не укладывалось, как, где и при каких обстоятельствах вы познакомились, и чем ты его привлекла. А сейчас я начинаю понимать. Я смотрю на тебя со стороны и думаю…
«Лена – это не только ценный мех на плечах, а и пять литров диетической, легкоусвояемой крови!»
- … а ведь на его месте мог бы быть я, - закончил свою мысль директор, задумчиво глядя в окно, - Юридически ты принадлежишь мне, а не ему… И поверь мне, я от тебя не откажусь. Я понимаю, что те, кто ко мне приходили и хотели выкупить тебя, приходили по его просьбе. Представляю, как ему невыносимо думать о том, что ты принадлежишь другому. Но я еще раз повторяю, что не собираюсь тебя продавать. Передай ему мои слова. Пусть он меня тут хоть убивает. Я принципиально отказываюсь это делать.
Тараканы подавились хлебными крошками, закашлялись, глядя на экран. Одного бедолагу на задних рядах вообще стошнило в проход.
- Он что? Упал случайно по дороге на работу? – возмутился первый ряд.
- Ну конечно, - ехидно заметила какая-то тараканиха, - Когда женщина соответственно одета, когда она хорошо выглядит, тут любой клюнет. И не важно, вампир или человек!
- Главное, чтобы за чужой счет! – согласилась ее подруга, - Типа, тебя тут приодели, отмыли, почистили, накормили, обогрели, а я тут внезапно присмотрелся, и понял, что ты очень даже ничего… А как же я этого раньше не замечал?
- Это все? – равнодушно спросила я, вставая с кресла.
- Да, это – все, - ответил Ренель, стоя ко мне спиной, - Хотя, нет. Знаешь, когда у вас с ним не сложится, я с удовольствием заберу тебя себе, Гетера Эдлера. Тебя так все называют. За глаза, разумеется.
Тараканы построились в рядок. Вышел один таракан, отдернул фрак и взмахнул лапками. И они затянули стройным хором:
«Ничего на свете лучше не-е-ету, чем просить у друга сигаре-е-ету! Пусть другие брезгуют придурки! Нам любые дороги оку-у-урки!»
Декорации изменились.
На импровизированную сцену тараканьего симпозиума вышел старый таракан, достал доклад и включил слайды. На первом слайде красовался Ренель.
- Кхе-кхе. Я представляю вам новый вид мужчин. Мужчина – падальщик. Он ничего не предпринимает, чтобы завоевать женщину. Он предпочитает тех, кого кто-то уже завоевал, одел, обул, накормил. Он просто ждет удобного момента, когда отношения дадут трещину и появляется на горизонте. Многие женщины от отчаяния или в отместку бывшему соглашаются с предложением падальщика. Доклад окончен. Будьте так любезны, занесите его в классификатор «Плавали-видели», сразу после «Нытика обыкновенного».
- Я смотрю на тебя и думаю. Сколько ты сможешь пресмыкаться перед ним? Насколько у тебя хватит терпения? Сколько он будет вытирать об тебя ноги? – спросил Ренель, усмехаясь.
Я вспомнила игру на рояле и решила не посвящать пытливого директора, в подробности моей личной жизни и совместного с Абелем досуга.
Таракан – докладчик закашлялся, попил водички из бутылки. Мимо него прошел вонючий бомж, тоскливо глядя на стакан.
- Допивать будете? – просипел он, протягивая свои грязные руки к бутылке.
Я встала и вышла. В три часа дня пришла незнакомая молодая светловолосая упырица. Одета она была очень вульгарно. Глубокое декольте, высокий разрез на юбке, яркий макияж. Приземлившись в кресло, она взяла каталог. Цыкнув зубом пару раз, она открыла его на первой попавшейся странице, не сводя с меня пристального взгляда.
- Вас что-то интересует? – спросила я, стараясь быть предельно вежливой.
- Интересует, - ядовито ответила она, не сводя с меня глаз, - Интересует, как он позарился на такое убожество, как ты? Я смотрю на тебя и думаю. И что? Ты - далеко не красавица. Я бы даже сказала, что ты – страшненькая. Ты себя в зеркале видела? Так пойди, посмотри. Он, видать, совсем отчаялся меня вернуть, раз решил связаться с тобой. Ты ведь понимаешь, что ты – всего лишь декорация. Декорация для того, чтобы я понервничала. Это вполне в его стиле. Скажи ему, что я его прощаю. Но, поверь мне, обычными безделушками он не отделается. Но если он купит мне вот этот замок, то тогда, возможно, я его прощу…
Да, сегодня определенно замечательный день. Вот и какая-то бывшая пришла выяснять со мной отношения. Романтично, однако. Я прекрасно понимаю, что Абель далеко не святой, но я тоже нимб по утрам не начищаю. Я зевнула и спокойно занялась своими делами. У меня на почте висела куча писем, на которые надо ответить. Я сидела и отвечала. Часы тикали.
- Эй! Ты че меня игнорируешь? А! Правда глаза колет? Я с тобой разговариваю? – возмутилась упырица, цыкнув зубом и закинув ногу на ногу.
Первое письмо отправлено. Теперь переходим ко второму. Я зевнула. Упырица психанула, швырнула каталог и демонстративно направилась к двери. Смешная, ей богу. Пришел какой-то молодой, светловолосый упырь с неприятно большим ртом и полными губами. Такое чувство, что к его лицу прилипло два промасленных вареника. Он пристально смотрел на меня, листая страницы, не глядя.
Дверь открылась, и появился Ренель. Сощурив глаза, он взглянул на посетителя и повел его с каталогами в свой кабинет. Через пятнадцать минут посетитель вышел, одарив меня пристальным взглядом.
Ренель присел на мой стол спиной ко мне и сказал, когда дверь за посетителем закрылась.
- Знаешь, кто это? Это – отпрыск очень богатого и знатного семейства. И зовут его Алонсо. И мне не понравилось, как он на тебя смотрел. Будь осторожна. Не езди с ним ни на какие показы. Я лучше сам съезжу. Как только он придет – пиши мне. Он всегда привык к тому, что получает все, чего хочет. Его отец никогда ему ни в чем не отказывал. Я имел с ним дело пару раз.
- А с чего это ты стал таким заботливым? Сидишь тут целыми днями? – нахально поинтересовалась я, глядя в спину директора.
- Спроси у своего Эдлера, почему вместо того, чтобы заниматься своими делами, я сижу … здесь, - огрызнулся Ренель, - Как будто у меня других дел нет!
- А где остальные? – поинтересовалась я.
- Брисса взяла отгулы, Лемира в отпуске. Кстати, а где дед? Надо будет ему написать.
- А что медальон меня не спасет от этого Алонсо? – поинтересовалась я, вспоминая два противных вареника в нижней части лица. Меня чуть не передернуло от омерзения.
- Я бы не стал рисковать. Ты знаешь вообще, чей это медальон? – поинтересовался Ренель, - Я историей увлекаюсь. Собираю артефакты определенной эпохи. Так вот – этот медальон из моей личной коллекции. Он принадлежал одному человеку. К сожалению, он погиб. Давным-давно. Мне вообще нравится все, что связано с охотой. Так вот, люди под предводительством этого человека охотились на нас. Однажды они пришли в наш мир, устроили такую кровавую бойню, что мало нам не показалось. Но нам удалось отразить нападение. Мы убили охотников. Всех до единого. Но поверь мне, это были худшие времена в нашей истории.
- А как их звали? – спросила я, держа в руках медальон.
- А мы имен у них не спрашивали. Как – то до знакомства дело не дошло. Но они погибли. Когда они пришли сюда, они знали, что выхода отсюда нет. Они шли на верную смерть. Они пришли сюда за одной вещью, которую хотели заполучить, а вместо этого полегли. Мой предок участвовал в этом поединке. И, скажу тебе честно, я ими восхищаюсь. Я восхищаюсь их предводителем. Как охотник охотником. Кстати, к чему я тебе это рассказываю. У меня есть личная просьба. Пусть Эдлер вернет мне лицензию. Я так с голоду умру.
- Так он у тебя лицензию отобрал? – наигранно наивно спросила я, подкладывая кулачок под щеку.
- Да! И теперь я за тебя отвечаю головой. В рабочее время. Опять кровь кончилась? – вздохнул Ренель, - Я дам тебе визитку, закажи. Никогда не думал, что меня и фюрста будет объединять общая собственность. Так, собственность, давай, работай. Выставь дом с горгульями на продажу. Он снова свободен. Кстати, наши «Сумерки» переписали.
- Неужели? – вздохнула я, удивляясь разговорчивости Ренеля. Сегодня он просто в ударе. Даже зубом ни разу не цыкнул. Привык, наверное. Или цыкать больше нечем.
- Размазали на три книги. «Утро», «Полдень» и «Смеркалось». Там вампирша попадает в семью людей. Ей там парнишка приглянулся, - начал Ренель.
- Не надо мне все пересказывать. Чем дело кончилось? – поинтересовалась я.
- Кончилось все хорошо. Она их сожрала. Правда, не вижу смысла размазывать это на три книги. Парнишку она сожрала в последней главе. Муть, короче, - вздохнул директор,- Ты про лицензию не забудь…