Потом кто-то из компании додумался пролить на клавиши содержимое бокала. Шутка показалась очень забавной. Упырица провела пальцем по окровавленным клавишам и облизала его. Я стояла и молча смотрела, как другая упырица в нежно розовом взгромоздилась прямо на крышку и разлеглась, томно попивая из бокала. Она скинула туфельку и стала тыкать пальцем ноги по клавишам. Потом ее сменила другая, в синем. Это у них мода такая здесь.
- Вот это – стул, за ним сидят. Вот это стол - на нем едят… - заметили тараканы, - А вот рояль, нам сидят, едят, лежат. Короче, вещь - универсальная, в хозяйстве незаменимая.
Потом, неосторожно повернувшись, «наездница на рояле» умудрилась опрокинуть стоявший рядом бокал, и он упал внутрь инструмента. Бокал достали, но он был пуст.
- Так будет лучше звучать! – усмехнулся какой-то молодой упырь в красном, - Кровавая музыка. То, что надо!
Я уже собралась уходить, как меня окликнули.
- О! Человек! Как интересно! Я читала, что в Криоре завелся человек! – усмехнулась упырица, восседающая на рояле.
- Блохи завелись на собаке! – возмутились мои тараканы, - И глисты у кошечки! И любовник у тети Светы, хотя она уже отчаялась и завела кота!
- Люди! Фу! – пренебрежительно усмехнулся роскошно одетый молодой упырь в белом, облокотившись на рояль, - Они – просто скот, который пасется в своем мире, чтобы в будущем стать кормом для нас. И как человека ни одень, он - как был человеком, так человеком и останется. А я-то думаю, почему она так смотрит? Она рояль в первый раз в жизни видит.
- Представьте себе, не в первый раз. И не просто видела, а еще и сидела за ним, - едко ответила я, чувствуя небывалый прилив храбрости. Еще бы, после половины бокала крепкого вина, я становлюсь очень дерзкой.
- Да неужели? – удивилась упырица, поворачиваясь в мою сторону, - Еще скажи, что ты умеешь на нем играть!
И тут во мне взыграла гордость за весь род людской. И вино, выпитое натощак после трудного дня. Тараканы были настроены воинственно и решительно.
- Давай, Лена! Покажи кровососам, что ты умеешь! Одному показала – покажи остальным! Знай наших! Ик!
- Только не нервничай! Давай что-нибудь такое, чтобы душа развернулась и свернулась, - постановили усатые.
Обидно, что нас, людей, считают какими-то умственно отсталыми. И кто? Какие –то упыри, которые играют одним пальцем. Да я по сравнению с ними – лучший пианист местной филармонии, дающий концерт на утреннике в детском саду. Про Абеля я вообще молчу. Там где мы учились, Абель преподавал. Даже моя учительница музыки расцвела бы от восхищения, услышав, как он играет!
- Разрешите, - дерзко усмехнулась я, подходя к инструменту. Давясь смешками, мне уступили место. Я попросила слугу, который стоял неподалеку, принести тряпочку, и протерла клавиши от крови. Евгений Дога. Сонет.
Я стала играть. Весь мир растворялся. Над ухом кто-то цыкал, но я не обращала внимания, осторожно придавливая педаль. Нет, дома педаль мягче. Рояль был немного расстроен. На нем, очевидно, никто не играл. Я вспомнила клиента, которого неделю назад возила на показ.
- А сюда я поставлю рояль! – заметил он, прикидывая размеры комнаты.
- Вы умеете играть? – поинтересовалась я, сразу же проникаясь к нему симпатией.
-Еще чего! Просто без рояля как-то несолидно, да и комната кажется пустой… - заметил он, цыкнув зубом, - Пусть дети на нем катаются!
- А на стенку повешу гитару, - передразнили его тогда мои тараканы, - Чтобы стенка не выглядела пустой. А в коридоре поставлю арфу. Чем не филармония? И умные книги расставлю в шкафу по цвету корешка! Я их не читал, но пусть думают, что я – эрудит!
- Ха! Это у них повод для знакомства… Красавица, а пойдёмте-с ко мне домой. У меня рояль есть, - заметил какой-то таракан, сочно произнося слово «рояль».
Нет, конечно, здесь были музыканты. И неплохие. В большом зале играет очень красивая музыка, так что не надо думать, что все упыри считают рояль – тумбочкой и постелью. Не все. Но считают. Впрочем, как и люди. Понты, они и в Сумрачном мире – понты. Так что в мастерской по изготовлению музыкальных инструментов, которая находится в трех кварталах от «Кровавых уз», всегда есть клиенты. Я однажды туда заходила. Сначала мне попытались продать скрипку. Потом поинтересовались, умею ли я петь? Я ответила отрицательно. Тогда мне предложили валторну, но оценив мое хлипкое тельце, продавцы сделали вывод, что я не потяну валторну и сбегали за флейтой. Агрессивный у них маркетинг. Еле ноги унесла. Чуть гобой со скидкой не купила, лишь бы отстали.
Играла я самозабвенно, с удовольствием, глядя на вытягивающиеся лица упырей. Судя по тому, что количество «слушателей» росло, увидеть человека – это одно, а увидеть человека за роялем – совсем другое. Это то же самое, в их понимании, что поющая хаски и рисующая макака.
- Я понты не лимоню! – гордо выдал таракан-инвалид, положив лапку на сердце, - Мне за весь род людской обидно!
Я краем глаза следила за реакцией зрителей, которых становилось все больше и больше. Какая-то упырица слева, одна из той компании, которая «каталась на рояле», хотела выплеснуть мне на белое платье кровь из своего бокала. Но молодой упырь в красном ее остановил, мол, ты знаешь кто это? Лучше не рискуй. Закусив губу острым клыком от досады, она осушила бокал, с ненавистью глядя на то, как я играю.
И тут я увидела, что крышка, которую «держал» молодой упырь в белом, умостившись слева, резко опускается вниз, мне на руки. Но не тут то было. Она не упала мне на пальцы. Кончик трости удержал ее и вернул на прежнее место.
- Простите, фюрст, я ее случайно зацепил… Мои извинения,- с поклоном произнес молодой упырь, с досадой глядя мне за спину и отходя подальше. Абель подал мне руку, помогая мне встать.
- Пойдемте. Здесь вам больше делать нечего. Концерт окончен.
Слушатели поцыкали и пошли обратно к фонтану, обсуждая увиденное и услышанное.
- Мне стало обидно, что они ведут себя, как свиньи, считая людей каким-то мусором, - мрачно буркнула я, вспоминая вытянутые от изумления лица.
- И вы решили метать бисер перед свиньями? – усмехнулся Абель, - Ну что ж. С них вполне достаточно. С вас тоже. Дома наиграетесь всласть.
Нас проводили в «нашу» комнату. Я шла и думала, у кого больше неприятностей. У меня из-за него или у него из-за меня? По предварительным подсчетам получалась «ничья». Но я себе подсуживала.
Комната была выполнена в стиле «элитный бордель». Алые стены, алый потолок, алые шторы, алый балдахин над кроватью. Пол, как ни странно, был черным. Мебель тоже была черной, кроме софы с каким-то эротичным изгибом и пары кресел. Было у меня такое чувство, что кто-то недавно ходил по комнате и думал:
- Стоп! А вот здесь – пустое место! Срочно несите тумбочку! И стул захватите! Мы его к стеночке придвинем. Отлично! Просто великолепно! Наш девиз прост – свободного места быть не должно. Чем больше мебели, тем лучше!
Коробки с нашими вещами стояли возле столика. Я чувствовала себя неловко.
- Абель, может быть мне стоит спать отдельно? – робко спросила я.
- С чего это вдруг? – раздался ответ, - Вернер не может навести порядок в своих владеньях, а вы думаете, что в его доме будет безопасно? Итак, здесь две ванные комнаты. Ваша и моя. Выбирайте любую. Ах да, подойдите сюда. Сейчас я расшнурую ваше платье.
Корсет ослаб, и я выдохнула с явным наслаждением. Да, за этот глоток воздуха я в неоплатном долгу.
- Будете должны, - усмехнулся Абель, снимая с себя камзол и бросая его на спинку кресла.
Схватив полотенце, я ломанулась в «свою» ванную. Отмокала я долго, с явным наслаждением, чувствуя, как вино вместе с кровью растекается по моим венам.
Когда я выползла оттуда, Абеля еще не было в комнате.
Дверь открылась, и на пороге появились вальяжные, как господа, слуги. Один из них извлек какую-то скатку и стал раскатывать ее на полу, а потом достал подушку и бросил сверху. Я молча смотрела на них, глядя, с каким усердием они расправляют лежанку. Они не обращали на меня никакого внимания. Служанка опустила какую-то миску на пол. Было у меня такое ощущение, что сейчас сюда прибежит радостный песик и будет кушать, довольно похрюкивая.
- Твой хозяин сказал, что ты будешь спать здесь! – лениво заявила служанка, закрывая за собой дверь. Слова явно адресовались мне.
Тараканы закашлялись. Один из них забился в истерике.
-А «наш хозяин» не боится, что мы нагадим ему сначала в душу, а потом в сапоги? – заметили они, - Привет Ренелю!
- Ты вслушайся в эти слова: «Твой хозяин сказал, что ты будешь спать здесь!» - счастливо заявил таракан – инвалид, - Ты только вслушайся! Я всегда знал, что он о нас думает на самом деле! Давай, человек, осваивай коврик! Твой драгоценный Абель сказал, что ты будешь спать на нем! Он так сказал! Это не я придумал! Ты сама это только что слышала своими ушами! Я ведь ни слова не прибавил… Процитировал все, как есть…
- Он не мог такого сказать… - в ужасе зашептались тараканы, возмущенно глядя на лежанку возле двери.
- Уши почистите! – злорадно потирая лапки заявил таракан- инвалид, и посмотрел на всех остальных свысока, - И даже мисочку тебе принесли! Встала на четвереньки и лакай себе на здоровье, человеческий детеныш-ш-ш!
Мои ногти наворачивали стружку на столе. Я злобно сопела, подогреваемая не только уязвленной гордостью и услышанным, но еще и выпитым. Просто буря негодования поднималась у меня из глубин души, отказываясь принимать хоть какие-то доводы рассудка.
Дверь во вторую ванную открылась, и на пороге появился полностью одетый Абель с мокрыми волосами, застегивая рубашку на все пуговицы.
- Сударыня, вы еще не легли? Ах, да, ваш ужин. Я распорядился, чтобы его принесли сюда. Вы уже поели, или его еще не принесли?
Я повернулась к нему, глядя на него тяжелым взглядом.
- Так, нечего сидеть мокрой на сквозняке! Здесь, между прочим, не тепло! Давай, ложись, - заметил он, вытирая свои влажные волосы полотенцем.