- Нет, - вяло отозвалась я, пожав плечами, - Все хорошо.
- Я вижу ваше «хорошо», – ответил Абель, подходя к роялю, - Руки уберите, пожалуйста.
Я послушно убрала руки. Он закрыл крышку.
- Я не открою ее, пока не услышу вразумительный ответ. Желательно правдивый вразумительный ответ, - произнес Абель, облокотившись на рояль, - Итак, я готов выслушать все, что вы скажете.
Тараканы собрались в кружок, дружно обсуждая и предлагая варианты:
- А давайте скажем, что мы заболели? Плохо себя чувствуем? Всегда прокатывало!
- Нет, давайте скажем, что мы устали после поездки! Да и сама поездка произвела на нас тягостное впечатление!
- Я предлагаю сказать, что это из-за работы. Мол, я по ней скучаю. По директору – нет, а по работе – да.
- А может быть, скажем, что просто плохое настроение? Отличный вариант. Объясняет абсолютно все!
- А не проще ли совместить все варианты? Так надежнее! Мол, устала, плохо себя чувствую, настроение испортилось, хочу на работу! – предложил кто-то из участников «мозгового штурма». Его Величество Инстинкт самосохранения одобрил. Я озвучила.
-Понятно, - грустно вздохнул Абель, снова открывая крышку, - У меня самого осадок в душе. Если хотите, то завтра можете выйти на работу. Завтра у нас понедельник? Понедельник. Так что можете сходить. Ладно, я вас оставлю. У меня дела.
- Вынашивает планы по нашему убийству! Как бы красивее это сделать! – вздохнул венценосный таракан, подложив лапку под голову, - Я бы на твоем месте отказалась от ужина. Мало ли? Вдруг яд подсыплет? Ну, чтобы не затягивать прощание! И вообще надо что-то с дверью думать! А то придет серенький волчок и укусит за бочок.
- Может быть, будем спать на полу в ванной? Постелем матрас. Ну, чтобы, если придет «волчок», укусил он за «бачок»? – заметил кто-то из усатого населения, - А лучше раковину?
- А мы его только успели полюбить… - не выдержала и зарыдала тараканица, доставая платок, размером с простыню, - Нет, ну за что? За что? Где справедливость? Почему единственный мужчина, которого мы по-настоящему полюбили, должен непременно нас убить? Я отказываюсь в это верить! Отказываюсь!
Я лежала на кровати и сверлила взглядом потолок. Тараканы сидели и рыдали. Таракан- пророк смотрел на них свысока, упиваясь их страданиями. Время было позднее, но мне не спалось. Я чувствовала себя, как обреченная на смертную казнь в ожидании исполнения приговора. На столе стоял нетронутый ужин, в дверной ручке был приставлен стул. Вот и все мои меры «предосторожности». Спать на полу не хотелось. Тащить матрас в ванную тоже было лень.
Заснуть удалось только под утро. В голове вертелись ужасающие картинки под аккомпанемент седьмой симфонии Бетховена. К трем часам ночи было построено уже два десятка возможных сценариев моей преждевременной кончины, а мокрая от слёз подушка была перевернута несколько раз. Каждый из вариантов мог стать сюжетом к добротной мелодраме с замахом на триллер, а некоторые даже получить Оскар за лучший сценарий. К четырем часам все они перемешались и слиплись в один склизкий и мутный полубред.
Вытирая заплаканное лицо о подушку, я сумела забыться на пару часиков. Снился мне двадцать первый сценарий моего убийства. Он переплюнул все предыдущие циничностью и жестокостью.
Проснувшись рано утром, я отодвинула стул от двери, чтобы не вызвать подозрений. Ужин унесли, принесли завтрак. Завтрак выглядел красиво, но есть я не стала. Надев первое попавшееся платье, наскоро соорудив прическу, я взяла бладбук, который принесли вместе с завтраком, и поковыляла на работу.
На работе было тихо, как на кладбище после его закрытия. Если бы не едкое приветствие Ренеля, мол, кого я вижу, и неужто соизволила, которое я пропустила мимо ушей, день прошел бы тихо и гладко.
Клиентов не было, показов тоже. Не считая «молчаливых листателей», в офис никто не заходил. Один раз зашла какая-то многодетная семья упырей, а потом, посмотрев по сторонам, заявила, что ошиблась дверью. Они искали парикмахерскую, которая находилась за углом. Сами они – не местные. Кажется, из Дахара. Переехали недавно.
Время неумолимо ползло к шести часам.
Я сидела и читала новости. Ничего интересного. Налоги поднимаются, лицензии частично аннулируются из-за грубых нарушений, кто-то кого-то заколол в пылу ревности, кого-то задавили каретой, но не до конца. Так, слегка придавили. Совсем легонько по бедолаге проехались. Намотали на колесо, а потом извинились. Часы пробили шесть. Пора собираться. Я ответила на скопившиеся за время моего отсутствия письма и закрыла офис на ключ. Я ехала домой, как на Голгофу, тоскливо провожая взглядом знакомые пейзажи.
Абеля дома не было. Наверное, это к лучшему. Я проигнорировала ужин, чувствуя, что аппетита у меня совсем нет. Я лежала на кровати и прокручивала в памяти всю свою жизнь. Все хорошие и плохие моменты.
Тараканы скорбно молчали.
- Если тебя это утешит, то он не пожалеет денег на наши похороны… - заметил кто-то из них, - А потом будет навещать нашу одинокую могилку… Будет приносить розу и класть на гранитную плиту… А каменный ангел будет стоять над ним и с укором смотреть ему в глаза, мол, ты ее убил…
- А почему сразу каменный ангел? Может быть, он захочет нас кремировать… Поставит себе урночку на полочку и будет тихо вздыхать?
- Тогда лучше, чтобы прах развеяли по ветру! Так романтичней… - вздохнула тараканица, вспоминая какой-то грустный фильм.
- Эй, вы! – раздался голос, - Прекратить эти разговорчики! Я предлагаю на худой конец убить его! Воспользоваться моментом и нанести превентивный удар!
- Да пошел ты! - заметили тараканы, усмехнувшись,- Мы его любим! У нас рука не поднимется!
А потом все дружно залились слезами. И так каждый раз.
Прошло четыре дня. За эти четыре дня я подошла к своему пределу. Я почти не ела. Иногда имела смелость урвать себе кусочек с тарелки. Отчаяние сменилось каким-то равнодушным спокойствием. Я смотрела на любимого с нежностью, которая обычно предшествует последнему расставанию. Я стала просыпаться с мыслью: «Жива? Жива! Спасибо тебе, Господи, за еще один день жизни! Какое счастье, что я сегодня его увижу еще раз!». Были мысли куда-то сбежать, где-нибудь спрятаться, но, сколько ни прячься, меня найдут. Мысль о том, что я больше никогда не увижу Абеля, как ни странно, пугала меня гораздо больше смерти. Я понимаю, что если он решился на это, то чувствует себя еще хуже, чем я. Просто он умеет скрывать свои чувства, а я - нет. Да, наши отношения были обречены с самого начала. Но я благодарна… за то, что перед смертью… Снова из глаз покатились слезы. Я уже не боюсь его. Я уже не боюсь самой смерти. Я боюсь вечной разлуки.
- В том гробу твоя невеста… - вздохнули тараканы, глядя на мое белое платье.
Работа хоть немного отвлекала меня от грустных мыслей. Спрос на недвижимость упал, поэтому у меня появилась куча свободного времени, чтобы почитать новости.
Новости становились все тревожней. Ночью ограбили магазин «Свежая Кровь», который находится совсем рядом. Выбили окна, сломали двери и прилавки. Часть крови похитили, остальную разлили по полу. Нападавших так и не нашли. Поскольку это произошло поздней ночью, свидетелей не было. Было много таких тревожных сообщений с разных концов Криора. Абель, похоже, тоже чувствует себя отвратительно, раз пустил дела на самотек. С каждым днем Криор приближался к Сангре по показателям безопасности. Дело дошло до того, что я читала в бладбуке активные призывы к насилию.
«Может, тогда власть поймет, что нам нужны люди, а не «кровь из баночки»!
«Я согласна! Почему мы не имеем права самостоятельно выбирать жертву? Где охота? Почему мы больше не охотимся? Это же наше право, наши традиции! Мы рождены для охоты!»
«Меня вполне устраивает текущее положение дел. Я не хочу охотиться. Мне удобнее покупать кровь в магазине!»
«Согласен, охота занимает много времени, а у меня есть куча дел. Мне проще пойти и купить кровь! Тем более, что охота всегда сопряжена с риском! Мало ли, а вдруг человек будет сопротивляться? Мало ли, а вдруг он боярышник выпил или какой-нибудь заразный? Нет, пусть лучше все остается, так как есть! Я чувствую себя намного спокойней, когда могу купить проверенную кровь в магазинах! »
«Покупать кровь в магазине – позор для вампира!»
«Никакой это не позор! Я согласен с политикой правительства. Нельзя бездумно охотиться на всех подряд!»
«Тогда сиди дома! Жди, когда тебе кровушку в стаканчике принесут! Мы спокон веков охотились без лицензий! Почему, я спрашиваю почему, чтобы выпить крови из чужой шеи, мне нужна какая-то лицензия?»
Дальше все было в том же духе. Были те, кого текущий порядок явно не устраивал. И их было много. Я с ужасом ждала шести часов. Как только стрелка подходила к шести, мое сердце разрывалось от боли и радости. Мне очень хотелось увидеть Абеля, но в то же время я понимала, что каждый прожитый день лишь приближает неизбежное.
Ничто не радовало меня. Ни подарки, ни совместное времяпровождение, ни новые наряды. Странное чувство, когда тебя обнимают, ты тоже хочешь обнять, но вместо этого стоишь, как кукла, и задумчиво смотришь в одну точку, боясь моргнуть, чтобы из глаз не потекли слезы. Потом ты медленно обнимаешь, понимая, что нет худшей пытки, чем ожидание неизбежного. Были даже у меня мысли, что нужно отдалиться, чтобы не терзать себя и его, но как можно отдалиться, когда чувствуешь любимый запах и прижимаешься к любимой груди?
Работа встала. Одиночные клиенты, которых приходилось вывозить на показы, вызывали у меня некоторое раздражение. А вот Ренель вызывал у меня острые приступы жгучей ненависти.
- Что-то плохи дела у твоего драгоценного… Совсем не следит за порядком. Там ограбили, тут ограбили. Хотя, они правы. Лишить нас возможности полноценно упиваться мучениями жертвы – это слишком. Вот меня, например, - Ренель снова взобрался на мой стол, - лишили лицензии. И что он думает, я буду молчать? Пусть не рассчитывает на это! Я не просто не буду молчать. Я думаю, что у меня представится возможность свести личные счеты с фюрстом Эдлером.