- Человек! Выходи! – орали какие-то молодые упыри, размахивая палками.
Тараканы в голове тут же перестали рыдать.
- Леопольд, выходи! Выходи, подлый трус! – протянули они, заметно оживляясь.
Я бросилась к своему столу, схватила ручку…… а бладбука, который только что тут лежал, не было.
- Ты что-то потеряла? – удивился Ренель, стоя за моей спиной. Я повернулась и увидела бладбук, подаренный Абелем, в его руках.
Директор усмехнулся, не сводя с меня пристального взгляда и разрывая черную книгу на части, - Ой, прости, я его случайно порвал. Твой драгоценный обязательно купит тебе новый, не переживай! Жаль, что не сегодня. И не сейчас.
Ошметки бумаги полетели на пол. Ренель стоял и улыбался, чуть склонив голову на бок:
- Понимаешь, мне невыносимо думать о том, что твоя жизнь принадлежит мне, а тело и душа – ему. У нас ведь все могло бы быть по-другому. Мы бы могли быть вместе. Ты мне сразу понравилась. Мне понравился твой запах, твое тело, твое лицо. Но мне не понравился твой характер. Но с характером я бы быстро разобрался. Через месяц ты бы ползала передо мной на коленях. Эдлер сам виноват в том, что я пошел на принцип. Так что не надо делать из меня зло и смотреть на меня такими глазами, словно я тебя предал. Это не я тебя предал. Это ты меня предала!
- Нет, Ренель, - усмехнулась я, глядя на разорванный бладбук, - Я тебя не предавала. Ты просто му…
Договорить я не успела, потому, что в окна полетели камни. У меня хватило ума спрятаться под стол, потому что булыжники, которые летели в стекла, были достаточно увесистыми, а попадание могло стоить мне жизни.
- Че-ло-век! Че-ло-век! Начнем сезон охоты! – скандировала толпа, пытаясь выломать решетки, - Хватит с нас крови из кружки!
Я выглянула из своего убежища. Ренель стоял между окнами, прислонившись к стенке, вскинув голову и скрестив руки на груди. Я думала броситься в туалет, но получить камнем по голове, мне не хотелось. Тут всего три шага, но риск явно не оправдан. Хвала строителям, решетки были сделаны на совесть, но даже они долго не продержаться. Я старалась не вслушиваться в крики, которые доносились с улицы, потому что ничего вселяющего оптимизм в них не было. И тут я однозначно передумала умирать.
- Итак, - произнес Ренель, подходя к двери и доставая ключ, - Я открываю… Кто не спрятался, я не виноват! Или ты мне что-то хочешь сказать? Ну, говори!
Он откинул вьющиеся каштановые волосы с лица, облокотился на дверь и повертел ключ на пальце. Я бросилась к двери в его кабинет, но она была закрыта.
- Жаль, не так ли? – сочувственно произнес Ренель, прикусывая губу, - Как же так? Ума не приложу! Наверное, случайно закрылась. Я же говорил тебе, что перед тем, как убить жертву, я предпочитаю посмотреть на ее мучения. Выбирай, или они или я. Не думаю, что после того, как тебя приложат камнем по голове, ты будешь сильно сопротивляться? Даже, если тебя не укусят, то забьют насмерть, гетера Эдлера.
- Он тебя убьет! – ответила, прячась за стол от летящих камней.
- Я ведь пытаюсь тебя защитить. Я же еще не открыл дверь? Не открыл! – пожал плечами Ренель, расплываясь в дьявольской улыбке, - Так что я защищаю тебя, как могу. Цени.
- Шлюха Эдлера! – выкрикнул кто-то, пытаясь выломать раму. Честно, то мне это напомнило нашествие зомби в дешевом голливудском боевике. Я схватила близлежащий камень и запустила им в Ренеля. Директор увернулся.
- Ничего себе! А ты – меткая. Понимаешь, после того, что мне пришлось пережить по твоей вине, поставить тебя на колени – это дело принципа. Но ладно, обнадежу, так уж и быть… - вздохнул Ренель, убирая ключ в карман, - Отсюда есть еще один выход.
Он прошел в туалет, выгребая хлам. За хламом показалась дверь.
- Итак, вот дверь. Открыть ее смогу только я. Я частенько раньше ею пользовался, когда бегал от кредиторов. До того, как я открыл второй бизнес, дела шли очень плохо. На одной только недвижимости далеко не уедешь, - заметил Ренель, обнюхивая меня, - Или ты уходишь со мной или остаешься здесь. Если ты выбираешь «со мной», то про Эдлера тебе придется забыть. Навсегда. Но ты можешь остаться здесь и немного подождать. А вдруг тебя не успеют убить, и помощь подоспеет раньше? Вдруг он научился читать мысли? Он мне в гневе сказал в тот день, когда ты пропала: «Придется научиться читать ее мысли!». Так вот, считай это маленькой сладкой местью твоему …эм… возлюбленному.
Я бросилась на директора, он отлетел к стене, но тут же вскочил на ноги.
- Люблю, когда жертва сопротивляется, - ответил Ренель, беря в руки швабру. Я сделала шаг назад.
- Итак, твой выбор? – спросил он, держа ее на манер меча, - Если «да», то на колени, будь так любезна.
- Нет! – с омерзением ответила я, - Я же тебе сказала, что лучше сдохнуть.
- Своим упрямством ты подписала себе смертный приговор! – усмехнулся Ренель, открывая дверь, - А я посмотрю, как он будет оплакивать твой трупик. Жаль пришлось пожертвовать офисом. Но ничего, ценного здесь уже ничего нет. Я давно все вывез.
Дверь захлопнулась. Я пыталась открыть ее, но бесполезно. Внезапно крики на улице стихли. Последний камень залетел в окно, раздался топот убегающих ног, и наступила тишина. В абсолютной тишине я слышала, как поворачивается ключ в основной двери.
Через минуту я уже ехала в карете в сопровождении конной охраны.
- Сударыня, это был ваш последний рабочий день, - заметил Абель, - Все дальнейшие попытки выйти на работу будут караться с моей стороны со всей строгостью и жестокостью. Я так понимаю, что даже если от офиса останется одно пепелище, то я все равно буду иметь счастье лицезреть вас с бладбуком, сидящей на развалинах. Я надеялся на ваше здравомыслие, но, судя по всему, инстинкт самосохранения у вас отсутствует напрочь. Придется мне взять на себя его функцию. Только, боюсь, что вам это не понравится. Я бы с ним с удовольствием поговорил, но, увы, пока что вы познакомили меня исключительно со своей гордостью.
- Что значит, отсутствует! – заорал коронованный таракан, - Наоборот, присутствует! Скажи ему, что я есть! И пусть только попробует тебя хоть пальцем тронуть!
- Заткнись! – заорали на него другие тараканы, немного осмелев, - Видишь, он приехал за нами, значит, он не собирается нас убивать! Ты всегда паникуешь раньше времени и во всем ищешь подвох.
- Нет, он хочет сделать это своими руками, - усмехнулся таракан, восседая на троне, - Я знаю. Он никому не доверит такую важную миссию. Это ведь так романтично.
Возле дома стояло оцепление. Нас пропустили. Абель помог мне сойти с подножки.
Приняв ванну, переодевшись, причесавшись, я села на кровать. Моих вещей в комнате не было. Куда-то исчезла моя диффенбахия, кружка, шкатулка, книга и весь гардероб. От нечего делать, я пошла в комнату с роялем. Играть совсем не хотелось. Я подошла к окну, отодвинула занавеску и увидела, что оцепление все еще стоит. В свете фонарей я видела черные тени, стоящие по периметру усадьбы.
Я не заметила, как Абель подошел сзади и обнял меня. В этот момент я вздрогнула. Непроизвольно вздрогнула.
Он развернул меня к себе и взял за подбородок.
- Что происходит? Мне нужен ответ! - достаточно жестко спросил Абель, - Вы не выйдете из этой комнаты, пока мне не расскажете! Я требую объяснений. Немедленно. И не надо ссылаться на сегодняшние события. Я не поверю. Это у вас началось с того, момента, как мы вернулись. Отказ от еды, вот эти «вздрагивания», этот тоскливый взгляд загнанной в угол жертвы при виде палача.
Я молчала, как партизан на допросе. Это я умею.
- Хорошо. Попробуем так. Вас кто-то обидел? Да или нет, - произнес Абель, очень нехорошим голосом.
- Нет, - ответила я, глядя в одну точку.
- Вы плохо себя чувствуете? Да или нет? Смотрите мне в глаза, а не в пустоту! Вы сейчас разговариваете со мной, а не с ней! – Абель поймал мой взгляд.
- Да, - ответила я, чувствуя странный звон в ушах.
- Что болит? – спросил он, слегка сжав мой подбородок, - Хорошо, где болит?
- В душе… - ответила я, чувствуя, что это – худшая пытка в моей жизни. Звон стал слегка усиливаться.
- Так, что может болеть в душе? – спросил Абель, не сводя с меня глаз. Я чувствовала странную вибрацию в барабанных перепонках. Я не могла думать ни о чем, кроме его вопроса. Вопрос звучал в моей голове, многократно повторяясь. Мне стало дурно.
- Отпустите меня, пожалуйста… - прошептала я, закрывая уши руками, чувствуя, как комок слез медленно подступает к моему горлу, - Мне и так плохо. Отпустите! Я вас прошу! Не надо вытаскивать из меня правду таким способом! Это ужасно!
Абель нахмурился, отпустил меня, подошел к двери и закрыл ее на ключ.
- Итак, вы не хотите говорить по-хорошему. Значит, будет по-плохому. Сколько я не пытался осторожно, лаской, нежностью узнать, что с вами происходит, вы всегда уходили от ответа. Может быть, другой бы на моем месте оставил бы вас в покое, но я вас в покое не оставлю. Ситуация складывается так, что мне нужен ответ на мой вопрос. От него многое зависит.
Он смотрел на меня, скрестив руки на груди. Я молчала, опустив голову.
- Ответ! Или вы отсюда не уйдете, пока не расскажете все, как есть. Мне сейчас проще вас убить, чем вытаскивать из вас правду.
Ладно, постоим так. Ничего я рассказывать не собираюсь. Часы тикали.
- Я вас просто сейчас убью, - устало произнес Абель, пристально глядя на меня.
- Так убейте… Зачем вы медлите? - прошептала я, чувствуя, что не выдерживаю этого странного звона в ушах, - Убейте, чего ждете! Я не хочу жить! И чем скорее вы убьете меня, тем будет лучше! Я не могу так…
- Повторите, что вы только что сказали? – надменно спросил он, - Вы хотите, чтобы я вас убил. Здесь и сейчас?
- Убейте здесь и сейчас. Или я сделаю это сама. Мне невыносимо думать о том, что вы убьете меня… Рано или поздно… - ответила я. Звон моментально пропал.
Абель подошел ко мне, прижал к роялю, высокомерно посмотрел в мои глаза.