Я пролистнула книгу, добралась до тридцатой страницы, прикусила губу, пробегая глазами слова, написанные от руки знакомым почерком с характерным наклоном.
Тараканы зарыдали. Самозванец, которого они собирались казнить, мрачно оглянулся по сторонам в надежде, что еще можно сбежать.
- Рви! Никто тебя за язык не тянул! Сам пообещал! – заметили тараканы, обступив его со всех сторон, - Второй пока не надо, но этот рви. У нас есть вещественное доказательство. Улики свидетельствуют против тебя.
Я сидела, прижимая дважды дорогую книгу к вздрагивающей от рыданий груди.
- Это, чтобы вы потом не задавали мне глупых вопросов. Будете приставать с расспросами, я сразу буду говорить - тридцатая страница, - усмехнулся Абель, положив руку мне на колено.
- Дайте вашу книгу, - попросила я, беря со стола ручку, - Я привыкла отвечать на письма, поэтому … а вот она. Вижу!
Я встала, взяла еще один экземпляр книги, лежавший на тумбочке возле кровати. Склонившись над ней, я стала листать ее, прикидывая на какой странице лучше написать ответ.
- А сколько вам лет? – спросила я, задумчиво разглядывая иллюстрации и вытирая слезы.
- Плохая идея, - заметил Абель, - Вам тогда нужно что-то потолще … У меня в кабинете есть книжка «Уголовное право» со всеми комментариями и дополнениями. Служанка встает на нее, чтобы вытереть пыль с верхних полок. Вот там точно хватит страниц. Может быть, даже еще и останется.
Я молча написала ответ на первой странице и протянула книгу Абелю. Он открыл и прочитал.
- Не верю. После того, что я сегодня услышал, сударыня, я категорически в это не верю. Я просто отказываюсь в это верить. Тем, кого любят, стараются не трепать нервы, - усмехнулся он, глядя на мой ответ, - На колени.
- Чего? – с удивлением спросила я, вспоминая Ренеля. Меня молча притянули и посадили на себе на колени.
- Внимание! – прокашлялся старый таракан, - Научное открытие! Все мужчины делятся на два типа. Фраза-детектор «на колени» сразу же определяет тип! Если один ставит, то другой усаживает. Доклад окончен. Спасибо за внимание.
Все тараканы дружно разразились аплодисментами.
Абель положил подбородок на мое плечо и пристально уставился в окно. В городе было тихо. Но это была обманчивая тишина.
- На чем мы с вами остановились? Насколько я помню, на Лоисе, которого вы сегодня зверски, судя по его словам, пытали. Итак, что он вам сказал, если не секрет? – услышала я над ухом.
- Он сказал, что договор невозможно разорвать, - вздохнула я, чувствуя, как руки Абеля поправляют разорванную юбку, чтобы укрыть мои обнаженные ноги, - А Ренель сказал мне, что если умрет он, умру и я. Мы с ним связаны «кровавыми узами». Как-то так…
- Мне кажется, где-то на моей планете живет старая крыса. Я слышу, как она скребется по ночам. Я мог бы судить эту старую крысу. Время от времени приговаривать ее к смертной казни. От меня будет зависеть ее жизнь. Но потом каждый раз надо будет ее помиловать. Надо беречь старую крысу…- заметил Абель, - … потому, что от нее зависит жизнь моей Розы. Но старая крыса удобна. Она быстро находит других таких же крыс. Когда крыс становится много, им не хватает еды. Они не могут не размножаться, ведь это продиктовано самой природой. Можно уничтожить всех крыс, но среди них есть хорошие крысы. И их достаточно. Хорошие крысы не будут бегать по улицам. Они будут сидеть в своих норках. Они трусливы и безобидны. Их все устраивает. Но те крысы, которые выбегут на улицу, подлежат уничтожению. И чем больше их выбежит, тем лучше.
Так вот оно что… Были вещи, которые я раньше замечала, но не придавала особого значения. Многодетные семьи упырей, массовая миграция в Криор. Это с какой же скоростью растет популяция хищников, если в одной семье может быть до шести детей. Население Сумрачного мира очень быстро растет. Его согнали в Криор, чтобы поднять восстание и уничтожить тех, кто больше всех жаждет охоты и крови, оставив тех, кто готов и дальше пить кровь из кружечки. Вот о какой проблеме шла речь.
- И все крысы пляшут под дудочку одного и того же крысолова… - заметила я, - А теперь вопрос. Если крысолов заранее знал, о том, что так нужно будет сделать, то еда попала в этот мир не случайно? То есть, я должна была погибнуть и спровоцировать восстание? То есть медальон попал к Ренелю не случайно?
- Возможно. Но вам повезло. Потому что… тридцатая страница, - ответил Абель, целуя меня в затылок.
Глава двадцать вторая. Доброе утро и недобрый день
Уже почти неделю мы просыпаемся в одной кровати. И есть подозрение, что это – своего рода наказание. За все хорошее. С каким бы настроением Абель не уснул, с утра я предпочитаю прикинуться дохлой. Главное успеть сделать пальцами «Сурка» по его спине, а потом вовремя отползти подальше. Обычно я стараюсь засунуть голову под подушку, завернуться в одеяло и сделать вид, что я – в домике и очень крепко сплю. И будила его вовсе не я, а кто-то другой.
- Как же вы мне все дороги! – слышу я по утрам, сказанное сквозь зубы, потом протяжный тоскливый стон - зевок, переходящий в мучительное: «Да что ж такое–то, а?» Потом начинается процесс умывания - одевания. Не обязательно, но частенько падает стул. Потом я слышу, как он берет бокал с кровью с подноса, пьет и тихо плюется, мол, «какая гадость!» и как эту «дрянь» можно пить. Потом он вздыхает «Ничего так…». Бокал снова опускается на поднос с характерным звуком. Дверь закрывается. Все. Можно выдыхать спокойно.
Главное в этот момент сдержаться, а не выдать извечное: «Потише, можно?», иначе смертельная обида на мир, автоматически распространится и на меня. А поскольку «мир» - это понятие абстрактное, а «я» - понятие конкретное, то обижаться конкретно на меня будут «конкретно» и долго. Возможно, даже целый день.
- Лена! – заметили тараканы, - Может быть, ты попробуешь будить его как-нибудь по-другому? Дался тебе «Сурок»! Давай попробуем нежно… Поцелуем… Как принц спящую красавицу! Если бы принц ей пальцами на спине сурка наигрывал, мыча себе под нос, не думаем, что у сказки был бы счастливый конец…
- Вы че? – возмутилась я, - У меня что? Девять жизней? Я что? Бессмертная?
- А ты пробовала? – вздохнули тараканы, - Не пробовала. Так что давай, завтра попробуй…
- А если он меня убьет? Не признает, и убьет спросонья? – всхлипнула я, - Мало ли что ему снится! На что вы меня подбиваете?
- Не дрейфь! – орали тараканы, - Попытка – не пытка…
Я проснулась утром рано, дождалась того момента, когда нужно было будить Его Величество, нагло прихватившего мою вторую подушку и зарывшись в нее лицом. Его подушка валялась на полу. Вместе с его одеялом. Укрывался он, разумеется, моим. Абель почти загнал меня в угол кровати, оставив маленький островок, на котором я чувствовала себя не лучше, чем на боковушке в плацкарте. Первые две ночи я никак не могла привыкнуть к тому, что в любой момент на меня упадет тяжелая рука и начнет тащить меня к себе. И в этот момент ему абсолютно не важно, окажется ли у меня под головой подушка или нет. Схватил, потащил, обнял, прижал к себе и все. Лежи, Лена, как хочешь. Иногда с щедрот барской души мне достается уголок чужой подушки, на котором я сиротливо ючусь, пытаясь снова уснуть. Если его рука меня не нащупала, то Абель начинает во сне сдвигаться в мою сторону, пока не загонит в угол. Такое ощущение, что даже ночью на меня охоту объявляют. И пока не поймают, не успокоятся.
- Представляешь, он даже во сне о тебе думает! – умилились тараканы, расплываясь в счастливых улыбках, - Но ты терпи. Любовь, она такая. Как только рука во сне начинает тебя искать, подползай по-хорошему.
- А почему нельзя спать, как в фильмах? –надулась я, вспоминая идиллические картинки совместного сна, - Он спит на спине, а у него на груди спит она. И так всю ночь!
- Тебе только с Лениным в Мавзолее спать! – возмутились тараканицы, - Он-то уже точно не шевелится! И вот когда дедушка Ленин зашевелится…
- А ничего, что я привыкла спать одна? – перебила я, - Иногда даже поперек кровати?
- Тебе сказали – отвыкай! – тараканы с обожанием водружали портрет Абеля на пьедестал, - Господи, дай терпенья мужику! Леночка его точно в гроб загонит! Но мы его в обиду не дадим!
Узник совести сидел в клетке, обиженно шевеля единственный усом:
- Уронили Лену на пол, оторвали Лене лапу. Но вампир ее не бросит, потому что крови просит! – пробурчал он, недовольно глядя на своих жизнерадостных собратьев, - Вот после таких железных объятий проснется он как-нибудь с холодненьким трупиком, будет знать!
- Утихни! – шикнули на него тараканы, любуясь на портрет и протирая несуществующую пыль вокруг.
И вот я смотрю на спящего красавца, прихватившего большую часть кровати, и собираюсь с мыслями.
- Лена! Лена! Лена! – скандировали тараканы, настаивая на новом «будильнике».
Момент ответственный. Нависаю над ним, как вампир над сонной жертвой.
Я откинула свои волосы назад, убрала растрепанные волосы с его лица, наклонилась и … поцеловала его полуоткрытые во сне губы, проведя рукой по гладко выбритой щеке. Где-то глухо тикают часы, а сквозь прикрытые шторы видно, как ночной сумрак сменяется дневным.
- Абель… - прошептала я, чувствуя, как он ловит меня за руку, - Просыпайтесь… Уже утро…
- Иииии????? – занервничали тараканы, грызя лапы от волнения, - Нууууу?????
Серые сонные глаза медленно открываются. Мое запястье сжимается в стальных тисках. Бежать уже некуда.
- Итак, - хрипло произнес Абель, с такими интонациями, что мне захотелось признаться в убийстве Кеннеди и взять на себя еще с десяток «глухарей», - У меня к вам один вопрос…
- Лена, прости…. – занервничали тараканы, представляя себе совсем другую картинку, - Ты это… Главное резких движений не делай, ладно? Медленно отползай… Идея была не очень… Ты, главное, зла на нас не держи…
Узник совести тем временем заметно оживился. Он прильнул к прутьям, в надежде, что жить мне осталось всего ничего…