У меня на глазах выступили слезы, я всхлипнула от смеха, представляя описанную Абелем картинку. Лис постанывал на диване.
Абель невозмутимо подошел к статуям, которые сиротливо столпились в углу.
-Если я никак не перееду на кладбище, это не значит, что кладбище должно переехать ко мне! – заметил он меланхолично. Его взгляд упал на ковер. Расцветка у ковра была такой, что после пяти минут созерцания открывается левая чакра и доступ к потоку вселенской информации.
- Отлично! Я заберу его на работу. Прикажу повесить его в кабинете для допросов, где ему самое место. Мы будем оставлять подозреваемого на десять минут наедине с ковром. Этого ковра достаточно, чтобы повысить раскрываемость в разы. Думаю, что минут через пять подозреваемый уже начнет колотить в дверь и орать, что он все расскажет. И кто мне скажет, что пытки запрещены законами Криора? - грустно вздохнул Абель, даже не улыбаясь.
Я просто стекала по перилам. Лис бился в конвульсиях лежа на диване.
- Какая прелесть. Это я тоже заберу на работу, - тоскливо заметил Абель, разглядывая часы, - Они будут стоять на первом этаже. И стоит кому-то опоздать, как ему придется тащить эти часы наверх, ко мне на четвертый этаж, чтобы доказать, что пришел вовремя. А по пути, все будут интересоваться: «который час?». Почему я раньше до этого не додумался?
Он прошел дальше и сдернул покрывало с какого-то зеркала. Повисла тишина.
- Сударыня, нечего висеть на перилах, спускайтесь и полюбуйтесь, - заметил Абель, отходя на два шага.
Я спустилась. Он набросил на зеркало ткань.
- А теперь закройте глаза, - попросил он, целуя меня в лоб в качестве запоздалого приветствия, - И сильно не орите, а то подумают, что я вас тут доедаю. Доедать я вас буду вечером, а сейчас соберите свое мужество и нервы в кулак. Они вам еще очень пригодятся. Готовы? Открывайте глаза…
И я открыла. А зря…
- Помогите… - простонала я, повиснув на его руке.
- Вот именно. Картина называется «- Помогите! – Да нет, сам справлюсь!», - заметил Абель, глядя на меня.
Это был портрет. И на нем были изображены мы… Рисовали нас на скорую руку, но даже то, что я сейчас видела, выглядело ... Я закашлялась… своеобразно. На фоне какого-то вычурного интерьера в багровых тонах стояли двое. В центре стоял Абель. Я посмотрела сначала на портрет, потом на оригинал, а потом снова на портрет. Лицо Абеля имело какое-то несвойственное ему суровое выражение, которое подкреплялось огромными клыками, достающими до подбородка. С клыков капала кровь. В одной руке он держал бокал с кровью. А в другой меня… Точнее, то, что от меня осталось. Художник, очевидно, немного погорячился с габаритами Абеля, подчеркивая его внушительность, и для меня осталось немного места в уголке. Из-за чего я была в два раза тоньше, чем на самом деле и вид у меня был явно какой-то нездоровый. Этот испуганный взгляд, который косился куда-то вниз и в противоположную от мужа сторону, натянутая улыбка на лице и явно не мой нос, придавали моему изображению все атрибуты несчастной жертвы несчастной любви. Или мне показалось, или так оно и было, но правая рука Абеля, обнимающая мои, не побоюсь этого слова «останки», была длиннее и гибче левой. Судя по всему, у нее был не один, а целых два локтевых сустава…
Позади нас раздалось тихое:
- Ой…
- Эрхард, семейными портретами нужно любоваться молча, - тоскливо заметил Абель, прижимая меня к себе, - Так, сударыня, стойте смирно. Я сейчас попытаюсь… не обещаю, что получится… обнять вас, как на картине. Эрхард, подержи трость, будь другом… Так… Эта рука сюда…Сударыня, прижмитесь ко мне покрепче и выдохните. Еще выдохните… Чуть – чуть левее. Ногу сюда…. Отклонитесь от меня верхней частью корпуса. Стойте там где стоите, а сами отклонитесь, словно уворачиваетесь… Так… Еще немного…. А нет! Не дотягиваюсь я пальцами до вашей талии… Какая жалость…. А художник в меня верил…
Я просто всхлипывала от смеха. Если бы Абель меня не держал, я бы уже ползала на четвереньках. Смеялись все, кроме комментатора. Позади нас раздавались стоны… Абель протянул руку к уголку картины, где была визитка.
- Я бы на месте художника не рисковал оставить свою подпись. Какая прелесть! Приглашение на персональную выставку! – заметил Абель, читая визитку и бросая ее на пол.
- Сходим? – с надеждой спросила я.
- Посмотрим… Я говорил, что у меня что-то не то с левым клыком…. Даже художник это заметил… Он какой-то кривой… - мрачно заметил Абель, обнимая меня, - Портрет – сжечь. Хотя нет, повесим его в спальне и будем часами на него смотреть… Смотреть и ужасаться.
- Абель… - потянула я его за рукав. Он наклонился.
- Я согласна сегодня… Я просто не хочу тянуть до последнего… Чем дольше я думаю, тем мне страшнее… - прошептала я ему на ухо.
- Хорошо. Сегодня. Ночью… - услышала я ответ.
Глава двадцать шестая. Кровосмешение
Мы еще немного посмотрели на подарки. Лис вытащил подсвечник в виде обнаженной женщины. Он поставил ее рядом с собой и стал достаточно фривольно поглаживать ее округлости.
- Золотая женщина. Цены ей нет. Стоит, молчит, но загорается моментально. Алард, кажется, я влюбился. Посмотри, как она на меня смотрит. Мне кажется, я ей тоже нравлюсь… - мечтательно заметил Лис, поглаживая аппетитные формы скульптуры.
- Забирай себе, - ответил Абель, тоскливо созерцая сервизы, - Такое чувство, будто я пью кровь с ладошки. Ладно, сервиз оставляем. А то у нас фужеры часто стали биться.
- Алард, я знаю, ты любишь подарки. А как на счет того, что я тебе дарил? Ты сразу выбросил или нет? – поинтересовался Лис, прижимаясь к подсвечнику.
- Сразу же, не распаковывая, - ответил Абель, тяжело вздыхая.
- Я так и знал. Поэтому последние лет двадцать дарил пустые, но заметь, красивые коробки, - усмехнулся Эрхард, - Буду я еще на тебя тратиться, чтобы потом сидеть и икать.
- Это мы так шутим, - пояснил мне Абель, с интонациями ослика Иа, - Я помню твой последний подарок. Замечательная книга. «Как правильно разговаривать с подчиненными, чтобы они не оставляли лужи в кабинете и не шарахались по углам». Она подарила мне немного тепла. Пока горела.
- Прекрасно помню. Я ее сам выбирал. Зато спустя год я получил твой подарок. Тоже книгу «Как не лезть не в свое дело и не давать советы тем, кто в них не нуждается». Отличный выбор. Очень познавательно. Но, как видишь, я ее не читал, - усмехнулся Лис, - Я ее шесть раз передаривал, но она все равно ко мне возвращалась. С чего бы это?
Абель задумчиво ворошил тростью какие-то обертки и наткнулся на золотой горшок.
- Золотой горшок. Какая прелесть. Я просто в восхищении. Эрхард?
- Нет. У меня таких уже штук восемь… было. Спасибо, … - заметил Лис, проводя пальцами по золотым волосам статуи, - Мы с моей Златокудрой Изольдой категорически против золотого горшка.
Я посмотрела на Абеля, который скептически, осматривал зеленые кресла.
- Почему зеленые? – философски спросил он у них. Кресла ему, разумеется, не ответили. Но судя по его взгляду, шансы остаться в этом доме у них есть. Хотя и небольшие, но все же есть.
Я прижалась к Абелю, а он отрывисто поцеловал меня в висок.
- А мои подарки? – спросила я у него, - Вы их тоже раскритиковали в пух и прах, а потом выбросили?
Абель молча достал из кармана знакомые часы, а потом снова положил их обратно. Боже, как приятно. Интересно, а где корона?
За дверью послышался шум кареты. Кто-то из слуг метнулся вниз по лестнице и открыл дверь. Лис отлип от своей «Изольды» и встал так, словно между ними ничего не было, что вызвало у меня улыбку. Выглядел он спокойно и серьезно, как и подобает фюрсту Дахара, прибывшего с официальным визитом, официальной делегацией и официальным лицом. И если кто-то сейчас скажет, что буквально мгновение назад, он с восторгом натирал рукавом золотую грудь золотой красавицы, я бы ни в жизнь не поверила.
На пороге появился какой-то облезлый упырь вместе с … Лемирой. Все были серьезными, одна я все еще пыталась стереть со своего лица дурацкую улыбку.
- Мое почтение, Ваше Сиятельство, фюрст Эдлер, - упырь наклонился так низко, что мне показалось, что он не разогнется. Лемира изобразила реверанс. Вид у нее был такой, словно только что ей удалили клыки без наркоза, а потом сразу же им пришлось ехать сюда. Она прижималась к своему мужу, глядя на меня очень красноречивым взглядом.
- Мое почтение, Ваше Сиятельство, фюрст Эйнар, - упырь отвесил еще один раболепный поклон в сторону Лиса, который смотрел на него так, как смотрят на муху, ползущую по потолку.
- Мое почтение, сударыня, - произнес упырь, кланяясь, но уже без фанатизма, - Вы сегодня просто прекрасны! Поздравляем вас! Мы очень за вас рады! Моя супруга работала с вашей супругой, уважаемый фюрст, и очень хорошо о ней отзывается. Говорит, что лучшего специалиста по недвижимости она еще никогда не видела! Да, дорогая?
Я с явным интересом посмотрела на Лемиру, которая пошла пятнышками, как мухоморчик. Она кивнула, закашлявшись. Еще бы!
- Ваше Сиятельство, я буквально сегодня утром видел, что помещение, которое принадлежало Ренелю, выставлено на аукцион. И вот подумываю его приобрести. В рассрочку. Можно как-то уладить этот вопрос? – помялся облезлый упырь, разглядывая гору надаренного нам барахла.
- Поздно. Его уже приобрели, - сухо ответил Абель, тоскливо глядя на «просителя».
- Эм… Жаль… Просто моя супруга двадцать лет проработала в этой сфере… Она очень любит свою работу. Я подумал, чтобы она вернулась на свое место… Как вы смотрите на это? Можете поговорить с нынешним владельцем, чтобы он взял ее к себе на работу? Ее и ее подругу, которая тоже работала там? – осторожно заметил муж Лемиры,- Если надо, то я даже окажу посильную финансовую помощь в ремонте. В рассрочку, разумеется.
Я видела, как Лис спокойно и холодно посмотрел на «гостей». А потом достал из кармана конверт и сунул его мне в руки.
- Я приобрел его два часа назад. Это мой подарок супруге фюрста Эдлера, Элен Эдлер, - заметил он, глядя, как я разворачиваю бумаги. В конверте лежали документы на помещение и патент на ведение предпринимательской деятельности, оформленные на мое имя.