В первый день пути Франц сумел отъехать от родного дома совсем недалеко. Сначала у лошади искривилась подкова, и она захромала, так что пришлось сворачивать к кузнице и ждать там два часа, пока мастер все исправит. А затем хлынул дождь, и дорогу развезло.
Франц знал, что ночевать под открытым небом – обычное дело для рыцаря. Но дождь лил как из ведра и негде было притулиться. Проехав кое-как до окраины ближайшего городка и узнав его название – Траунштайн, Франц попросился на ночлег в небогатом доме. Ехать до трактира, расположенного в центре городка, было уже невозможно: лошадь устала, и ее ноги разъезжались в глубокой грязи.
Хозяева ничего не взяли с юного воина за ночлег, что было весьма кстати – денег у Франца было очень мало. Не поскупившись на коня, на одежду и оружие, отец с деньгами замялся и вручил сыну весьма небольшую сумму.
А бесплатный ночлег не предполагает особенных удобств. Ночевал Франц в конюшне на сене в компании двух хозяйских лошадей и своей Альфы. Сначала развернул притороченный к седлу сверток с домашними припасами, взятыми в дорогу: козьим сыром, колбасой и мягким еще, недавно испеченным хлебом. Запахи еды сразу напомнили родной дом, оставленный если не навсегда, то очень надолго.
Альфа косила на хозяина своим большим карим глазом, как бы удостоверяясь в том, что она не одна здесь, в чужом месте. Хозяйские кони, возбужденные присутствием чужаков, нервно перетаптывались и хрипели, задирая головы кверху.
Франц лежал на своей соломе, закинув руки за голову, и долго не мог уснуть. Впервые он оказался один в мире, без поддержки и опоры. Конечно, это нормально и пора стать мужчиной – рыцарем. Но как долог путь до неведомого Любека, так же долга может оказаться и дорога к мужественности. Не с кем посоветоваться, не с кем разделить свои мысли и надежды. А до Любека, как говорят знающие люди, еще десять дней пути…
Ранним утром, сразу после рассвета за домом закричали петухи, и хозяин загрохотал инструментами, начиная новый трудовой день. Как во всех крестьянских хозяйствах, вставали здесь вместе со световым днем и ложились спать сразу после его окончания – экономили масло для ламп.
Увидев в дверях конюшни заспанного Франца, дородная хозяйка в большом коричневом чепце, из-под которого выбивались начавшие седеть белокурые волосы, приветливо махнула рукой, приглашая гостя в дом. Ступив в кухню, стены которой были отделаны изразцами синего тона, Франц увидел на столе уже приготовленный для него завтрак. В свинцовой миске дымилась каша из полбы, а на деревянной дощечке лежали нарезанные крупными кусками вареные овощи с хозяйского огорода – турнепс и брюква.
– Молодому господину предстоит долгая дорога сегодня, – улыбаясь, сказала хозяйка. – До Траунройта целый день пути, а до этого нет жилья, где передохнуть. Дороги вчера развезло, так что вы доберетесь до ночлега уже затемно.
Окинув взглядом кухню, Франц на короткое мгновение ощутил в сердце укол тоски по недавно оставленному дому. В их замке точно так же уютно было на кухне, где мерцали угольки в высокой изразцовой печи, и так же сверкала расставленная по длинным полкам начищенная до блеска медная и оловянная посуда. Когда теперь суждено Францу вернуться в родной дом?
Пока юноша насыщался, хозяйка сидела перед ним и, подперев рукой подбородок, без умолку говорила о том, что ее двоюродная сестра как раз живет в Траунройте, куда Франц доберется лишь к ночи. Говорила о том, какие отличные вышивки по полотну делают в этом городе и как хорошо было бы навестить сестру и купить такое разукрашенное полотно…
Говорила она вроде бы много и не прерываясь, но мысль ее топталась на одном месте – все вокруг мастерства траунройтских рукодельниц, так что Франц скоро перестал слушать – ему было, о чем подумать. Предстоял тяжелый путь до Траунройта, и к ночи он совершенно измотается, так что оставалось лишь сосредоточиться на приятном. Франц думал о том, как все тяготы длинного пути по германским землям будут позади, и он поплывет на испанском корабле по морю-океану в далекий Новый Свет. Корабли он видел на картинках и слышал, что они бывают разных размеров. Наверное, те, что пересекают море-океан, совсем большие…
Вдоволь наслушавшись хозяйкиной болтовни, Франц встал и поблагодарил за приют и угощение.
– Благослови вас Господь и Пресвятая Дева, – сказал вошедший на кухню хозяин. – И все святые пусть хранят вас, молодой господин, в вашем пути. В каком бы войске вы ни служили, самое главное – защитите нас от мусульманского нашествия.
– Для чего даны нам такие славные рыцари, – улыбаясь, добавила хозяйка, с умилением глядя на расправившего плечи Франца, – как не для того, чтобы сохранить родину от этой черной саранчи? Разве не так, молодой господин?
Оседлав Альфу, Франц двинулся через город на север. Окраины Траунштайна напоминали деревню, но в центре имелась круглая площадь, окруженная каменными домами, с храмом и колокольней. Площадь была замощена булыжником, и Альфа гордо процокала по камням копытами, явно наслаждаясь ровной поверхностью после размокшей от дождя дороги.
Звон подков о камень привлек внимание нескольких прохожих, которые взглянули на Франца с интересом, и он тотчас приосанился. Еще бы, молодой рыцарь едет через город! Жаль, что среди людей на площади нет хорошеньких горожанок…
– Эй! Эй, молодой господин! Эй! Остановитесь!
Услышав этот крик, Франц оглянулся и с изумлением понял, что обращаются к нему. В дверях расположенного на другой стороне площади трактира стоял человек в длинном белом фартуке и махал ему рукой.
Кто бы это мог быть? Вглядевшись в незнакомца, Франц не признал его. Дернув поводьями, он подъехал поближе.
Розовощекий малый, оказавшийся слугой в трактире, был очень оживлен.
– У вас палевая кобыла, молодой господин, – радостно сообщил он.
– Да, – не зная, что ответить, пожал плечами Франц. – Она палевой масти. И что из этого?
– А еще у вас синий плащ, – еще радостнее сказал слуга. – И вы очень молодой, вот.
– Ты позвал меня, чтобы сказать это? – Франц не знал, что и думать. Может быть, этот человек – сумасшедший? Но вряд ли: никто не держит сумасшедших слуг…
Слуга смотрел на него во все глаза и улыбался еще радостнее.
– Чему ты так радуешься? – не выдержал Франц, ерзая в седле от замешательства.
– Вы дадите мне геллер, молодой господин, – с восторгом поведал малый в фартуке. – И ваш друг тоже даст мне геллер. Это несомненно, раз я вас опознал. И у меня будет целый пфенниг, а для утра буднего дня это очень хорошее начало.
– Что ты несешь? – окончательно возмутился Франц. – Какой еще друг? И с чего это я дам тебе геллер?
– Ваш друг приехал ночью, – затараторил слуга. – Он сразу стал спрашивать о вас. Так и описал: юноша в синем плаще и на палевой кобыле. Все очень точно, я вас сразу узнал. Ваш друг очень расстроился, что не нашел вас. Теперь он спит на втором этаже… Вы дадите мне геллер сейчас или когда увидите его?
Какой еще друг? Конечно, Франц отъехал от родных мест не слишком далеко, и еще имелась вероятность встретить кого-то из знакомых, из соседей по округе. Но кто же мог специально расспрашивать о нем?
Франц слез с лошади, и слуга тотчас принял поводок.
– Заходите, молодой господин, – продолжал он, не останавливаясь. – Выпейте пива, а я пока что разбужу вашего друга. Он очень утомился с дороги и наверняка еще спит.
Но с лестницы, которая вела на второй этаж, уже спускался Альберт. Бледное лицо его было помято, а в волосах запуталось несколько соломинок – видно, гостиничная подушка была набита сеном.
Удивлению Франца не было предела: ведь еще вчера они с братом расстались у порога родного дома и Альберт не собирался никуда ехать. Уж не случилось ли чего с отцом?
Смятение столь явно отразилось на лице Франца, что старший брат поспешил успокоить его.
– Все в порядке, – сказал он, хлопнув младшего брата по спине. – Здорово, что ты нашелся. Я думал, ты успел ускакать вперед, и тогда трудновато было бы догнать тебя. У меня ведь нет лошади. Но теперь все в порядке.
– Что в порядке? – ошеломленно протянул Франц. – Что ты тут делаешь? Я думал, ты остался дома…
– Давай сядем и выпьем пива, – предложил Альберт. – Тогда ты все поймешь. Эй, принеси пива, только легкого, а то нам предстоит долгая дорога сегодня.
Усевшись на деревянную лавку, Альберт объяснил все произошедшее. Францу оставалось только дивиться тому, насколько мало он знает своего брата, и тому, как ловко тот умеет притворяться.
Не успел Франц накануне отъехать от замка, как Альберт пустился ему вдогонку. Как оказалось, он заранее договорился с сыном мельника о том, что тот поедет по делам в Траунштайн и возьмет с собой Альберта. Не годится дворянину ездить в крестьянской телеге, но другого выхода у Альберта все равно не было.
– Пешком я бы за тобой не угнался, – пояснил он. – А я очень хотел тебя догнать.
Поскольку у мельниковой телеги в пути ничего не сломалось, а лошадь была запряжена молодая и быстрая, то к вечеру Альберт уже стоял у порога траунштайнского трактира, где надеялся застать брата.
– Вот тут я испугался, – сообщил он. – Подумал, что ты ускакал дальше. А у меня ведь нет лошади… Но теперь все хорошо. Кстати, надо бы дать геллер этому парню-слуге. Если бы он тебя не узнал по моим описаниям, ты бы проехал мимо.
– Он хочет два геллера, – заметил Франц. – Один геллер – от тебя, и один от меня.
– Но у меня нет денег, – пожал плечами Альберт. – Откуда бы взяться у меня деньгам? Меня же отец не снабдил на дорогу.
Это было верно. Франц прекрасно понимал, что отец вообще не знает о том, где его средний сын…
– Зачем ты меня догонял? – наконец спросил он. – В чем дело? Что-нибудь случилось дома?
Хотя, что такого могло случиться за один день его отсутствия?
Франца смущал тот факт, что прошло уже несколько минут после их встречи, а брат все еще не сказал, в чем же причина их встречи. Зачем Альберт догонял его?