– А что насчет вашей «Белой руки»? – спросил я.
Застежки на тунике Пророка были в форме руки.
– Я уже говорил, – Сириани дотронулся до одной из них, – я стану богом.
– Покорив нас?
Сириани снова выдохнул «да».
– Я должен принести жертвы – не только тебя, но и весь твой народ. Я вознесусь, как когда-то Элу.
– Вознесетесь?
– Но вы ведь добавляете к титулу императоров слово «бог»? – Пророк сверкнул прозрачными зубами.
– Это относится только к первому, – едко заметил я.
Сириани отошел от барельефа и протянул к нему шестипалую руку, как будто хотел уместить все изображение у себя на ладони.
– Элу был первым. Боги говорили с ним, научили строить корабли, унесшие нас с умирающей планеты. Элу и его двенадцать аэт покинули Се Ваттаю, заставили нас перестать быть животными. – Он прочертил рукой спиральную линию от Се Ваттаю до новой планеты. – «Мы для богов – что для мальчишек мухи…»
– «…Им наша смерть – забава»[10], – закончил я цитату.
– А вот и тот самый Марло.
– Шекспир, – с вызовом бросил я.
– Именно так, – ответил Пророк. – Но мои боги не задушили нас во младенчестве, а сделали сильнее. Тех, кто слушал, Элу взял в новый мир.
– Эуэ? – спросил я, вспомнив услышанное когда-то название; оно было частью полного титула Пророка – Князь князей Эуэ.
Высокий сьельсин наклонил голову – среди его соплеменников этот жест расценивался как угроза, но для людей это был всего лишь кивок.
– Это значит «дар».
Сириани снова отвернулся и прошел вдоль барельефа, после чего остановился и протянул руку к скоплению знаков ударитану вокруг символа планеты Эуэ:
– На Эуэ мы стали сьельсинами, «несущими волю богов». – Он заметил мое замешательство и пояснил: – «Сьельсин» – тоже древнее слово.
– Урбейн, кажется, считает, что люди могут стать сьельсинами, – сказал я и добавил, почувствовав, что моя формулировка может быть неточна: – Стать «несущими волю богов».
– Урбейн тот еще голый червяк, – сверкнул зубами Сириани. – Он думает, что, превратив свое тело в подобие нашего, сможет заслужить нашу благосклонность… Впрочем, это действительно так, – махнул рукой Пророк. – Урбейн верит, что людям можно открыть истину и что со временем ваш народ будет служить Caihanarin и поможет приблизить конец. Я в этом не уверен. В вас слишком много лжи. И вы слабы.
– Слабы? – Я выпрямился насколько мог, несмотря на сведенные мышцы и покалеченное плечо. – Мы сотни лет даем вам отпор.
Пророк посмотрел на меня едва ли не с жалостью. Я давно был знаком со сьельсинами, но выражения их лиц трудно считать.
– Так вот чем вы, по-вашему, занимаетесь? – Сириани Дораяика пошел вокруг меня, как при нашей первой встрече. – Мы еще не закончили выставлять декорации, а ваше Содружество уже на нашей стороне.
– Это не «мое» Содружество.
– Однако твое присутствие там означало, что вы в нем нуждаетесь, что ваш император в отчаянии.
У меня вырвалось короткое «а-а-а», и я опустил взгляд к своим голым израненным ногам. До меня дошло, к чему была эта прогулка по княжеским гротам и сопутствующая историческая лекция.
– Великий князь, о таких вещах обычно спрашивают во время пыток. Не после, – заметил я, прикрыв глаза.
Мое тело ныло от воспоминаний о боли, что пришлось вынести, каждая рана и мозоль возмущались моему упрямству.
Под сводами пещеры разнесся высокий нечеловеческий смех.
– Милорд, да ты смельчак! – Сириани приблизился, сложив руки перед собой. – Но ты расскажешь мне все, что я захочу. Нам известно, что твой император покинул свой дом. Я хочу знать, где он сейчас.
– Тогда спросите кого-нибудь другого, – ответил я без обиняков. – Я даже не знаю, какой сейчас год.
Белая рука князя поднялась и влепила мне такую пощечину, что я плюхнулся в мелкий водоем. Светящиеся рыбы бросились врассыпную, подальше от меня. Мне стоило больших усилий приподняться на локте – мешали кандалы на запястьях.
– Держишь меня за простака? – огрызнулся князь, нависая надо мной, упершись когтистыми ногами в неровные камни. – Не лги! Я знаю, что тебе известен его маршрут. Мне нужен полный список планет, которые твой император собирался посетить. Названия, номера, координаты.
Мне удалось подняться на колени и согнуться. Я зажмурился от тупой боли, мои длинные спутанные волосы упали на лицо, закрыв от меня стоявшее напротив чудовище.
– Сородич, я ведь могу сделать еще больнее, – разносился вокруг высокий ледяной голос. – Рассказывай все, что знаешь.
– Не знаю я маршрута.
Это было не совсем так. Я знал отдельные координаты и номера звезд и планет системы Несса, в частности Гододина, Авлоса и еще нескольких. Но маршрут императора включал более тридцати, а навигатор из меня был так себе. С тех пор как мы покинули Несс, прошло уже много времени, и планы могли измениться. Я мог назвать лишь несколько планет: Несс, Ванахейм, Сираганон, Баланрот, Перфугиум.
– Не знаю.
Пророк присел рядом:
– Я же говорил, что в вас много лжи. Utannashi, мне нужны названия, и я их получу.
– Утаннаши… – повторил я. – Лжец.
– Отрицаешь? – спросил Сириани, и его зловонное дыхание ударило мне в ноздри.
– Араната Отиоло звал меня Oimn Belu, – слабо усмехнулся я в ответ.
– «Темный», – прошипел Сириани. – Не думал, что Отиоло был способен на такие эпитеты.
Пророк схватил меня за волосы и поставил на ноги, заставив посмотреть ему в глаза.
– Я надеялся, телесные наказания выбьют из тебя ложь. Ошибся. Нужно еще поработать.
Он отпустил меня, едва не вырвав клок волос, и я поник. Кожу на голове засаднило.
Сириани развернулся, бренча свисающими с рогов и пальцев украшениями, и поднял два пальца. Должно быть, за нами следили невидимые камеры, потому что из расщелины в скале через считаные секунды появились скахари в доспехах и размалеванных боевых масках. Увидев их кривые белые сабли, я невольно напрягся. Я мог лишь гадать, какие новые чудовищные пытки мне предстояли, но держался твердо, когда воины схватили меня.
– Qattaa! – скомандовал Сириани, и скахари застыли. – Последний вопрос, сородич, – обратился ко мне Пророк, перейдя на стандартный, после чего взял паузу, как будто ожидая, что я перебью или попрошу уточнить. – Как ты выжил на Беренике?
Солдаты крепко держали меня, и, хотя я отвел взгляд, один из них снова схватил меня за волосы и заставил смотреть прямо и обнажить горло. Не дождавшись моего ответа, другой ударил меня плашмя саблей, оставив на животе отпечаток и тонкий кровоподтек там, где лезвие все-таки задело кожу.
– А вы не знаете? – выдохнул я.
Князь Сириани Дораяика изучал меня с нечеловеческой сосредоточенностью, щуря глаза под прикрытыми веками.
– Среди вашего народа ходят легенды, что ты колдун и творишь чудеса.
Я постарался как можно выразительнее пожать плечами:
– Может, вопреки вашим убеждениям сила Утаннаша все-таки истинна.
Пророк снова приблизился и положил когтистые руки мне на плечи.
– Сила моих богов воплощена во всем, что ты видишь вокруг, – улыбнулся он, показав зубы, и окинул взглядом грот. – Мы сами – доказательство их силы. Эта планета Дхаран-Тун – доказательство их силы. А ты способен только на фокусы.
– Я обратил вашу победу в поражение. Неплохой фокус.
Не меняя выражения лица, Князь князей вцепился прозрачными когтями мне в плечи. Брызнула кровь. Я заметил в глазах Пророка перемену настроения, почувствовал злость. Досаду. Мой враг испытал бы истинное счастье, растерзав меня на месте. Но он без предупреждения отпустил меня.
– Ты все дерзишь! – прошипел он и, развернувшись, сполоснул окровавленные пальцы в ближайшем пруду.
К моему ужасу, рыбы бросились к рукам Сириани, и вода вмиг стала чище. Стражники не двигались. Сириани не дал им новых команд.
– Твоя смерть не доставит мне радости, – сказал Пророк, медленно погружая руки еще глубже в воду. – Ты, как мне кажется, единственное существо в этой Iugannan – по-вашему, в этой вселенной, – что способно понять меня…
Сириани поднял сложенные ладони из воды вместе с одинокой светящейся рыбой. Вода вытекла сквозь пальцы, и голодная рыбешка осталась лежать на ладони. Она отчаянно изгибалась, ловя ртом воздух. Сириани бесцеремонно раздавил ее. Вода вместе с какой-то сверкающей жидкостью полилась в пруд, к истовому удовольствию других рыб, которые тут же принялись фильтровать воду от крови жертвы.
– По крайней мере, единственный из своего народа. Вся эта война подчас сводилась к противостоянию нас двоих. После Береники в этом не осталось сомнений.
Сириани опустил измазанную кровью и кишками руку в воду, позволив рыбам вдоволь покормиться. Спустя миг он снова посмотрел мне в глаза.
– Ты же видел? Мои армии маршируют среди звезд, уничтожая ваши планеты одну за другой. Видел свою смерть. Ты знаешь, что я тебя убью, ты погибнешь в Актеруму. И когда тебя не станет, погибнет все человечество. Сначала твои соплеменники станут рабами, а со временем уйдут в небытие. Я тоже это видел, – сказал он, поднимаясь.
– Реки времени? – с большим трудом выговорил я.
Я до последнего не исключал возможности, что Сириани вовсе не пророк, что будущее, открытое ему, – всего лишь плод его фантазий, воплощение мечтаний и желаний. В глубине души я надеялся, что его видения ложны.
Но Сириани кивнул:
– Наблюдатели видят все, а я вижу их глазами. Точно так же, как ты видишь глазами Утаннаша. – Сириани повернулся вполоборота и снова вскинул вверх два пальца. – Я добьюсь, что ты расскажешь мне все, что я хочу знать. Даю последнюю возможность: где твой император?
– А вы сами не знаете? – спросил я наобум, вовсе не будучи уверен в успехе.
Сириани махнул другой рукой, и один скахари снова хлопнул меня по животу плоской стороной сабли.
– По-твоему, мы тут в игры играем?
Я решил, что это означает «нет».