– Солдаты у вас?
– Пока нет, – ответила Корво.
– Тогда черт с ними, – сказал я. – Выбирайтесь сами. Мы почти у лифтов.
– Где вы? – перебила Валка; ее голос был звонким, но натянутым как струна.
– Уровень «Гэ», в полумиле от лифтов.
– «Гэ»?! – Тревогу в голосе Валки можно было потрогать на ощупь, словно она была осязаемым объемным предметом. – Это на восемьдесят четыре уровня выше, чем надо.
Это откровение остановило меня лишь на секунду. Леон с бритоголовой девушкой промчались мимо с дисрапторами наготове. Я знал, что побег не дастся нам легко.
– По крайней мере, нам вниз, а не вверх, – произнес я и добавил: – Главное, чтобы тут все окончательно не развалилось.
– Этот корабль никогда не должен был приземляться, – ответила Валка и тихо, как будто про себя, продолжила: – Сьельсины слили все топливо, но «Ашкелон» не тронули.
– Наверное, приняли за шаттл, – вставила Корво, – а ближе не рассмотрели.
– Корво, вам пора уходить. Вы еще дальше от ангара, чем мы.
– Зато я бегаю быстрее, – парировала капитан. – Сами поторапливайтесь. Люк, через который вы забирались, уже нашли. Сколько с вами?
– Одиннадцать, – сосчитал я.
– Одиннадцать?
Я представил ужас на лице Корво. И она задала самый страшный вопрос:
– Бандит? Паллино?
Я на ходу зажмурил глаза, автоматически, из необходимости передвигая ноги.
– Погибли.
Молчание обеих женщин было оглушительным, и я не сразу услышал первые выстрелы. Но выкрики солдат привлекли мое внимание.
– Земля и император!
– Как они нас опередили?
– Назад! – закричала бритоголовая девушка. – Назад!
Их босые ноги зашлепали по металлическому полу. Они выскочили из коридора мне навстречу, задержавшись лишь для того, чтобы вполоборота выстрелить назад. Из темноты появились Бледные: рогатые сьельсинские морды с черными бездонными глазами и блестящими зубами, черными и прозрачными в тусклом свете красных аварийных ламп. Вероятно, они прорубились через другой люк и быстрее нас добрались до лестниц.
Теперь они преграждали мне путь к «Ашкелону». Путь к Валке.
– Назад! – крикнул я вслед за остальными и, увидев ответвление, добавил: – Налево! По трамвайным путям!
В легких саднило от каждого вдоха, но я все равно побежал. Вместо ног у меня как будто были факелы. Я чувствовал себя бегущим полутрупом и едва не упал на повороте. По обе стороны находились закрытые шестиугольные двери в каюты младших офицеров. Мы бежали к левому борту «Тамерлана» через жилые помещения. Впереди была трамвайная линия, она шла вдоль центральной оси линкора и соединяла офицерские каюты с мостиком на носу. Рельсы наверняка были разрушены при падении корабля. Но тоннель должен был остаться цел – мы уже были в нем, когда бежали к посту охраны.
Трамвайные линии тянулись вдоль корабля не только горизонтально, но и вертикально и вдоль наклонных шахт, которыми соединялись верхние и нижние палубы и жизненно важные отсеки «Тамерлана». Если пути к лестницам были перекрыты, можно было спуститься на несколько уровней по трамвайной линии даже без трамвая и найти другую лифтовую галерею и другие лестницы.
Путь был недолгим.
В конце бокового коридора я свернул направо. Несколько солдат сильно обогнали меня, но Леон постоянно держался в двух-трех шагах впереди. Прямоугольный проход в левой стене выходил на трамвайную платформу, и первый из нашей группы уже достиг ее полосатого черно-желтого края. Там он остановился, дожидаясь остальных, с дисраптором наготове. За его спиной стоял вагон с выключенными фонарями.
– На рельсы! – крикнул я и махнул солдату рукой, чтобы тот прыгал.
Вместо этого он выстрелил, и, оглянувшись, я увидел, как за моей спиной пошатнулся и врезался в дверь сьельсин. Он был от меня в каких-то тридцати футах.
– Я прикрою, – бросил солдат и скомандовал другому: – Гаран, дверь!
Новым выстрелом он поразил сьельсина в лицо. Еще один выстрел добил существо, и оно упало, выронив саблю.
Солдат по имени Гаран бросился к пульту управления большой задвижной дверью, как было велено.
– Не надо! – крикнул я, зная, что пульт не работает. – Не теряйте времени!
Я подтолкнул стрелка к рельсам. Но Гаран не остановился и ударил по кнопке на пульте. Как и ожидалось, дверь не сдвинулась с места. Питания не было.
– За мной! – Я соскользнул по крутому металлическому борту к электромагнитному рельсу, клацая сапогами по гофрированному полу.
Леон с бритоголовой девушкой и еще несколькими солдатами скатились прямо передо мной. Гаран и стрелок оставались наверху, и я услышал электрический треск дисраптора и крики сьельсинов.
«Недалеко… – повторил я про себя. – Недалеко».
Сьельсины не переставали кричать. Затем вскрикнул человек.
– Гаран! – воскликнул стрелок.
– Bayarraa o-totajun! Bayarraa o-totajun! – скомандовал кто-то из сьельсинов.
«Отрезать путь к отступлению!»
– Корво! – крикнул я, прижав пальцы к передатчику. – Живо на «Ашкелон»! Времени в обрез!
– Я еще могу задержать их основные силы, – твердо ответила капитан.
– Отавия, бегите! – поддержала меня Валка.
Корабль содрогнулся, и я услышал отдаленный скрежет металла. Пол заходил ходуном, из бокового прохода повалил черный дым, в котором мелькали красные вспышки.
– Разваливается! – воскликнул Леон.
– Впереди должен быть спуск! – сказал я. – Справа пожарная лестница.
– Вы уверены?
– Шевелись!
Мне пригодились годы одиноких прогулок по спящему «Тамерлану». Я знал наверняка, что прав. Трамвайный тоннель не доходил до уровня ангаров, но по нему можно было улизнуть от преследователей, а уже потом искать новую дорогу.
Недалеко…
Коридор пошел вверх, и впереди засияли аварийные лампы. В двухстах шагах от нас путь расширялся. Спуск! Звук моих каблуков разносился эхом, так что шум был как от целого взвода солдат. Позади по металлу клацали когти сьельсинов.
– Kiannaa! – кричали они жуткими голосами. – Kiannaa, yukajjimn-kih! Kiannaa eza ujarraa!
«Бегите! Бегите!»
Их вой и ухающий смех подгоняли нас, как кнуты погонщиков. Я наудачу пальнул назад… и остановился, застыл в отчаянии.
На склоне над нами появились темные фигуры с белыми саблями в руках. На клинках играли красные всполохи. Сьельсины живой стеной перегородили тоннель.
«Отрезать путь к отступлению», – говорили они.
У них получилось.
– Вы в ловушке! – крикнул их капитан. – Svassaa!
– Адриан? – звучал в ухе голос Валки. – Адриан, что случилось?
Я не ответил.
Все было кончено. Все. Конец. Я проиграл. Мы проиграли. Человечество проиграло. Я позволил себе надеяться до последнего, даже совершил чудо. Но мой меч был сломан, и надежды рассыпались в прах.
«Ложь».
Палуба дрогнула, и, оглянувшись, я увидел позади преследователей. Боковых коридоров между нами не было. Некуда бежать.
– Svassaa! – повторил сьельсинский капитан.
«Сдавайся!»
– Wemayu udim! – ответил я.
Мной как будто завладел темный дух, и я раскинул руки, отбросив назад иринировый плащ.
– Лучше умереть!
Я не собирался сдаваться живым и возвращаться в рабство на Дхаран-Тун. Я готов был последовать за Паллино, как тот последовал за Эларой. А Валка последует за мной.
Валка…
Я понял, что больше ее не увижу. Она была так близко. После долгой разлуки, после семи лет в темнице Пророка, я был от нее в считаных минутах.
Все равно что тысячелетиях.
Капитан наклонил голову и, наверное, ухмыльнулся под своей белой безликой маской.
– Умереть? Ты уже мертв! Ты наш! Ты принадлежишь Ему!
Леон с напуганными солдатами собрались теснее и нацелили дисрапторы. Узкие дула светились красным ярче, чем аварийные лампы.
– Адриан! – кричала Валка мне в ухо.
– Все кончено, – ответил я.
– Что случилось?
– Я люблю тебя.
Она не ответила. Впрочем, я и так знал, что́ она должна была ответить.
«Я тебе верю».
Я ничего не сказал Бледным. Не оставил им выбора. Я поднял дисраптор и прицелился в капитана. На том не было ни щита, ни других украденных у поверженных людей защитных устройств.
Я выстрелил.
Заряд попал капитану прямо в лицо, и тот упал на колено, сыпля проклятиями. Сопротивление было бесполезно, но я не собирался погибнуть как трус. Я был калекой, но не собирался разваливаться. Пальнул еще раз и еще. Капитан упал замертво. От его обугленных нервов шел дым. Наведя дисраптор на новую цель, я побежал, стреляя на ходу, намереваясь бежать прямо до их кордона и быть изрубленным на куски.
Но тут палуба под ногами качнулась, и отовсюду повалил черный дым. Все замерли. Металл заскрежетал, изогнулся, и вся шахта прогнулась, как ствол прогнившего дерева. Я закричал и услышал, как Валка кричит мне в ухо. Железный лабиринт целиком обрушился на меня, повсюду полетели искры от оборвавшихся проводов. Мир перевернулся с ног на голову, и я успел заметить опешивших людей и чудовищ, падающих вокруг, и вспышку пламени.
– Адриан! – услышал я напоследок крик Валки.
Я падал, падал в пустоту. Когда я ударился о нижнюю палубу увечным плечом, то едва не отключился от боли. Я покатился дальше. Последним, что я запомнил, был несущийся навстречу черный металл. Затем тьма ударила меня, словно кувалда.
– Адриан! – звал меня знакомый, звонкий как стекло голос. – Адриан Анаксандр Марло! Просыпайся же!
«Анаксандр, – подумал я. – Что за имя такое дурацкое?»
Греческое.
Это греческое имя.
– Открывай свои долбаные лиловые глаза! Слышишь?
– Валка?
Валка облегченно вздохнула. Я уже почти видел ее глаза и грудь, не стесненную напряжением и воздухом.
– Думала, ты умер.
Мне и самому казалось, что я умер. В голове звенело, все мышцы ломило так, будто их отбили деревянным молотком. Я лежал на груде металлолома, повсюду торчали сломанные балки, обрывки проводов и гнутые напольные пластины.