На Эуэ это почти не имело значения.
Корво упредила мои возражения.
– Давайте, – откашлявшись, сказала она.
Валка двинула рычаг вперед.
Небо вытянулось, а с ним и башни, и луны, как будто кто-то сыграл шутку с моим зрением. Орудия «Тамерлана» разорвали еще три приближающихся шаттла, от которых остались лишь ореолы, похожие на триумфальный фейерверк. Я опустился в кресло, и спустя мгновение башни Актеруму и сьельсинские луны исчезли, а мутное рыжее небо сменилось кромешной тьмой и безмолвием.
Мы сидели не шевелясь.
Мы были на свободе.
Глава 45. Человеку нужен дом
– Воды, – попросил я, нарушив гнетущую тишину.
Валка молчала и уже несколько минут не шевелилась в пилотском кресле. Возможно, даже несколько часов, потому что я был уверен, что уже не один раз отключался и вновь приходил в себя. Ультрамариновый свет варпа переливался за окнами, размазывался и вился вокруг варпенного кармана корабля. Я наблюдал за узорами, после чего снова потерял сознание. Перед глазами поплыло, и когда я вновь сфокусировался, то увидел перед собой Валку. Ее рука в перчатке протягивала мне стакан.
Вода была все равно что амброзия, и я пил ее жадно, пока чистый вкус не заполнил желудок. В висках стучало.
– Куда? – закашлявшись, спросил я и расплескал на себя воду; Валка убрала стакан. – Куда мы летим?
– Никуда, – ответила она, отводя такие родные золотые глаза. – Куда угодно. Я выбрала случайный курс на десять световых лет. Почти уверена, что они не додумались установить на «Ашкелон» отслеживающий маячок, но предосторожность не помешает.
– Можешь быть уверена на сто процентов, – сказал я, прислоняясь головой к спинке кресла. – Дораяика не ожидал… – Я поднял руку. – Тебя.
– Все равно нужно проверить, – возразила она, поднимаясь.
Мне не нравилось, как она смотрит на меня. Одновременно со страхом и жалостью, морща нос от запаха – от меня наверняка ужасно разило, но сам я уже давно привык.
– Как? – спросил я спустя некоторое время, хотя головокружение так и не прошло. – Как ты здесь оказалась? Как вы?..
– Сбежали? – Валка сделала шаг назад, не желая ни отстраняться, ни слишком приближаться. – Выжили?
Она покосилась налево, на приборные панели и контрольный модуль. Убедившись, что все в норме, подняла глаза.
– Это было нелегко. Лотрианцы взорвали наш шаттл. Мы угнали… грузовик для внутренних рейсов, смогли вывести его на орбиту, но «Тамерлан» к тому времени уже был захвачен. Видимо, Дюрана застали врасплох.
– Дюран погиб, – тупо ответил я.
Передо мной по-прежнему стоял его гордый силуэт у алтаря, на котором Элу сжег труп своего любовника. Я видел, как его голова упала с плеч, как когда-то моя. Только Дюран, в отличие от меня, не вернулся из мертвых.
Валка посмотрела на меня так, как будто это у меня не было головы.
– Знаю, – сказала она и продолжила рассказ: – Мы проследили за «Тамерланом» с помощью телеграфа. Смогли попасть на лотрианский конвой, поставлявший провизию сьельсинам. Спрятались в кратере одного из кораблей-миров. Спали посменно четыре года, пока не попали на Дхаран-Тун.
– Четыре года…
Это наверняка был корабль Вати, на котором меня привезли с Падмурака на Дхаран-Тун. Выходит, с моей героической обороны моста прошло десять лет.
– Почему вы ждали так долго?
– Адриан, нас было всего четверо, – возмутилась Валка, – а их – целая планета! – Она повернулась ко мне спиной. – К тому же куда нам деваться с корабля в варпе?
– А! – понимающе выдохнул я и почувствовал себя дураком, глупым мальчишкой, каким был, когда мы впервые встретились в Боросево.
Во время путешествия в варпенный карман забиваются заряженные частицы и космическая радиация. Чтобы защитить уязвимых пассажиров, корабли либо покрывались плотным материалом вроде адаманта – или льда, которым были покрыты сьельсинские корабли-миры, – либо оснащались щитами, блокирующими излучение. Любой, кто решился бы выйти на поверхность в обычном скафандре, неминуемо пострадал бы или даже погиб.
– Мы сделали все, что могли. Всех было не спасти, учитывая состояние «Тамерлана». Видел бы ты…
– Я видел, – ответил я.
Валка развела руками:
– Отавия придумала план. Вызвалась… остаться. Я должна была пилотировать «Ашкелон», а Бандит и Паллино – разыскать тебя и всех, кого смогут. – Она покачала головой, не поворачиваясь ко мне, и сжала руки на пустом стакане, как будто хотела его задушить. – Всех было не спасти. Ни при каких условиях. Но тебя? Элару? Айлекс? Лориана?
Я ухватился за слабый лучик надежды:
– Лориан жив.
Плечи Валки вздернулись и сжались, как будто ее ударили кнутом, но она ничего не ответила.
– По крайней мере, я думаю, что жив, – добавил я. – Дораяика отправил его послом.
– Зачем? – удивилась Валка. – Почему он не дождался твоей казни?
– Не знаю. – Я вытер глаза. – Не знаю, Валка. – Я всхлипнул, вздрогнул и согнулся пополам, дрожа, как крестьянин-эпилептик. – Может, он просто хотел, чтобы Лориан не мешался. Или хотел отправить его позже. Ты не знаешь, что там творилось. Валка, это была скотобойня! Наших солдат рвали на куски.
Я старался не вспоминать о грудах мяса, о несчастном Адрике Уайте, разложенном по кускам на подносе. Старался не думать о том, какая судьба могла ждать Лориана после нашего побега. Дораяика мог все равно послать его к императору и сообщить, что я мертв. Лориан ведь не знал обратного. А мог жестоко отомстить единственному выжившему члену моего отряда.
Увидев, в каком я состоянии, Валка приблизилась. Встала на колени рядом со мной, взяла мою правую руку, задержавшись лишь для того, чтобы убрать стакан.
– Все хорошо, – сказала она мягко, без былой резкости.
– Ничего хорошего! – воскликнул я. – Все погибли! Все мертвы! Паллино! Элара! Бандит! Айлекс и Дюран! Халфорд, Феррин, Коскинен… Уайта порубили на куски и подали на стол прямо передо мной.
Дрожь усилилась, и Валка крепче сжала мои пальцы.
Я почувствовал, как она замерла и отстранилась.
– Что с твоей рукой?
Она принялась возиться с защелкой латной перчатки. Я не ответил. Сама увидит. Защелка скрипнула и с тихим шипением отсоединилась. Валка сняла с моей руки перчатку и наруч. Запах моей потной кожи добавился к источаемому мной жуткому зловонию. Валка делала все медленно, как будто снимала погребальную маску с трупа. Увидев мою руку, криоожоги и огрызки пальцев, она ахнула.
– Forfehdri!.. – выругалась она и прикрыла рот ладонью. – Что случилось?
– Я…
Мне хотелось все ей рассказать. О яме, о стене и цепях, о сдирании кожи, бичевании, сотнях прочих пыток. Но в ее глазах и так стояли слезы, и я просто покачал головой.
– Помоги мне снять доспех, – сказал я.
Больше всего на свете мне сейчас хотелось помыться.
Кивнув, Валка поднялась и закинула мою руку себе на плечо. Моему искалеченному плечу это не понравилось, и я поморщился, но все равно встал.
– Нужно обработать раны, – сказала она, и я почувствовал, как она смотрит на мою исполосованную голову. – Ты много крови потерял.
Душевые кабины были на нижней палубе, рядом с гидропоническим отсеком, все растения и животные в котором, разумеется, погибли. Пахло тухлыми водорослями и гнилой рыбой, но лампы включились, когда мы вошли. Я позволил Валке меня раздеть. И продолжал дрожать и изредка всхлипывать.
– Нужно хорошенько все отмыть, – сказала Валка, когда сняла мой окровавленный доспех и вонючий плащ. – Во что это ты вляпался?
– Кровь и дерьмо, – ответил я. – В меня кидались дерьмом и кусками…
Я не смог выговорить «людей», хотя хорошо помнил, как толпа сьельсинов бросалась в меня останками мертвых рабов. Не стал я говорить и о том, как стражники избивали меня и заставляли пить мочу. Я зажмурился, дрогнув, когда Валка разгерметизировала мой комбинезон и взялась за воротник, чтобы стянуть его вниз. Я вскрикнул и рухнул на пол, колотя руками и тряся головой. Не знаю, сколько я пролежал, дрожа как осиновый лист и кашляя, глотая воздух истерзанными легкими и все сильнее впадая в панику.
– Хочешь, чтобы я ушла? – спросила Валка наконец.
Я смутно понял, что уже довольно долго она сидела спиной к переборке, поджав колени.
Что-то в ее голосе заставило развязаться змею, кольцами обвившую меня, и я, клеточка за клеточкой, расслабился. Наобум протянул искалеченную руку и дотронулся до единственной части тела Валки, до которой мог дотянуться. До большого пальца ноги. Так мы пробыли долго, не говоря ни слова. Это простое прикосновение говорило за меня и за нас обоих. Я заметил грязный клок волос, упавший мне на лицо, и приподнялся с пола, оставив коричневые пятна там, где сошла засохшая кровь. По лицу потекла свежая, и я с трудом освободил левую руку из липкого резинового комбинезона. Рукав вывернулся наизнанку, явив промокшую от пота ткань.
С правой рукой было тяжелее. Боль от плеча вспышками отражалась в голове, я тяжело дышал и стискивал зубы. Заметив мои мучения, Валка отошла от стены и помогла мне. Я услышал, как она втянула воздух.
– Твоя спина…
Ее руки дотронулись до глубоких шрамов, и я вздрогнул:
– Семь лет. Семь лет.
– Что с тобой делали? – риторически спросила Валка.
«Все, что можно и нельзя представить», – хотелось ответить мне, но я промолчал.
– Вставай, – сказала она, помогая мне.
Я запнулся за порог душевой кабины и с руганью упал на четвереньки.
Валка хотела зайти следом, но я жестом остановил ее.
– Сам справлюсь, – ответил я и потянулся, чтобы включить душ.
На космическом корабле душ был чудовищной роскошью, поэтому в целях экономии воды меня лишь обдало легкой водяной пылью, и ультразвуковые очистители принялись скоблить мое тело. Валка закрыла дверь, и я, не вставая, как можно дальше вытянул ноги. Пот с грязью и кровью побежал, как чернила, по голове, и волосы под действием ультразвука прилипли к телу.
В тишине я расслышал гул двигателей, и постепенно начал