Вернувшееся ощущение чьего-то пристального взгляда заставило поежиться и резко обернуться. Успела заметить темную тень, скрывшуюся за углом одного из дальних зданий. И даже попытки успокоить себя, что это мог быть случайный прохожий, не уняли всколыхнувшуюся панику.
Теперь я бежала к дому куратора, прилагая все оставшиеся силы. Плевать, даже если это всего лишь паранойя! Но продолжать жуткую прогулку по вечернему Кардасу я точно не желаю. Пусть даже альтернативой станут недовольство и насмешки Лориана Тирмила. Переживу как-нибудь! Тем более что мне не привыкать. В еще же одну причину того, почему я так отчаянно стремилась спрятаться в его доме, старалась не вдумываться. В то, что видела именно в нем того, кто может защитить от чего угодно.
Только уже трезвоня в колокольчик у двери дома куратора, осознала в полном мере, в каком неприглядном виде придется перед ним предстать. Капюшон давно слетел во время безумного забега. Мокрые волосы, выбившиеся из прически, прилипли к щекам. Зубы выдают барабанную дробь, с которой я ничего не могу сделать. В общем, то еще зрелище!
А, плевать! Я ведь не очаровывать его пришла, — подумала с сарказмом и вздернула подбородок, чтобы предстать перед ним менее жалкой.
Полминуты спустя за дверью послышались шаги, после чего она распахнулась, являя того, к кому я, собственно, и хотела попасть. Но выглядел он настолько по-домашнему в накинутом поверх рубашки и штанов халате, что даже растерялась, только сейчас осознавая, как выглядит мое появление у него в столь позднее время. Вот черт! Но отступать уже поздно. Да и вид ошеломленного Лориана Тирмила заставил мысленно усмехнуться. Он настолько опешил, что даже отошел от привычного обращения «адептка Кармад»:
— Элисса, что вы здесь делаете?
И как-то тепло так стало от этого обращения, что сомнения в правильности своего вторжения начали развеиваться.
— Можно мне войти? — едва сумев выговорить эти три слова из-за клацающих зубов, спросила.
Он уже, похоже, пришел в себя. Молча посторонился, пропуская внутрь, а потом запер за мной дверь. Красноречиво взглянув на лужу, растекающуюся внизу от моего платья и плаща, покачал головой.
— Надо найти вам что-нибудь сухое.
— Было бы неплохо, — с трудом выдавила, морщась от неприятных ощущений в руках и ногах, начавших оживать.
— Пойдемте, — скомандовал Лориан, устремляясь к лестнице, находящейся справа от прихожей.
— Я вам все полы испачкаю, — заметив грязные следы, которые оставляла, неуверенно сказала.
Он досадливо отмахнулся и продолжил движение. Возражать я больше не пыталась, да и не хотела. Тело мое оживало в тепле и сухости, а мысль о том, что придется снова идти под дождь, заставляла зябко ежиться.
— И как вы оказались здесь в таком состоянии, позвольте узнать? — спросил он, пока мы поднимались по лестнице.
— Ходила в лавку снадобий, чтобы продать кое-какие зелья, — порадовало, что лязганье зубов стало не таким частым, хотя мелкая дрожь в теле никуда не делась. — Попала под дождь. Думала сначала, что пережду, пока закончится. Но он все не унимался. Вот и решила добраться куда-то, где можно укрыться. Извините, что потревожила. Хотела найти какую-то таверну, но ваш дом оказался ближе, и я…
— Пустяки! — он прервал мои сбивчивые извинения. — Правильно сделала, что пришла сюда. Не хватало еще в одиночку по тавернам шляться посреди ночи, — добавил он хмуро.
На душе потеплело еще больше от его неожиданной заботы.
— Это гостевая спальня, — проговорил Лориан, открывая передо мной дверь в одну из комнат. — Там есть ванная и сухие полотенца. Приводите себя в порядок, а я принесу что-нибудь из одежды.
— Спасибо! — искренне поблагодарила.
Некоторое время смотрела в его удаляющуюся по коридору спину, потом вошла внутрь. Обстановка здесь была довольно уютной, пусть и без особой роскоши. Но уж точно получше, чем в нашем доме в академическом городке! Представив, как должно быть уютно в этой кровати, я тяжело вздохнула. Нет, просить о том, чтобы остаться здесь на ночь, было бы верхом наглости! Подожду, пока дождь закончится, потом придется все-таки убираться отсюда. Да и для местных людей ночевка в доме постороннего мужчины воспринимается однозначно. Не хватало еще, чтобы всякие слухи поползли! И вряд ли кто-то поверит в то, что спала я в гостевой комнате.
С неудовольствием глядя на мокрые следы, которые продолжала оставлять на полу, проследовала в ванную. Надеюсь, Лориан Тирмил тут не сам уборкой занимается! Впрочем, предполагать такое попросту глупо. Наверняка для этих целей у него есть прислуга. Интересно, что она подумает, увидев следы моего здесь пребывания? Хотя глупо полагать, что я единственная женщина, которая появляется в этом доме по вечерам. Наш куратор ведь молодой еще мужчина, здоровый и привлекательный. И почему мысль о других женщинах настолько уязвила?
Стиснув зубы, я прикрыла за собой дверь ванной, включила горячую воду и начала разоблачаться. Отбросив плащ, который смело можно было выжимать, попыталась расстегнуть пуговицы на платье. Но еще не до конца отошедшие пальцы с трудом справлялись со своей задачей. Кое-как закончила с этим занятием и отбросила платье в ту же сторону, что и плащ. Нужно будет потом развесить для просушки, чтобы не возвращаться в Академию во влажной одежде. Интересно, долго она сохнуть будет? Не хотелось бы докучать куратору своим присутствием дольше необходимого. Особенно если у него в планах провести ночь с какой-нибудь подружкой.
Снова накатила непонятная злость, и я в раздражении топнула ногой, прогоняя раздражающие меня саму эмоции. Только, видимо, судьба окончательно решила сделать этот день одним из самых неудачных в моей жизни. Поскользнувшись о натекшие с меня капли воды, я с визгом полетела на пол.
Дверь с грохотом распахнулась, впуская встревоженного Лориана, держащего на сгибе локтя халат. Уж не знаю, что он подумал о причине моего вопля, но явно не ожидал того зрелища, что перед ним предстало! Валяющаяся на полу полуголая девица в одном нижнем белье, проклинающая все на свете из-за невольного унижения.
Ступор куратора длился недолго. Он помог мне подняться, делая вид, что его совершенно не интересует мой внешний вид. Хотя взгляд, то и дело опускающийся ниже моего красного от стыда лица, говорил об ином. Проклятье! Хотелось выматериться в голос.
— Халат, — как-то хрипловато сказал он, когда я оказалась стоящей на ногах.
Выдернув у него из рук указанный предмет, я отвернулась и дрожащими руками попыталась накинуть на себя.
— Что это? — напряженный голос Лориана прервал мои жалкие попытки сделать вид, что ничего особенно не произошло.
Не понимая, о чем он, обернулась через плечо, судорожно прижимая к груди проклятый халат, в рукава которого никак не могла продеть дрожащие руки. Взгляд Лориана был устремлен на мою спину, и я догадалась, о чем он говорит. Следы розог, оставленные драгоценной кузиной и домашними наставниками, и так до конца и не исчезнувшие.
— Знак заботы моих любимых родственников, — саркастично отозвалась, все-таки справившись с халатом.
Только запахнувшись в него полностью и завязав пояс, решилась обернуться и снова взглянуть на Лориана. Поразило выражение его лица. Напряженное, жесткое, на скулах играют желваки. Он что злится?! На меня? Обескураженная, я вопросительно смотрела на него.
— И часто они так с тобой поступали? — процедил куратор.
Осознав, что злится он вовсе не на меня, я еще больше удивилась. С чего такая реакция?
— Каждый раз, когда считали, что мне требуется преподать урок послушания, — криво усмехнулась. — А учитывая рвение моей кузины, ответственной за это, достаточно часто. Хотя когда нам было по семь лет, силенок у нее было не так много. Вы правда хотите об этом поговорить?
С каждым моим словом его лицо все больше мрачнело.
— Можно я все-таки приму ванну? — спросила, чувствуя себя неуютно, когда он ведет себя так странно. Тем более что причин этого не понимала.
— Конечно, — он мотнул головой, будто прогоняя какие-то свои мысли, и вышел, притворив за собой дверь.
Я облегченно выдохнула и, на всякий случай заперев ее еще и на щеколду, разоблачилась полностью. Погрузилась в горячую воду и некоторое время блаженствовала, закрыв глаза и наслаждаясь расходящимся по телу теплом. Хорошо-то как! И как же не хочется вылезать отсюда!
Только когда вода почти остыла, я наскоро вымыла волосы и вышла из ванной. Чувствовала себя словно заново на свет родившейся. Единственное, чего не хватало для полного счастья — чашки горячего чая.
Развесив мокрую одежду у камина в выделенной мне гостевой спальне, задумчиво посмотрела на дверь. Выходить из комнаты в одном лишь халате, надетом на нижнее белье, было как-то неловко. С другой стороны — благодаря моему неловкому падению Лориан уже видел все и так. Фыркнув, расчесала влажные волосы, откинула их за спину и покинула спальню.
Хозяина дома нашла в гостиной, сидящего в кресле у камина. В руках он держал кружку с, судя по запаху, глинтвейном, и неспешно отхлебывал. Еще одна такая же кружка стояла на столике у соседнего кресла. Заметив меня, куратор махнул рукой в ту сторону.
— Тебе тоже не помешает. Не хватало еще, чтобы простудилась.
Посмотрев на глинтвейн, решила, что это, пожалуй, не хуже чая. И после пережитого мне точно не помешает. Поможет успокоиться и прийти в себя.
Устроившись в кресле с ногами, наплевав на правила приличий, взяла в руки кружку и сделала глоток. В вино были добавлены какие-то специи, и я довольно зажмурилась.
— Вкусно, — улыбнулась, сделав первый глоток.
Лориан смотрел на меня с каким-то странным выражением, отчего я невольно смутилась. Чтобы хоть немного унять это смущение, уставилась на огонь в камине, продолжая пить глинтвейн. Скорее, уловила всем телом, чем услышала или увидела, как куратор подошел к моему креслу. Почему-то обернуться и посмотреть на него не решилась. В горле пересохло от накатившего волнения, сердце участило темп. Ощутив, как на колени упал плед, слегка вздрогнула.