— Думаю, так будет еще теплее, — услышала за спиной его голос, от которого по коже мурашки забегали.
Судорожно кивнула, чувствуя, как вспыхнули щеки. Как-то сегодня Лориан ведет себя уж слишком непривычно! Куда только подевался язвительный и жесткий наставник? Не скажу, что сегодняшнее его поведение неприятно, скорее, напротив, но уж слишком выбивает из колеи.
Лориан вернулся на свое место и, к моему облегчению, перестал разглядывать, а тоже уставился на огонь в камине. Некоторое время мы оба молчали, пока он не заговорил снова:
— Я и не подозревал, что у тебя было такое нелегкое детство. Почему с тобой так поступали?
— Разве это не ожидаемо? — поморщилась я и саркастично пояснила: — Незаконнорожденный, нежеланный ребенок. Позор семьи. Вечное напоминание о том, как низко пала моя мать. Так что мне остается лишь смирением и послушанием искупать ее грехи и надеяться стать полезной своему роду! Это и пытались мне внушить дорогие родственники.
Странно, но я и правда воспринимала трудности, выпавшие на долю настоящей Элиссы, как свои собственные. Ее память успела настолько слиться с моей, что иной раз я даже начинала теряться, где мои, а где ее воспоминания. Так что горечь, прозвучавшая в голосе, была неподдельной. И то, что Лориан молчал, не говоря ни слова, лишь подстегивало продолжать. Поделиться с ним болью и протестом, что так долго копились внутри сначала Элиссы, потом и меня самой. А может, свое давал и глинтвейн, которому я продолжала отдавать дань. Так что сама не заметила, как рассказала куратору все о жизни Элиссы.
— Я не знал… — услышала негромкое, когда, наконец, умолкла и отставила опустевшую кружку.
— Да вы-то тут при чем? — я передернула плечами.
— Габриэлла была мне не чужим человеком, — возразил Лориан. — И я знал, как ей дорог ребенок, которого она ждет. Помню, как светились ее глаза, когда она говорила, что мечтает о возвращении того, кого любит, и о том, чтобы у них была настоящая семья. Что он о тебе знает и обязательно вернется.
— Вот как? — не зная, что сказать, пробормотала я.
— Наверное, это и убедило меня отступиться, — отрешенно сказал он. — Понял, что со мной Габриэлла никогда не будет так же счастлива. Но это не значит, что она стала мне чужим человеком.
— Но это и не значит, что вы должны были позаботиться о ее ребенке, — я пожала плечами. — Раз уж родной отец не пожелал, так чего ждать от кого-то другого? — Чтобы перевести разговор на другую тему, я протянула ему пустую кружку. — Я бы не отказалась от еще одной порции.
Лориан не стал спорить и вышел, давая мне возможность хоть немного прийти в себя после невольной исповеди. Проклятье, а ведь меня и правда задело за живое то, о чем мы говорили! И боль при мысли о несчастной, никому ненужной девочке, оказавшейся во власти тех, кто имел полное право над ней издеваться, наполняла все внутри горечью.
Так что когда куратор вернулся с новой кружкой глинтвейна, ухватилась за нее как утопающий за соломинку. Выпивка хоть немного успокаивала и отгоняла тягостные мысли.
— Именно поэтому ты так стремилась оказаться в Академии? — новый вопрос Лориана вернул к реальности.
— Не хочу больше быть беспомощной жертвой, — я серьезно посмотрела на Лориана. — Быть игрушкой в чужих руках. Раз уж нет никого, кто мог бы защитить, придется научиться это делать самой, — слабо улыбнулась.
И снова этот странный взгляд! Казалось, внутри куратора происходит какая-то борьба.
— Ты не должна справляться со всем в одиночку. Если потребуется помощь, можешь прийти ко мне, — медленно проговорил, будто приняв для себя решение.
— В память о моей матери? — и почему снова накатила горечь? — Или из чувства долга, раз уж вас назначили моим куратором? Не нужно таких жертв, спасибо!
Сама не понимаю, почему накатило такое раздражение. Допив глинтвейн, я поднялась с кресла, чтобы тут же рухнуть в него обратно. Проклятье! Похоже, вино оказалось коварнее, чем я думала, особенно на голодный желудок. А мне ведь еще добираться до Академии.
Прислушавшись, уловила, что дождь продолжает барабанить по стеклам, и досадливо поморщилась. Так, нужно взять себя в руки и все-таки попытаться уйти! Заметила насмешливый взгляд куратора, когда снова попыталась встать и опять рухнула обратно.
— Помочь?
— Сама справлюсь, — прошипела, мысленно ругая себя за то, что попросила вторую кружку. Но кто ж знал, что так легко опьянею? — Мне нужно вернуться в Академию.
— Не думаю, что это хорошая идея, — он покачал головой. — Дождь, похоже, зарядил на всю ночь. Переночуешь в гостевой спальне, а утром я сам доставлю тебя в Академию на своем драконе.
— Хотите окончательно испортить мою репутацию? — криво усмехнулась.
— Я смогу заткнуть чрезмерно разговорчивые рты, — спокойно возразил Лориан.
— Не нуждаюсь в вашей защите! — выпалила, сама не понимая, почему так злюсь на него. — Просто помогите мне дойти до гостевой. Потом я оденусь, вызову Белянку и улечу. Если забыли, то у меня тоже свой дракон имеется!
— Видел я, как ты на нем летаешь, — хмыкнул он. — Так что, уж прости, не позволю тебе рисковать. Тем более в таком состоянии. А то еще шею себе свернешь!
— Вам же легче будет! Избавитесь от лишней обузы, — и вот понимаю, что меня уже несет явно не туда, но ничего не могу с собой поделать.
Эх, не зря говорят, что выпивка ни к чему хорошему не приводит! Совсем тормоза потеряла, раз рискую дерзить нашему куратору! Терпением и благодушием он ведь не отличается. И то, что сейчас его мое поведение, скорее, веселит, ни о чем не говорило. Завтра мне наверняка все припомнит.
Снова попыталась встать, в этот раз удачно, и поковыляла к двери гостиной сама. Уже готова была праздновать победу, когда споткнулась на ровном месте и едва не растянулась на полу. Похоже, в доме Лориана Тирмила это у меня входит в привычку!
Но в этот раз он оказался наготове и успел подхватить. Я попыталась сопротивляться, но мои трепыхания не произвели на куратора никакого впечатления. Наоборот, он еще крепче прижал к себе, подхватывая на руки, и понес к лестнице сам. Моя же злость постепенно проходила. Да и лежать в его объятиях, чувствуя их надежную крепость, оказалось на удивление приятным.
Запрокинув голову, смотрела на кружащийся перед глазами потолок, понимая, насколько же пьяна. Когда в поле обзора попадало лицо Лориана, накатывали совсем уж неуместные мысли. Какая у него замечательная ямочка на подбородке. И что когда он вот так мягко улыбается, выглядит еще моложе. А глаза при этом кажутся не страшными и жестокими, а совсем даже наоборот.
Даже не сразу поняла, что мы уже в гостевой спальне. Только когда меня поставили на ноги, осознала это и испытала что-то вроде разочарования. Предпочла бы еще немного полежать на руках куратора, чувствуя себя маленькой девочкой, о которой заботятся. Впрочем, выпускать меня из объятий он не спешил. Да и вообще взгляд стал каким-то напряженным.
Рука мужчины осторожно коснулась моей щеки, провела по ней, отчего я едва не замурлыкала, как кошка — настолько это оказалось приятным. Стояла, замерев и боясь даже дышать. Потом лицо куратора еще больше приблизилось, и его губы коснулись моих. Меня будто током пронзило — настолько острыми были ощущения.
А потом чувство реальности окончательно исчезло. Поцелуй длился и длился, кружа голову, сводя с ума, опьяняя еще больше. Я же, потерянная, ошеломленная, даже не могла ответить на него — настолько потрясена была происходящим. Куда только подевался холодный и сдержанный наставник, предпочитающий держаться на расстоянии и не знающий слабостей?! Передо мной был мужчина. Мужчина, который меня хочет! Настолько сильно, что не может остановиться.
Только когда мои ноги подкосились, и я практически повисла в его руках, он словно опомнился. Удерживая меня от падения, смотрел в глаза горящим взглядом, будто спрашивая о чем-то.
И вот тут я испугалась! Настолько, что даже протрезвела немного. Испугалась того, к чему все может привести, если мы не остановимся. И речь сейчас не о правилах приличий и недопустимости такого поведения для девушки из высшего общества. А о том, что с его стороны это может оказаться всего лишь мимолетной прихотью. Сама ситуация пробудила в нем естественные для любого нормального мужчины реакции. Почти что обнаженная девушка, одетая в его собственный халат, находящаяся в объятиях. Да и он немного выпил. Еще и я так похожа на его утраченную возлюбленную!
Последняя мысль и вовсе хлестнула плетью. Осознавать, что во мне могут видеть лишь копию другой женщины, было неприятно и больно. Особенно когда дело касалось этого мужчины.
Проклятье! Не могу больше себя обманывать! Он мне небезразличен. Настолько, что будь я уверена в том, что эти чувства взаимны, наплевала бы на все и отдалась ему прямо сейчас. Только вот завтра Лориан может со своим привычным каменным видом сообщить, что сожалеет и лучше нам обоим забыть о произошедшем. И как мне пережить это, лучше даже не представлять! Настолько, что уже сейчас при одном лишь предположении о подобном повороте событий все переворачивается внутри.
— Пожалуйста, отвезите меня домой, — жалобно пролепетала, чувствуя, как по щекам хлынули слезы.
Лориан явно был обескуражен такой реакцией, но это подействовало на него отрезвляюще.
— Прости, я… — пробормотал он, выпуская меня из объятий, отчего мгновенно накатили холод и пустота. — Да, разумеется, я отвезу тебя домой. Переодевайся. Буду ждать внизу.
С этими словами он вышел, не глядя больше на меня.
Не знаю, каким чудом я смогла переодеться во все еще влажную одежду, стянуть волосы в пучок и привести себя в более-менее приличный вид. В гостиную спустилась с опущенным взглядом, не зная, как правильно себя вести. Но куратор выглядел уже вполне нормально. Ничто в этом спокойном и холодном мужчине не напоминало о том, что произошло всего несколько минут назад. Так, будто это и не он страстно целовал и ласкал меня. И почему настолько больно от этого?