т ворот поворот и как бабушка мечтала пробудить в нем интерес ко мне. В общем, к концу моего рассказа Антхея пребывала в полном восторге. Все это ей казалось донельзя романтичным.
— Мне кажется, ты ошибаешься, считая, что он только поэтому поцеловал тебя, — наконец, озвучила она вердикт. — Тем более что ардар Тирмил сам тебе говорил, что его чувства к твоей матери остались в прошлом.
— Я в этом далеко не уверена, — возразила. — Да и вообще с моей стороны было бы глупостью поверить в то, что он испытывает ко мне сильные чувства.
— Но почему?! — поразилась Антхея.
— Можешь считать, что это говорит моя интуиция.
— А мне кажется, интуиция тут ни при чем, — безапелляционно заявила девушка. — Ты просто боишься поверить. Скажи лучше другое. Что ты сама к нему испытываешь?
Вот знает, какие вопросы задавать! Так, чтобы совсем уж наизнанку душу вывернуть! Антхея некоторое время созерцала мое лицо, которому я старательно пыталась придать безразличный вид, потом хмыкнула.
— Все понятно.
— Что понятно? — устало вздохнула, понимая, что мои попытки с треском провалились.
— Да ты же влюблена в него! — озвучила Антхея то, в чем я боялась себе признаться все это время.
— Даже если так, это ничего не меняет.
— Меняет! — не согласилась подруга. — Из того, что ты мне рассказала сегодня, совершенно ясно, что он к тебе тоже неравнодушен! Так почему сама отталкиваешь свое счастье?
— Мне кажется, ты не до конца понимаешь, — я покачала головой. — Он ведь ни слова не сказал о чувствах. Все, чего хотел — переспать со мной. А мне этого недостаточно, понимаешь?!
— И вместо того, чтобы прямо ему сказать об этом, ты предпочла сбежать? — вкрадчиво спросила Антхея. — Да еще, наверное, и сделала вид, что его внимание тебе неприятно?
— Думаю, так поступила бы любая уважающая себя девушка на моем месте, — сухо заметила я.
— Значит, я не уважающая себя девушка, — поджала губы Антхея. — Потому что если бы мой любимый сам проявил ко мне интерес, была бы самой счастливой на свете! — последнее прозвучало с такой затаенной тоской, что я на время позабыла о собственных чувствах.
— Ты ведь говоришь о ком-то конкретном, правда? — осторожно спросила. — Именно поэтому была такая грустная в начале нашего разговора?
Водная альвийка через силу улыбнулась.
— Я думала, это и так очевидно.
— Леонс? — не стала я лукавить. Только слепой бы не заметил, какие взгляды она бросает на солнечного мальчика!
— Скажи, что во мне не так? — с самым несчастным видом потребовала Антхея. — Я ведь ему ясно даю понять, что была бы не против его ухаживаний. Он же ни разу даже не намекнул, что хотел бы большего, чем дружба. Всегда доброжелателен, любезен, но этим дело и ограничивается. И ведь у него нет симпатии к другим девушкам! Иначе я бы знала. Алойз уже посмеивается над моими вопросами об этом, но не станет скрывать такие вещи. Так почему тогда? Ведь иногда кажется, что в его взгляде я читаю те же чувства!
— Честно говоря, не знаю, — с сочувствием сказала. — Может, поговори с ним начистоту?
— И как ты это себе представляешь? — поморщилась Антхея. — Самой предложить себя ему? Мне кажется, тогда он и вовсе меня уважать перестанет. Одно дело — когда мужчина сам проявит интерес. Другое — навязываться. А еще хуже — получить в ответ отказ. Да я потом и в глаза ему не смогу смотреть!
Видно было, что Антхея не раз размышляла на эту болезненную для нее тему, и мучается от невозможности разрешить ситуацию.
— Может, он боится оскорбить тебя и Алойза, если станет оказывать тебе знаки внимания? — предположила я. — Ты все-таки девушка из высшей аристократии. У вас, альвов, наверняка, как и у нас, куча ограничений.
— Не совсем так, — покачала головой Антхея, — и уж поверь, я сделала все, чтобы мой брат просветил на этот счет Леонса. К понятию девичьей чести у альвов относятся не так щепетильно, как у людей. Если, конечно, соблюдаются определенные правила приличий и нет нежелательных последствий. А вот после брака — да, женщина должна хранить верность мужу. Впрочем, даже это порой лишь видимость, — вздохнула она.
— То есть если ты заведешь интрижку с кем-то из адептов, твой отец и слова не скажет?! — поразилась я. — Лишь бы не было последствий?
— Вот именно! — откликнулась Антхея. Поколебавшись, добавила: — Если Леонс захочет только этого, я буду радоваться хотя бы такому короткому счастью.
— Но ты хотела бы большего? — еще больше поразилась я.
По загоревшемуся взгляду девушки поняла, что так и есть.
— Мы могли бы пожениться тайно и по окончанию Академии остаться здесь, на острове. Тогда отец ничего не смог бы сделать!
— В последнем я сильно сомневаюсь. Ты сама говорила, что здесь у него наверняка есть шпионы.
— Но я бы все равно рискнула! Лишь бы Леонс захотел быть со мной!
Ничего себе, насколько же она голову потеряла! Или всему виной увлечение любовными романами? Вот и первая любовь приобрела в ее случае гипертрофированное значение. Интересно, что бы сказал по этому поводу Леонс, если бы узнал, что творится в голове Антхеи? В то же, что ее удовлетворила бы всего лишь интрижка, я сильно сомневаюсь. Что-то мне подсказывало, что эта девушка не из тех, кто, получив желаемое, спокойно от него отказывается. Наоборот, если их отношения перейдут на новый уровень, боюсь, крышу у нее снесет окончательно. И глупостей тогда точно наделает!
Может, Леонс тоже это понимает и потому держит дистанцию? Но в том, что кому-то следует прояснить ситуацию, я не сомневаюсь. И лучше это сделать не самым заинтересованным лицам, а кому-то нейтральному. Типа меня. Осторожно расспросить у Леонса, что он думает по поводу Антхеи. Или лучше не лезть не в свое дело? Ведь могу сделать только хуже!
Мы еще немного поболтали, поревели вместе, утешая друг друга, а потом все-таки легли спать. Правда, я долго еще ворочалась, обдумывая и все случившееся, и наш разговор с Антхеей. Хмель уже достаточно выветрился, чтобы могла посмотреть на ситуацию беспристрастно. И чем больше размышляла, тем сильнее понимала, что в чем-то подруга права. Не тот человек Лориан Тирмил, чтобы не суметь сдержаться. Его самоконтроль достоин всяческих похвал. Что если он и правда решил сделать первый шаг, показать мне, что я ему небезразлична? Ожидал моей реакции на это, чтобы понять, что чувствую я сама.
Я же попросту испугалась! Оттолкнула. Предпочла трусливо сбежать, чем выяснить то, что по-настоящему волновало. То, чем это было для него — всего лишь желанием или чем-то большим. В одном можно не сомневаться — второго шага не будет. Он получил ответ и теперь предпочтет держаться на расстоянии. Мысль же о том, что из-за собственной нерешительности потеряла его навсегда, вызывала такую мучительную боль внутри, что я с трудом справлялась с ней.
А еще вдруг осознала, что всю свою жизнь предпочитала занимать позицию улитки в раковине. Скрывала то, что чувствую, не желая проявлять слабость, осторожничала, искала себе оправдания, чтобы и дальше плыть по течению. Казалось бы, такая встряска, как встреча с Айдаром и собственная смерть, должны были изменить меня. И мне правда казалось, что изменили. Что я стала сильнее. Только вот колючки, отгораживающие от мира — та же раковина, пусть и немного другая. Я пытаюсь казаться независимой, доказать, что могу справиться с любыми трудностями в одиночку.
Ирония судьбы в том, что на самом деле в этом нет никакой необходимости. И что поддержка тех, кому я небезразлична, делает гораздо сильнее, чем попытки справиться самой. Тот же разговор с Антхеей придал необходимой уверенности и показал, чего хочу и боюсь на самом деле.
Что меня ждет, если по-прежнему буду отталкивать то, что для меня важно? Унылое прозябание, путь в никуда! Даже если стану достаточно сильной, чтобы противостоять Айдару, принесет ли это радость и счастье? Сомневаюсь. Но что если рискну хоть раз открыться миру, сделать первый шаг навстречу чему-то по-настоящему новому для меня? Той любви, что возникла во мне, пусть и помимо собственной воли?
Перед внутренним взором снова возник тот особенный взгляд, которым смотрел на меня сегодня Лориан. От щемящего чувства тихонько вздохнула. Наверное, в тот момент я была счастливее, чем когда-либо в жизни. Мне было хорошо и спокойно рядом с этим мужчиной. Волнующе. Волшебно. И я вдруг совершенно отчетливо осознала, что не хочу это терять.
Нет, я не собиралась унижаться и предлагать себя мужчине — все-таки настолько через себя переступить не смогу. Но вот поговорить о произошедшем, понять, что чувствует он, необходимо. Пусть даже прогонит прочь и откажется откровенничать — по крайней мере, я буду знать, что сделала все возможное. И не буду терзаться мучительными сомнениями.
Приняв важное для себя решение, сама не заметила, как уснула со спокойной улыбкой на губах.
Глава 17
ГЛАВА 17
Как ни странно, по пробуждению мой настрой поговорить с куратором нисколько не угас. И хоть всю меня охватывал мандраж при мысли об этом, вкупе с ним было и нетерпение. Хотелось поскорее увидеть Лориана, ошеломить, заставить сбросить привычную маску. И как же мечтала о том, чтобы наивные предположения Антхеи оказались правдой! Ведь человек всегда надеется на лучшее.
В общем, я даже тренировку решила пропустить, а заявиться в кабинет Лориана Тирмила прямо с утра. Конечно, существовала вероятность, что его еще нет в Академии, но шансы все же были. Куратор наш славился трудолюбием и частенько работал больше других. В любом случае, тянуть до конца занятий выше моих сил. Да и нужно ковать железо пока горячо! Пока он еще не вполне опомнился после случившегося и воспоминания свежи в памяти.
Я наскоро привела себя в порядок и шепнула едва проснувшейся Антхее:
— Прикроешь меня? Если будут спрашивать, скажи, что я к Арлии пошла. Якобы аптекарь вчера просил ей что-то передать.
— А ты куда? — немедленно встрепенулась девушка.
— Решила проявить смелость и выяснить все начистоту, — усмехнулась я. — Чтобы потом ни о чем не пришлось жалеть.