«Твоя мама».
«Теперь она никогда не уйдет от него».
Он мог бы надавить на мое чувство вины. Мог бы силой заставить меня, но не стал. Он был одиноким, и он знал, что у меня тоже никого нет, так что с его точки зрения он проявил по отношению ко мне сочувствие, предложив посидеть в его машине, поесть печенья, подержаться за руки. Но пока я ела, тихий голос у меня в голове шептал: «Все одиноки, нельзя делать что-то только потому, что ты одинок».
Упав на асфальт под машиной, я ободрала себе коленку. Я не имела ни малейшего представления, сколько человек могли увидеть меня – раньше я никогда не делала этого вне помещения, за исключением случая с Люком, и никогда в общественном месте, – и потому я побежала с парковки прочь, в ночную темноту, как будто за мной гнались. В голове у меня все так спуталось, что я никого не услышала бы, даже если бы кто-то действительно бросился в погоню.
«Уолмарт» стоял посреди кукурузных полей, поэтому бежать было некуда, только обратно на шоссе. Несмотря на поздний час – около десяти вечера, – движение по нему было оживленным. Проехавший мимо тяжелый грузовик обдал меня порывом теплого воздуха, спутав волосы на лбу.
Все мысли об отце испарились, как дым от сигареты Энди. Как было бы легко шагнуть на шоссе, навстречу очередному грузовику. Водитель бы не пострадал, и никто не стал бы его винить. Было бы понятно, что меня сбили не со спины.
Это был прекрасный план. И очень простой. Осмысленный.
Долго ждать я не стала – вышла на дорогу и позволила фарам ослепить меня. Водитель нажал на тормоза и засигналил. Из-за огней кружилась голова, но я заставила себя не поднимать руки к лицу, а еще через секунду-другую ощутила жар радиатора на лице.
Столкновение с грузовиком оказалось не таким, как я ожидала. Меня потащило вбок, как будто гравитация решила сдаться, и я с размаха шлепнулась на асфальт. Грузовик промчался мимо, а шофер продолжал жать на гудок и выкрикивать ругательства в открытое окно.
– Ты что, с ума сошла? – спросил кто-то, и на мгновение мне показалось, что голос принадлежит Энди. Что с ним все в порядке. Что я его не съела.
Плечо еще сильнее сжала чья-то рука, и я охнула.
– Извини, – сказал он, осторожно, но уверенно поднимая меня за локоть, – не успел подхватить тебя, все так быстро случилось.
Нет, это не был Энди. Это был тот парень в зеленой футболке. Он стряхнул у меня со спины мелкий гравий.
– Завтра будет болеть, но не так, как если бы тебя задел грузовик.
Решив не дожидаться завтрашнего дня, тело у меня начало ныть сразу и целиком. Я прижала руку к губам и подумала о том, как должна сейчас выглядеть. Прикрыв рот, я отвернулась, но он бережно положил мне руку на плечо.
– Все в порядке.
– Нет, – пробормотала я сквозь пальцы. – Ничего со мной не в порядке.
Парень обнял меня за плечи и помог перелезть через металлический барьер.
– Ты что-то сделал с тем типом. – У меня болел бок при разговоре, но я должна была спросить. – С тем пьяницей, который расхаживал по магазину в трусах.
– Ага, – сказал он.
– Откуда у тебя эта шляпа?
Но я уже знала ответ.
Свободной рукой он пошарил у себя в кармане и вынул что-то позвякивающее, вытянув так, чтобы мне было видно.
– Оттуда же, откуда эти ключи.
– Это его шляпа.
Он положил ключи обратно в карман и дотронулся до «стетсона», словно желая убедиться в том, что шляпа по-прежнему у него на голове.
– Ему она уже не понадобится.
Мы дошли до конца съезда и пересекли пустую парковку. В голове кружилось множество мыслей, но все были каким-то разрозненными. Что он сделал с тем типом?
– Не волнуйся, – сказал он. – Я единственный, кто тебя видел, и, поверь мне, я никому не скажу. Никто еще не обратил внимания на его машину. Никто за нами не гонится.
«За нами».
– Ты…
Мы остановились и стояли, казалось, целую вечность, разглядывая друг друга.
– Ага, – произнес он наконец. – Я тоже.
И только после этих слов и после его признания я почувствовала, что не одна. Было так странно получить второй шанс на дружбу, когда казалось, что все в мире против меня.
– А как ты?..
– В мужском туалете. Зашел за ним и запер дверь.
– Я знала, что тут что-то не то. Ты увел его в другую сторону от выхода.
Он слабо улыбнулся.
– Вас точно никто не видел? – спросила я.
– Точно. Но лучше нам убраться отсюда.
Прихрамывая, я побрела к машине Энди. Парень последовал за мной, и, когда я открыла заднюю дверь, чтобы достать свой рюкзак, он открыл дверь со стороны водителя, вынул из-под сиденья большой смятый пакет и принялся запихивать в него одежду Энди и другие вещи. На полу лежала книга с нарисованным котом с пистолетом, которую Энди читал по русской литературе. Из середины торчала закладка – чек на стакан «пепси» и сэндвич с курицей. Он никогда не дочитает ее до конца.
Я запихнула книгу под мышку, пока парень голыми руками убирал беспорядок – беспорядок, устроенный мной. Наконец, он завязал ручки пакета.
– Твоя книга? – спросил он.
Я покачала головой.
– Значит, ты тоже забираешь их вещи.
– Ну да, – пробормотала я. – Спасибо, что помогаешь.
– Когда-нибудь отплатишь мне тем же.
По его улыбке я поняла, что в его словах кроется какой-то подвох.
– Выкинем в другом месте.
Он поднял пакет указательным пальцем, будто крючком, захлопнул дверь и пошел прочь от магазина, к черному пикапу ковбоя, припаркованному на границе освещенной фонарем области. Я не удивилась, когда обнаружилось, что машина провоняла пивом и сигаретами. Я села на переднее сиденье, а мой новый знакомый за руль. Он повернул ключ зажигания и привычным жестом взялся за рычаг переключения передач.
– Куда мы едем?
Из кучи бумаг на приборной панели он вытащил конверт и бросил мне на колени. Похоже, это был счет за электричество. БАРРИ КУК, 5278, Шоссе 13, Питтстон, Айова.
Несколько минут мы ехали молча. Свернув на Шоссе 13, он спросил:
– Так как тебя зовут?
– Марен. А тебя?
– Ли.
– Откуда ты, Ли?
Он бросил на меня усталый взгляд.
– А это важно?
– Просто хотела поддержать разговор, – пожала плечами я.
– Извини. Давно ни с кем не беседовал, если не считать того пьянчугу-ковбоя. Одичал немного.
– Можно тебя спросить, как ты оказался в «Уолмарте»? Ну, то есть, где ты оставил свою машину?
– Сцепление полетело милях в пяти по шоссе. Застрял так же, как и ты.
– Откуда ты узнал, что я застряла?
Ли усмехнулся.
– Потому что иначе мы бы сейчас ехали в твоей машине.
Я опустила стекло и подставила лицо прохладному ночному ветерку. Мне вспомнился Салли.
– Почему именно сейчас? – пробормотала я, обращаясь почти к себе.
– В каком смысле?
– Всю жизнь я думала, что одна такая. А потом встретила двоих похожих на меня людей всего за одну неделю.
– Погоди-ка. Кто этот другой?
– Пока не могу поведать тебе всю историю, – буркнула я. – Голова болит.
Я почувствовала, как он пожимает плечами.
– Расскажешь, когда станет лучше.
– Как странно, – продолжила я, – никого, а потом сразу двое.
– И кто знает, сколько еще.
– Правда? Ты думаешь, нас больше?
Он снова пожал плечами:
– Это как со всем остальным, я думаю. Бывает, ты даже не слышал о чем-то, а потом раз – и это оказывается повсюду, куда ни взглянешь.
Я посмотрела на него с сомнением.
– Находишь то, что ожидаешь найти. Я об этом.
– Может быть.
Я вспомнила учительницу истории из школы, которую посещала в Мэне, три переезда назад. Мисс Андерсон, молоденькую и довольно симпатичную, но почему-то не ставшую ничьей любимицей. Однажды после звонка она проверяла мою контрольную за своим столом. Я проходила мимо и заглянула ей через плечо. Она обернулась, улыбнулась, и я готова поклясться: от нее повеяло какой-то гнилью и ветошью, запах которых попытались замаскировать ополаскивателем для рта. Я схватила свою контрольную и выбежала из класса, а на следующий день она вела себя так, будто ничего не произошло.
Я убедила себя в том, что мне показалось. Ее не любили, но и не избегали, как избегали меня, и она не носила черную одежду. Теперь я понимала, что все мы разные.
5
Я не удивилась, что пьяный ковбой жил один. У него был крошечный домик, по сути берлога – с кухонькой, ванной и единственной спальней. Все здесь воняло так, будто он сто лет подряд только и делал, что курил и пил.
Я плюхнулась на диван и осмотрелась. За телевизором на фанерной стене висел огромный, до потолка, плакат KISS в помятой металлической рамке. На столе вперемешку с жирными коробками из-под пиццы валялись банки из-под дешевого пива и пачки из-под сигарет. Я нашла журнал, раскрытый на развороте с фотографиями обнаженных женщин, крашеных блондинок, похожих на пластиковых кукол; под каждой был указан номер, начинающийся на 900. Закрыв журнал, я швырнула его за кресло в углу.
Ли прошел на кухню, перебрал кучку писем на столе, раздвинул занавески и выглянул в боковое окно. Даже с моего места были видны лежащие в раковине тарелки, покрытые плесенью. Ли открыл холодильник.
– Тут есть замороженная пицца, – сказал он. – Но ты же не голодна?
Я покачала головой.
– Я тоже.
Я вынула из своего рюкзака туалетные принадлежности и пижаму и показала на дверь в ванную:
– Не против, если я?..
– Не-а. Иди первой.
Он усмехнулся – настолько ему показалась нелепой мысль о том, что я спрашиваю у него разрешения в чужом доме. Закрывая за собой дверь, я тоже слегка улыбнулась.
Естественно, вокруг губ у меня были красные пятна; подбородок и зубы тоже были испачканы красным. Неважно, что он тоже это делал; мне противна была сама мысль о том, что он видел меня такой. Я четыре раза почистила зубы, несколько раз прополоскала рот «Листерином», но все еще чувствовала вкус Энди под мятным запахом ополаскивателя.