ой конверт.
– И она оказалась там?
Я кивнула.
– Ты поговорила с ней.
– Нет.
Он посмотрел на меня сочувственно.
– Возможно, это к лучшему.
Мы остановились позавтракать в придорожной забегаловке и заказали яичницу с беконом и жареным картофелем у официантки с прокуренным голосом, называвшей нас обоих «ребятишками». Возможно, она была вдвое моложе, чем казалась. Ли заказал кофе, и я последовала его примеру, хотя когда мне давала его пробовать мама, он мне не понравился.
Когда официантка принесла напитки, я начала рассказывать Ли про миссис Хармон, про то, как познакомилась с ней в супермаркете, как помогла ей донести покупки, как она накормила меня и пообещала научить вязать. Кофе на вкус был горьким, даже несмотря на сливки из маленькой запечатанной чашечки, поэтому я опрокинула в него вторую и размешала. Я рассказала, как заснула, потом встала и увидела, что она… ну, это самое, а затем снова поспала и обнаружила склонившегося над ней Салли. Я очень тщательно подбирала слова, ни на секунду не забывая, что вокруг нас люди. Ли ничего не говорил, но было видно, что он внимательно слушает – по-настоящему. Неважно, как он предпочитал называть себя – я знала, что он мой друг.
Официантка принесла наш завтрак.
– Никогда не думал, что встречу кого-нибудь вроде меня, – сказал Ли, прожевав ломтик бекона. – Представляешь, как я удивился, когда вышел на парковку и увидел тебя в машине того парня?
Я потупила взор и потеребила пальцами бумажную салфетку.
– Не напоминай, пожалуйста.
– Ты никогда раньше не делала этого в машине? – он потянулся за очередным ломтиком. – Не волнуйся. Окна быстро запотевают, так что никто тебя не разглядит. Просто я застал тебя в самом начале.
Я снова почувствовала, как у меня горят щеки. Мы познакомились только вчера, и я почти ничего о нем не знала, но мы прекрасно понимали друг друга, рассказывая о своих плохих поступках. Если кто-то из посетителей нас и подслушивал, то, вероятно, решил, что я из тех девчонок, что усаживаются с парнями на заднее сиденье машины, и мне на мгновение захотелось стать именно такой девчонкой. Уж лучше быть шлюхой, чем монстром.
Я прочистила горло.
– Значит, ты до сих пор не встречал никого, кто бы?..
– Не-а, – ответил он. – Ты первая.
– И ты тоже у меня первый. Если не считать Салли.
– А какой он? Вы поладили друг с другом?
– Да, неплохо. – Я обмакнула кусочек тоста в яичный желток. – Он ничего. Странноватый, но ничего.
– Думаю, станешь странным, бродяжничая всю жизнь. Так какой он едок?
– Ну… не такой, как мы, – медленно произнесла я. – Он говорит, что чует, когда кто-то скоро умрет, а потом… ты знаешь.
Ли приподнял бровь.
– И ты ему веришь?
– Причин не верить не было, – нахмурилась я. – Так случилось с миссис Хармон. В то утро он увидел нас в автобусе. И почувствовал.
Ли задумчиво отпил кофе.
– Похоже, бывают разные типы. Забавно, раньше я об этом совсем не задумывался.
Он отставил стакан и собрал пальцем остатки бекона с тарелки.
– А почему вы расстались?
– Он предложил мне пойти с ним, но я захотела сначала найти отца.
– Ты из-за отца хочешь в Миннесоту?
Я кивнула.
– Думаешь, твой отец – один из нас, и поэтому он оставил вас?
Я снова кивнула, но сейчас, когда он высказал мое предположение вслух, оно показалось мне глуповатым, притянутым за уши.
– Откуда ты знаешь, что он в Миннесоте?
– Я не знаю. Просто знаю, откуда он родом.
– Ну тогда, возможно, ты не сразу его найдешь. Если вообще найдешь.
Я еще не думала о том, что могу и не найти папу. Я не могла позволить себе такие мысли, поэтому я представила, как мы вместе будем слушать пластинки «Битлз» утром по выходным и как он будет готовить мне завтрак вроде того, что мы съели сейчас, только лучше. Погрузившись в мечты, я рассеянно промурлыкала себе под нос припев «Элинор Ригби». Мимо нас прошла официантка, Ли улыбнулся ей, и она долила ему кофе. Потом она ушла, а он сделал глоток, разглядывая покрытую фанерой стену.
– А ты зачем едешь домой? – спросила я. – Хочешь просто повидаться с родными?
– Типа того. Пообещал сестре научить ее водить, перед тем как она пойдет сдавать на права.
– Ты часто приезжаешь домой?
– Нет, не часто.
– Ты давно сам по себе?
– Уехал в семнадцать.
– А сейчас тебе сколько?
– Девятнадцать.
Он помолчал и посмотрел на меня так, как будто увидел впервые.
– А тебе сколько – пятнадцать? Шестнадцать?
– Шестнадцать, – сухо ответила я.
Выглядеть моложе своих лет не так уж и хорошо, если живешь одна.
– Как зовут твою сестру?
– Кайла. Хорошая девочка.
Я почти видела, как он взвешивает факты в своей голове и раскладывает их по разным кучкам – что сообщать мне, чего не сообщать.
– У нас разные отцы, – сказал он наконец. – Моя мама… она такая.
– Почему ты уехал?
– А ты как думаешь?
Я наклонилась вперед и понизила голос:
– Не думаю, что ты представляешь для них опасность.
– Неважно. Я знаю, кто я.
Он прикончил кофе, выгнул брови и кивком указал на дверь.
Мы расплатились и сели в пикап. Ли включил радио и повертел ручку, пока не нашел подходящую песню.
– Тебе нравится Шанайя Твейн?
– Конечно.
Стояло яркое солнечное утро. Мы проезжали одно поле за другим, пахло свежей землей, издалека доносился мирный гул трактора. Мир казался родившимся заново. Я подумала о дочери Барри Кука и понадеялась, что ее мать не всегда будет такой расстроенной. Я надеялась, что она найдет себе другого мужчину, более приятного и доброго, который не будет так много пить и орать на незнакомцев в универмаге.
Мы уже ехали по Иллинойсу, когда Ли решил, что будет безопасно остановиться и купить новую покрышку. Мы припарковались у станции техобслуживания, и он зашел внутрь.
Я пнула пустую пачку из-под сигарет и внимательно осмотрела пикап изнутри. Отвратительно, конечно. Барри Кук был не просто алкоголиком, заядлым курильщиком и потребителем фастфуда, он еще и явно считал свою машину мусоросборником. Упаковки и коробки из-под еды он бросал назад, под пассажирские сиденья. Единственное, в чем я не могла его упрекнуть, так это в том, что он засунул бело-голубой пакет «Уолмарта» под сиденье водителя.
Похоже, нам предстояло провести в этой машине еще немало времени, поэтому я решила прибраться, насколько это было возможно. Взяв пакет, я принялась складывать в него сигаретные пачки, обертки из-под бургеров из Макдоналдса и пустые пластиковые стаканчики. Собрав три пакета, я вышла из пикапа, чтобы выкинуть их в мусорный бак вместе с остатками одежды Энди.
Пришел Ли и в ожидании механика предложил запастись чем-нибудь необходимым. В хозяйственном магазинчике через дорогу мы купили канистру для воды на десять галлонов, и хозяин разрешил наполнить ее из колонки на заднем дворе. Из мусорного бака торчали разные деревянные обломки, и пока канистра наполнялась, Ли заглянул внутрь и вытащил большой лист фанеры.
– Это еще для чего?
– Чтобы спать в кузове?
– Что?
– Увидишь.
Когда механик закончил работу, Ли расплатился деньгами из кошелька Барри, и мы вернулись к пикапу.
– Погоди-ка. Ты что, сменил номера? – спросила я.
– Ага. За дополнительную плату, – усмехнулся Ли. – Иначе мы далеко не уехали бы.
Я подняла бровь. Ли посмотрел на меня и снова рассмеялся.
– И кто тебя назначил королевой, решающей, что хорошо, а что плохо?
С наступлением ночи мы уже часа два ехали по Кентукки.
– Как насчет того, чтобы заночевать под открытым небом? Неподалеку отсюда есть съезд в парк. Там безопасно. Я там уже спал.
– А когда холодно, что ты делаешь?
– Еду на юг, – улыбнулся Ли.
Мы свернули в национальный парк, но никаких знаков, указывающих на кемпинг, я не увидела. Ли остановился на скромной полянке с большим щитом, на котором были нарисованы представители местной флоры и фауны, а голубые стрелочки чертили маршруты для прогулок, позволяющие оценить все разнообразие природы.
– У тебя есть палатка? – спросила я.
– Нам она не понадобится. Будем спать в кузове.
Когда он говорил про это раньше, я не восприняла его слова буквально.
– А что, если нас кто-то найдет?
– Не найдет. Мы уедем рано утром.
– А зачем фанера?
– Металл сильно остывает по ночам, даже летом. Покупать пенку смысла нет, она быстро разваливается, и при этом не намного удобнее.
– Ты все продумал, – сказала я, а он пожал плечами:
– Когда приходится жить одному без самого необходимого, быстро становишься практичным.
Я наблюдала за тем, как он достает из рюкзака разные полезные вещи: спальный мешок, запасное одеяло, фонарик, жестяной котелок, упаковку зажигалок «Бик» («Сувенирные», – пробормотал он, криво ухмыльнувшись) и крошечный примус на пропане.
– Как насчет супа с фасолью на ужин?
– Идеально, – сказала я.
Как по волшебству, из рюкзака, который все еще казался полным, появились две жестяные миски, две ложки и пакет с суповой смесью. Ли разложил все это на старом столе для пикников с вырезанными инициалами людей, которые, должно быть, давно уже разлюбили друг друга. В казавшемся живым лесу трещали цикады. В наступающей тьме мой новый друг готовил пищу, а я взяла фонарик и стала заполнять свой дневник.
– Ли?
– Да?
– А что ты делал в Айове?
– Ты всегда задаешь так много вопросов?
– Почти. – Я помолчала. – Если ты захочешь бросить меня, ты предупредишь об этом заранее?
Ли склонил голову набок.
– Что за вопрос?
Я рассказала ему про Саманту, понадеявшись, что он так со мной не поступит. Он только сказал:
– Не нравятся мне люди, которые не держат слова.
Но это прозвучало как обещание.
Когда стало совсем темно, мы устроились на «кровати» – Ли дал мне свой спальный мешок, а сам сделал из запасного одеяла подобие матраса. Какое-то время мы болтали о разных вещах, не имеющих никакого отношения к пропавшему отцу, к опасностям путешествия или к тому, чего не следует есть. Он чертил пальцем придуманные им самим созвездия – жираф, дирижабль, печенье с шоколадной крошкой, – напоминая мне тем самым Джейми Гэша, и из-за меня беседа постепенно затухла. И снова я заснула первой, хотя спала плохо, а когда проснулась, Ли опять не было рядом. От долгого лежания на фанере в голове клубился туман.