– В каком смысле?
– Ты сначала поцеловал ее?
– А это важно?
– Ей было важно, разве нет? Хотя бы на секунду-другую.
Он насмешливо посмотрел на меня.
– Ты что, ревнуешь?
– Не смеши, – закатила я глаза.
Некоторое время мы сидели молча, и я старалась разобраться в своих чувствах. Как я могу ревновать к Великолепной Лорен из «Счастливого броска»?
Нет, я не ревновала. Не по-настоящему. Я просто хотела внимания Ли – если не навсегда, то хотя бы на семь с половиной минут, пока он меня доедает.
– А ты довольно аккуратный, – сказала я.
В прошлый раз ему было легко, ведь это случилось в уборной.
– Ну, не совсем. Я снял рубашку и бросил ее в траву. Потом вытер лицо ее одеждой.
Он помолчал.
– Не так уж много девушек я ел.
Я приподняла бровь.
– Тебя это удивляет? Женщины редко дают повод ненавидеть их. Они честнее. Не всегда, но по большей части.
Я подумала о Саманте, бросившей меня на парковке у «Уолмарта», и о Лорен из «Счастливого броска». Подумала о маме.
– Ну, не знаю.
– Ладно, будем считать, что я поедаю исключения.
Помедлив, он спросил:
– Твоя мать врала тебе?
Я скрестила руки над плюшевой игрушкой инопланетянина у меня на коленях.
– Вроде бы нет. Не совсем. Она кое-что скрывала от меня, но это ведь не то же самое, что врать?
Ли пожал плечами.
– Что? – спросила я.
– Я не стану соглашаться с тобой, только потому что тебе так хочется.
– Но и спорить со мной по той же причине ты не обязан.
Он усмехнулся.
Мы свернули на ведущую в лес грунтовую дорогу. Ночную тишину до сих пор нарушала только музыка из пикапа Салли. Мне хотелось поговорить о чем-нибудь еще, поэтому я сказала:
– У меня никогда раньше не было мягких игрушек.
– Не было? Я думал, у каждой девчонки их навалом.
– Только не у меня. Мама никогда мне их не покупала, потому что мне захотелось бы еще, а это просто лишние вещи при переезде. Всякий хлам, как она выражалась, доставая чемоданы.
Хижина была небольшой, но прочной на вид, с колодцем и чугунной колонкой на заднем дворе. Салли показал нам гостиную с печкой на дровах, плетеным ковриком и по меньшей мере тремя или четырьмя оленьими головами на стене. Рога почти доставали до потолка.
– Заходите сюда, поставьте свои вещи, потом поедим, – сказал он, щелкнув выключателем в спальне.
Здесь стояли две одинаковые кровати, застеленные красно-синими лоскутными одеялами.
– Вы, ребятишки, как, не против спать в одной комнате? У меня только две комнаты, в одной буду я, так что если ты, Ли, захочешь спать на диване, я не буду возражать.
– Все нормально, спасибо.
Ли поставил на пол свой рюкзак и протиснулся мимо нас.
– Хотелось бы принять душ, если вы не против.
Мы с Салли вышли наружу, и он, склонившись над костром с нашим ужином, принялся орудовать длинной палкой.
– Чем дольше томится, тем вкуснее.
Достав откуда-то лопату на коротком черенке, он осторожно вынул из костра сверток в фольге.
– Если не затруднит, мисси, на кухне есть миски и ложки.
Я вернулась с посудой, и Салли разложил по мискам дымящееся варево из овощей с мясом.
– Ах-х-х, – протянул он, прикладываясь губами к ложке. – Вот это я называю ночное пиршество.
Мы уселись на деревянные стулья у тлеющих углей и стали есть в приятной тишине. Вокруг фонаря на крыльце порхали мотыльки. Из-за треска цикад лес казался живым, но когда я пыталась сосредоточиться на этом звуке, мне становилось не по себе. Этот лес, должно быть, простирался на много миль вокруг, и кто знает, что еще в нем есть?
Из хижины вышел Ли в чистой футболке. Салли подошел к костру и наполнил еще одну миску.
– Мне много не надо, спасибо, – сказал Ли.
– Ты из здешних краев, сынок? – спросил Салли.
– Он из Вирджинии, – сказала я.
– Собираешься вернуться туда, когда отвезешь эту юную леди?
– Посмотрим, как получится.
Ли отставил металлическую миску и наклонился вперед, упираясь локтями в колени.
– А почему вы спрашиваете?
Салли повернулся ко мне:
– Я помню, о чем говорил тебе в день нашего знакомства: лучше не заводить друзей и все такое. Но с тех пор я поразмыслил немного. Путь перед нами длинный и одинокий, и нет смысла делать его еще более длинным и одиноким.
Ли сдержал отрыжку.
– Хорошо сказано.
Я не могла определить, говорит ли он искренне или с сарказмом.
– Может, я пытаюсь сказать, что такие, как мы, должны держаться вместе, как семья.
Я подумала о своем настоящем дедушке, который пил красное вино на ужин, ездил на темно-синем «Кадиллаке» и, вероятно, мечтал о том, чтобы я не рождалась. Он бы никогда не приготовил мне ужин и не предложил бы ночлег.
– Спасибо, Салли, – сказала я, протягивая миску для добавки. – За этот чудесный ужин и за то, что приглядываешь за мной.
Ли закатил глаза, в которых отразились языки костра.
До сих пор Салли так и не показал свою веревку, и я подумала, не потому ли, что здесь Ли. Так или иначе, было уже достаточно поздно, поэтому мы не стали долго рассиживаться. Я помыла миски на кухне, пока Салли разводил огонь в печке. Ночью в этих местах бывает холодно даже ранним летом.
Ли уселся на диван и осмотрелся.
– Так вы сказали, что это ваша хижина, Салли?
– Ну да, моя, – пожал плечами старик. – Иногда, когда приходится туговато, я возвращаюсь в одно из своих привычных мест, где никто не будет меня беспокоить. Вот вам совет от старины Салли: раздобудьте себе такое местечко как можно скорее.
– Когда приходится туговато, – эхом повторил Ли, слишком напряженно. – Понятно.
Он повернулся и осмотрел деревянную панель, увешанную оленьими головами.
– Похоже, вы заядлый охотник.
– Это не мои трофеи, но да, люблю прошвырнуться по лесу иной раз.
– И часто вы сюда приезжаете?
– Случается. Особенно здесь хорошо в это время года. Летом тут вообще никого не бывает. Все ездят на озера.
Ли встал, прошмыгнул наружу и вернулся с дорожной картой.
– Было бы неплохо, если бы вы показали, где это место на карте, – сказал он Салли. – Завтра утром мы поедем в Сэндхорн, не хотелось бы терять зря время.
Пока они беседовали за кухонным столом, я достала пряжу и спицы миссис Хармон и уютно устроилась на диване под лампой с абажуром из сыромятной кожи. Мне удалось сделать двадцать петель, но когда я попыталась связать второй ряд, то все перепутала, поэтому отложила вязание и пошарила в тумбочке. В ящике я нашла колоду игральных карт, книжку с детскими рассказами, «Определитель птиц Среднего Запада» и кучу канцелярских кнопок. За дверцей стояла корзина, похожая на ту, в которой лежали клубки миссис Хармон, с мотком яркой акриловой пряжи и воткнутым в нее вязальным крючком.
Вскоре Салли пожелал нам спокойной ночи. Я наконец-то приняла душ и приготовилась ко сну. Ли закрыл дверь и повернул ключ в замочной скважине.
– Ну как, понравилась тебе бродяжья похлебка?
– От бродяг у меня несварение желудка.
– Ха-ха.
– Он приготовил достаточно для трех человек, и еще осталось. Как он узнал, что у него сегодня будут гости?
Я натянула лоскутное одеяло повыше и подложила под голову инопланетянина.
– У тебя паранойя, – сказала я.
– Я предпочитаю думать, что был исключительно вежлив.
– Ты был ужасно…
– Ужасно что?
– Ужасно любопытен.
Ли взглянул на меня и выключил лампу у кровати.
– Научился этому у тебя, – сказал он. – Ты не можешь никому довериться, пока не замучаешь его бесконечными вопросами.
Утром пикапа Салли у хижины не было. На столе лежала записка.
МИССИ:
В холодильнике яйца и бекон, угощайтесь. Почему бы тебе не заехать, как найдешь своего папашу? Поучу тебя рыбачить.
Увидимся,
САЛЛИВАН
Я почувствовала, как через плечо заглядывает Ли.
– Почему он постоянно называет тебя «мисси»?
– Это сокращенно от «Марен», – улыбнулась я.
– Нет. – Он снова странно посмотрел на меня.
Мы позавтракали, выпили кофе в креслах-качалках на крыльце, прислушиваясь к треску ветвей и шелесту листвы. От хижины шла ухабистая грунтовая дорога, терявшаяся среди дальних деревьев, словно тропинка из крошек.
8
Те несколько часов, которые мы потратили на дорогу до дома отца, оказались самыми тихими из тех, что мы провели вместе. Казалось, Ли не настроен разговаривать, потому что хочет заранее отстраниться от меня, ведь наши дороги могли разойтись уже после обеда. Но поиски отца могли занять какое-то время, к тому же мне хотелось, чтобы Ли остался со мной и после.
Сэндхорн находился недалеко от озера Верхнего, и по дороге мы проезжали мимо магазинчиков с рекламой летних круизов и гостевых домиков с чудесным видом на спокойную водную гладь. Очередной городишко с главной улицей, с белой церковью на аккуратной зеленой лужайке. Ли остановился у телефонной будки.
– Вот он, момент истины, – провозгласил он.
Может, один из многих. Я вышла из машины, держа в руках свою записную книжку и кошелек с мелочью. Закрывшись в будке, я дрожащими пальцами полистала телефонный справочник с конца. Там была только одна подходящая запись. Йирли, Барбара.
Адрес, телефонный номер. Все так просто.
Мать своего отца я увидела, когда она вышла из дома, чтобы опустить письмо в почтовый ящик. Она стояла у подъездной дорожки к своему дому в серой шали поверх кардигана и в аккуратных домашних тапочках, приподымая флажок на ящике худой белой рукой. Когда я подошла к ней, она поправила шаль на шее и поежилась, как будто по пятам за мной следовали грозовые облака. Стоял великолепный летний день, но она была одета так, как будто на дворе стоял ноябрь.
Я открыла рот, чтобы поздороваться с ней, но она резко развернулась и засеменила прочь, шаркая тапочками по асфальту.
– Подождите! Миссис Йирли? Меня зовут Марен. Я приехала, чтобы поговорить с вами.