– Компьютер ВиВ собрал уже достаточно исходных данных, – сообщила стюардесса, отлепляя с их голов электроды-присоски. – На обработку уйдёт дополнительно минуты две-три.
– А в каком виде нам будет представлено заключение машины? – поинтересовался Джо. – Будет это распечатка или же…
– Вам представят живое цветное трёхмерное изображение, демонстрирующее типичную ситуацию из вашей совместной жизни год спустя, – сообщила стюардесса. – Изображение появится вон там. – Она указала на дальнюю стену.
– Не возражаете, если я здесь закурю? – поинтересовалась Мали Йоджез. – Ведь, как я понимаю, находимся мы уже давно вне действия земных законов.
– Курить табак на борту категорически запрещается в течение всего полёта, – заученно отчеканила стюардесса. – И причина тому отнюдь не высосанные из пальца законотворцами запреты, а очевидная опасность воспламенения, связанная со значительно превышенным относительно земной атмосферы содержанием кислорода в воздушно-дыхательной смеси газов внутри корабля.
В свои права вступил «Вид из Вечности»: огни светильников в кают-компании потускнели, предметы вокруг будто окутало зыбким туманом, а силуэт сидящей рядом с Джо девушки стал различим лишь едва-едва. Вскоре рядом с механизмом ВиВ среди тумана неспешно материализовался большущий квадратный экран, на нём возникли движущиеся разноцветные пятна и полосы, и среди них Джо с удивлением углядел самого себя, склонившегося за работой; затем – себя за обедом; затем – расчёсывающую у туалетного столика волосы Мали. Сценки всё быстрее и быстрее сменяли друг друга, и вдруг на экране появилась живая трёхмерная картинка.
Вдоль линии прибоя по вечернему пляжу в каком-то чужом, пустынном мире, держась за руки, медленно шли двое. Джо их тут же узнал. Это были он и Мали!
Оптическая система – рыбий глаз сменила панорамный вид на крупный план, и Джо ясно разглядел лица идущих. Оба лица – его и Мали – светились счастьем и безграничной нежностью друг к другу. Джо прежде и в голову не приходило, что лицо его, пусть не сейчас, пусть даже и через год, может быть столь счастливым.
Джо повернул голову, надеясь выяснить, как увиденное восприняла Мали, но не разглядел у неё на лице ни малейшей реакции.
– Надо же, – умилилась стюардесса. – Да вы же вместе выглядите абсолютно счастливыми.
– Оставьте нас, – раздражённо бросила ей Мали Йоджез. – Оставьте нас немедленно.
– Да-да, конечно, – суетливо загомонила стюардесса. – Прошу прощения. Мне очень неловко, что я здесь задержалась…
Она поспешно покинула кают-компанию, и дверь за ней защёлкнулась.
– Они здесь повсюду, – пояснила Мали Йоджез. – Всю дорогу. Ни за что в покое не оставят. Никогда не дают побыть в одиночестве.
– Так она же ни во что не лезла. – Джо удивлённо пожал плечами. – Только машину для нас настроила.
– Чёрт возьми, да я бы и без неё прекрасно справилась. Не в первый раз, поди. – Голос Мали вдруг почему-то стал напряжённо-озлобленным, словно увиденное на экране показалось ей омерзительным.
– Выходит, мы идеально подходим друг другу.
– Ради всего святого! – Мали Йоджез стукнула кулаком о подлокотник кресла. – То же самое точно такой же уродский ящик показывал мне и раньше. Мне и Ральфу. Полная гармония во всём. – Её голос сорвался на хриплый стон. – А что из этого вышло?
Джо почти физически ощутил её гнев и разочарование.
– Нам же объяснили, что машина не предсказывает будущее. Она лишь собирает воедино всю информацию о нас, производит расчёты и выстраивает наиболее вероятную цепочку предстоящих событий.
– Если предсказанные машиной события только вероятны, то какой же в той машине вообще толк? – в сердцах вскричала Мали Йоджез.
– Вы – что тот деревенский житель, который застраховал свой дом, а дом за время действия страховки не сгорел, и теперь он требует от страховой компании возврата денег, поскольку, по его мнению, страховка ему оказалась вовсе ни к чему, хоть он за неё изначально всё же и заплатил.
– Не самое удачное, на мой взгляд, сравнение.
– Простите.
Мали уже начала раздражать Джо своими частыми, ничем вроде бы не обоснованными сменами настроения.
– Полагаете, – зло процедила Мали, – я стану с вами спать только из-за того, что там, на картинке, вы с довольным видом фланировали со мною за ручку? Тунума мокимо гайло, кей дей бифо дитикар сьюат! – выругалась она на своём родном.
В дверь нетерпеливо затарабанили, и из-за неё раздался хорошо поставленный голос Харпера Болдуина:
– Эй, ребята! Мы обсуждаем нашу будущую совместную работу. Вы оба нам нужны.
Джо встал и проследовал через всё ещё плохо освещённую кают-компанию к двери. За ним с видимой неохотой последовала и Мали.
Оказалось, что оставшиеся в пассажирском салоне договаривались меж собой битых два часа, да так к единому мнению ни по одному из вопросов и не пришли.
– Ведь мы же ничего толком не знаем об этом пресловутом Глиммунге, – хмуро констатировал Харпер Болдуин и пристально посмотрел на Мали Йоджез. – Сдаётся мне, что вы лучше любого из присутствующих здесь знакомы с… гм… обсуждаемым предметом, да только полезные сведения из вас, мисс Йоджез, и клещами не вытащишь. Проклятье, ведь о Планете Пахаря вам известно гораздо больше, чем любому из нас, и если бы не Фернрайт, то мы этого за вами даже бы и не заподозрили…
– Так её никто об этом просто и не спрашивал, – немедленно вступился за Мали Джо. – А на мой вопрос, бывала ли она на Планете Пахаря, она сразу же дала мне прямой утвердительный ответ.
– Как вы считаете, мисс Йоджез, – спросил долговязый, замотанный в цветастый шарф юноша дрожащим от волнения голосом, – Глиммунг в самом деле стремится нам помочь или же, напротив, сколачивает из нас колонию подчинённых себе искусных рабов? Если верно второе, то нам, прежде чем мы окажемся вблизи Планеты Пахаря, непременно следует повернуть корабль обратно к Земле.
Сидевшая теперь позади Джо Мали наклонилась к самому его уху и тихо проговорила:
– Пойдёмте отсюда. Вернёмся в кают-компанию. Пустая болтовня здесь вряд ли скоро закончится, а мне бы хотелось ещё кое-что с вами обсудить.
– Хорошо, – охотно согласился Джо и, немедленно встав, направился к винтовой лестнице, ведущей в кают-компанию.
Девушка последовала за ним.
– Ну вот, они опять уходят, – пожаловался непонятно кому Харпер Болдуин. – Что вас так тянет в кают-компанию, мисс Йоджез?
Остановившись на секунду, Мали сверкнула глазами и с вызовом ответила:
– Мы там времени, в отличие от вас, не теряем и непрерывно предаёмся любовным утехам.
Затем она поспешно догнала Джо.
– Не стоило так отвечать, – посетовал тот, как только они достигли кают-компании и дверь за ними захлопнулась. – Скорее всего, они вам поверили.
– Но ведь мои слова – чистая правда, – заметила Мали. – Человек обращается к «Виду из Вечности» только в том случае, если его кто-то всерьёз интересует. В данном случае вас, несомненно, интересую именно я.
Она опустилась на кушетку и протянула к Джо руки, но он сначала вернулся к двери, старательно её запер и потушил общий свет и лишь потом оказался на той же самой кушетке.
«Радость порою бывает безумной, – подумал Джо. – Бывает и столь сильной, что не подлежит даже описанию. И тот, кто впервые это изрёк, несомненно, знал, о чём говорит».
Глава 7
Выйдя на орбиту планеты, корабль начал сбрасывать скорость, и Джо Фернрайт в ожидании предстоящей через полчаса, как то было объявлено по системе громкой связи, посадки листал «Уолл-стрит Джорнал». В газете этой, как он уже давно заметил, частенько публиковались статьи, доходчиво описывающие самые невероятные идеи и изобретения, и оттого чтение «Джорнал» для него частенько становилось сродни путешествию в ближайшее будущее – примерно месяцев на шесть-восемь.
«Новейшая модель дома в Нью-Джерси, спроектированная специально для стариков, снабжена суперсовременным устройством, позволяющим сменить квартиранта легко и без малейших задержек. Как только жилец естественным образом умирает, электронные детекторы в стене фиксируют остановку его сердца и запускают в действие запатентованное нами устройство. Умершего тогда подхватывают встроенные в стену комнаты механические руки-зажимы и отправляют прямиком в выдвинувшуюся в то же самое время из той же самой стены асбестовую камеру, где тело покойного прямо на месте и подвергается кремации. Таким образом, квартира день в день освобождается для нового – желательно столь же престарелого – жильца…»
Джо в негодовании поднял глаза от статьи в газете.
«Лучше оказаться где угодно, – решил он, – чем снова на матушке-Земле, где тебя рано или поздно (но всё же непременно) запихнут в такую вот новомодную комнатёнку».
– Я проверила бронь и выяснила, – заговорила рядом Мали, – что для всех нас заказаны номера в отеле «Олимпия», расположенном в самом большом городе планеты. Название города переводится как «Бриллиантовая голова», и находится он на длинном извилистом мысе, который на пятьдесят миль вдаётся в Маре Нострум.
– Что значит «Маре Нострум»? – спросил Джо.
– «Наш Океан».
Джо продемонстрировал Мали заметку в «Джорнал», она её тотчас прочитала, после чего он молча передал раскрытую газету ближайшему к ней пассажиру. Тот, немедленно прочитав заметку, передал газету соседу, который после прочтения тоже передал её, словно эстафетную палочку, уже своему соседу. Так оно и пошло от соседа к соседу, от соседа к соседу, и каждый, избавившись от газеты, немедленно оглядывал прочитавших заметку ранее, оценивая реакцию других.
– Мы, в конце концов, всё-таки сделали правильный выбор, – высказался, наконец, за всех Харпер Болдуин, а остальные пассажиры дружно закивали. – Вовремя-таки унесли ноги с насквозь прогнившей родной планеты.
Тут завыла сирена, и стюардессы, согласно инструкции, зафиксировали каждого пассажира в противоперегрузочном кресле ремнями.