Помолчав, робот неохотно признался:
– Вряд ли.
– Тогда зачем же ты его нам даёшь? – с сарказмом спросила Мали.
– Чтобы… – Робот задумался. – Нет, просто так. – Он умолк, и Джо показалось, что он ушёл в себя, словно человек, погрузившийся в свои собственные мысли.
– Спускаться нам предлагаю в единой связке, – сказала Мали, прикрепляя карабин на конце троса к скобе на своём поясе, а затем расположенный на противоположном конце троса – к скобе, притороченной к поясу Джо. – Его длина – двадцать футов, и он не позволит нам значительно удалиться друг от друга.
Робот безмолвно вручил Джо пустую пластиковую коробку.
– А это ещё зачем? – удивился Джо.
– Вдруг вы найдёте там осколки керамики. Вам ведь нужно будет во что-то их упаковать.
По-кошачьи приблизившись к штатному месту спуска – здоровенному отверстию в полу, снабжённому уходящей под воду лесенкой и огороженному почти по всему своему периметру стальными поручнями, – Мали проговорила:
– Двинулись.
Она зажгла подводный факел с термоядерной батареей в ручке и, коротко оглянувшись на Джо, решительно шагнула вперёд. Двадцатифутовый шнур немедленно натянулся, увлекая Джо к отверстию в полу, и он, позабыв обо всём на свете, солдатиком сиганул вслед за Мали.
Свет направленного вниз мощного прожектора на платформе вскоре поглотила тьма, и хотя ниже диковинной дрожащей рыбой мерцало пламя от факела Мали, Джо поспешно запалил и свой подводный факел.
– Как себя чувствуешь? – прозвучало вдруг у него в ухе.
Джо от неожиданности вздрогнул, не сразу сообразив, что их костюмы, конечно же, оснащены двусторонним средством связи.
– Нормально, – сообщил он.
Мимо проплыл косяк, и составляющие его разных размеров рыбы, равнодушно глянув на Джо, снова исчезли в кромешной темноте, начинавшейся сразу там, где умирал свет от пламени его факела.
– Ну и трепло же этот робот, – в сердцах проговорила Мали. – Мы без толку проболтали с ним минут двадцать, а то и больше.
«Но, так или иначе, мы всё же здесь, – подумал Джо. – Мы – в водах Маре Нострум и погружаемся всё глубже и глубже. Интересно всё же, много ли во Вселенной роботов, интересующихся теологией. Должно быть, один Виллис такой и есть, и Глиммунг намеренно использует его для заговаривания зубов нам – не в меру любопытным работникам».
Костюм автоматически включил обогрев, и Джо вскоре почувствовал, как отступает холод морской воды.
– Джо Фернрайт, – вновь раздался голос Мали. – А ты не думаешь, что меня к тебе подослал Глиммунг и, согласно его коварному замыслу, нырнули мы вдвоём, а на поверхность явлюсь только я одна? Ведь Глиммунг знает предсказание Календы. О таком раскладе ты, поди, даже и не задумывался?
Подобные мысли, разумеется, Джо в голову прежде не приходили, и у него даже дыхание перехватило. Ему немедленно показалось, что вода сдавливает его тело мёртвой хваткой, а сердце стремительно сковывает обжигающий холод. То был дремучий, первобытный страх, и обуздать его Джо даже не пытался.
– А с другой стороны, – продолжила Мали, – текст, который тебе показал Календа, мог быть сфабрикован специально для тебя, и напечатан он был в таком случае только в единственном экземпляре, который тебе, и только тебе, и был подсунут.
– Откуда тебе вообще известно о том Календе и о новых строчках в Книге? – просипел Джо.
– От Глиммунга.
– Значит, и он читал то же самое, что и я?.. Тогда получается, что те злосчастные строчки всё же не подлог и приведены они не в единственном экземпляре Книги, а будь иначе, где бы он их прочитал. Будь иначе, с чего бы ему в голову вообще взбрело прислать тебя ко мне.
Она лишь засмеялась и больше ничего не сказала, а они меж тем всё глубже уходили в бездну.
«Не возражает, из чего следует, что сказанное в последней редакции Книги – всё же чистая правда», – решил для себя Джо.
Факел Джо высветил чуть справа и ниже от него что-то огромное, бледно-жёлтое, а факел Мали выхватил из мрака ещё немного ниже часть местами уже покрытого кораллами позвоночника. То был скелет с кусками всё ещё разлагающейся на нём плоти, и скелет этот, очевидно, уже давненько опустился к самому дну Маре Нострум, и был он чудовищных размеров – поди, таких же, что и Ковчег, вместивший в себя некогда каждой твари по паре.
«Это же Ковчег смерти», – подумал Джо и тем не менее всё же спросил Мали:
– Что это?
– Скелет.
– Чей?
Джо невольно устремился к находке, стараясь получше осветить её своим факелом. Мали сделала то же самое. Вскоре они почти вплотную приблизились к скелету и оказались при этом совсем рядом друг с другом, и Джо даже различил сквозь кислородную маску её лицо – и по его выражению заключил, что обнаружить здесь такое она никак не ожидала.
– Это – Глиммунг, – проговорила она через силу дрожащим голосом. – Это – скелет древнего, давно умершего и позабытого уже Глиммунга. Он вовсю даже кораллами зарос. Должно быть, дрейфует вдоль дна лет сто, а то и более.
– А ты и знать не знала о том, что он здесь дрейфует? – вырвалось у Джо. – Даже не подозревала о том, что он существует?
Они меж тем, спускаясь вдоль здоровенных позвонков давно уже дохлого чудовища, почти достигли дна Маре Нострум, расположенного здесь весьма близко от поверхности.
– Возможно, Глиммунг и знал. Я же – нет. – Она задумалась. – По-моему, этот скелет – скелет Тёмного Глиммунга.
– Что ещё за Тёмный Глиммунг такой? – не понял Джо.
Страх давил на него всё сильнее, постепенно превращаясь во всепоглощающий ужас.
– Ответить на твой вопрос весьма затруднительно. – Мали с трудом подыскивала слова. – Всё же попробую, хотя сделать это, поверь уж мне, много сложнее, чем объяснить человеку без даже начального технического образования суть разницы между материей и антиматерией. Разумеется, говорить о различиях в материях просто, но вот представить себе их, а тем более понять их свойства, почти невозможно. В общем, есть Глиммунг, а есть ещё и Тёмный Глиммунг. Глиммунгов во Вселенной великое множество, но везде и всюду – сколько одних, столько и других, и у каждого есть его противоположность, его Тёмный двойник. И в течение жизни каждому Глиммунгу рано или поздно приходится уничтожить своего двойника, а иначе его уничтожит тот.
– Но почему? – поразился Джо.
– Да потому, что так уж устроен мир. Спроси меня ещё, почему камень – это камень. Просто так сложилось. Свойства светлых и тёмных Глиммунгов диаметрально противоположны. Видишь ли, Глиммунги – как бы не совсем живы. И вместе с тем они и не мертвы. Говорят, что такое двойственное существование присуще не только Глиммунгам; говорят даже, что… – Она осеклась. – Ради бога, не надо! Только не сейчас!..
Влекомое вроде бы интенсивным течением мутной воды у самого дна, которого они уже почти достигли, прямо к ним ковыляло покрытое в основном по ногам колониями кораллов существо, у которого из-под полусгнивших одежд лохматилась порядком уже разложившаяся плоть. Когда-то обликом оно, быть может, и напоминало человека, но сейчас его позвоночник прогнулся, а ноги волочились по дну так, словно в них и в помине не было костей. Мерзкое существо неотвратимо приближалось, и Джо вдруг понял, что ищет оно именно его. Медленно и неуклюже оно двигалось прямиком к нему. Именно и только к нему!
Вскоре у существа уже стали различимы и черты полусгнившего лица, и как только Джо разглядел их, перед ним стал кусками рассыпаться весь мир вокруг.
– Это – твой труп, – проговорила Мали. – Здесь время просто не…
– Он же слепой, – прошептал Джо. – Его глаза! Они… они сгнили. Разве он меня видит?
– Он тебя чувствует. Он хочет… – Она замолчала.
– Чего же он хочет?! – пребывая уже почти в панике, вскричал Джо.
Мали, вздрогнув от его крика, произнесла едва слышно:
– Он намерен с тобой поговорить.
Казалось, от вида приближающегося мертвеца она, точно птица под змеиным взглядом, оцепенела.
«Чёрт возьми, я остался один на один с чудовищем», – понял Джо.
– Что же мне делать? – невольно прошептал он.
– Не надо… – Мали опять на время замолкла, а затем отрывисто произнесла: – Ни в коем случае не слушай его.
– Разве мертвецы говорят? – ужаснулся Джо.
Он едва не лишился рассудка, лишь только узрев свои собственные останки. Так ещё и говорить с ними? Никаких сил разума на такое не хватит!
– Он скажет тебе, чтобы ты уходил, – объяснила Мали. – Чтобы поскорее покинул подводный мир и оставил Хельдскаллу в покое. Смотри, он уже пытается что-то произнести.
Полусгнившая плоть на нижней части лица трупа чуть раздвинулась, и взору Джо открылись сломанные и давно сгнившие зубы. Затем из дыры, в которую превратился рот существа, вырвался звук, и звук тот был глухим и раскатистым. Было похоже, что существо пытается говорить. Оно настойчиво издавало всё новые и новые звуки, приближаясь к Джо. Наконец Джо различил произнесённое им слово. Затем ещё одно. Затем и прочие.
– Оставайся, – явственно произнёс труп, широко открывая рот, куда тут же и заплыла шальная рыбёшка, а затем в целости и сохранности оттуда выплыла, а труп, не делая пауз, продолжал: – Ты… нужен… здесь. Должен поднять… Хельдскаллу.
– Ты ещё жив? – спросил его Джо.
– Никого живого, кроме нас с тобой, здесь нет, – немедля ответила на его вопрос Мали. – А есть здесь лишь остаточная энергия… Вроде заряда уже порядком севшей батарейки.
– Но как же так? – поразился Джо. – Он ведь ещё не существует и появится лишь в будущем.
– И будущего здесь тоже нет, – сообщила Мали.
– Но веду же я беседу с безобразным разлагающимся трупом, а он, судя по всему, и есть я, ставший таковым, как мне остаётся на то только всей душой надеяться, лишь в далёком-далёком будущем.
– Может, ты отчасти и прав. У тебя есть кое-что от него, и в нём есть частица тебя. Вы оба – это ты, и вы оба – это он. «Дитя – отец человеку», помнишь? А человек – отец трупу. Я полагала, что он потребует, чтоб ты отсюда убирался восвояси, а он, наоборот, просит тебя остаться и за тем к тебе и пришёл. Он ведёт себя воистину доброжелательно, а тёмные таковыми никогда не бывают. Следовательно, чёрной стороной тебя он быть не может. Позволь, я кое о чём у него спрошу?