Нел знала многое. А чего она ещё не знала!.. Но это не пугало её, в отличие от Гарды. Наоборот. Она была благодарна за любые знания и умения, которые вкладывались в её дочь. Всё, что увеличит её шансы выжить - благо. А с этической стороной Мэй разберётся. Она добра, а значит, если и качнётся однажды в сторону, то только ради опыта. И неминуемо вернётся назад. К доброте.
Потому она и не была убита случившимся. Поражена, да. Особенно, когда услышала, что маленькая дочка её без магии может вскрыть магическую защиту башни и вырубить двух здоровенных молодцов.
Мэй только смеялась над испугом мамы. И молчала в ответ на вопрос: "За какие такие подвиги ты удостоилась заточения?". Так и не призналась. А Нел, тяжело вздохнув, оставила девочку "исправляться" и пошла за ответами к другим.
К Гарде первой. От неё она получит самую полную и развёрнутую картину. С перекосом, конечно, в ту сторону, что на "несчастную малютку плохо влияют некоторые не вполне себе адекватные и порядочные личности, которых нельзя подпускать к детям ближе чем, на пушечный выстрел".
Так и получилось... Нел узнала от бледной от возмущения и переживаний ведающей, что "бедную их девочку сбили с правильного пути и подбили совершить не шалость даже, а натуральное преступление, которое грозит теперь всему Гарнару, не больше не меньше, а гражданской войной!"
Была бы это не Гарда, а кто-то другой, Нел дурно стало бы от новостей. Вместо этого, наблюдая, как ведающая бегает по своей башне, панически заламывая руки, она как-то по-новому видела ситуацию. Вероятно, Мэй спрятали в башне до тех пор, пока опасная шутка не подзабудется, и пока Альтея, с присущими ей тактом и умом, не разрулит скандал.
- Вот, как!- удивилась девушка, слушая возгласы любимой приёмной матери.- Неужели я тоже становлюсь одной из тех жёстких и циничных, которые посмеиваются над нежным и чувствительным сердцем Гарды?
Устыдилась своих мыслей, и уже с полным вниманием слушала причитания ведающей. Долго слушала. А потом тактично поинтересовалась, что же такого натворила Мэйлин.
Гарда вздохнула, скорбно глядя на приёмную дочь:
- Я к тому и веду, милая... Только не волнуйся, пожалуйста... Через чур...
- Гарда!
Ведающая вздохнула:
- Она устроила нашим высоким лордам галерею грёз, дорогая. И вечер откровений. Не больше, не меньше.
Нел свалилась на пол от хохота...
Глава 4.
Гарда обиделась. Нет, даже не так! Она "обиделась" с большой буквы!
Смотрела на Нел оскорблённо и мрачно. Всё-таки молодые родители - это то ещё "счастье" для детей! Как могут они правильно воспитать ребёнка, если их собственные моральные ориентиры не устоялись ещё?
Нет! Гарда, конечно, была не права. Она знала, что Нелли прекрасная мать для своей дочки. И не завидовала, хоть у неё самой кровных детей не было. Ведающая просто испытала то, что бывает в жизни каждого родителя.
Бессилие. Когда ты видишь, что дети твои делают глупости, и ничего не можешь с этим поделать. Со временем печаль достигает критической массы и перерождается в бессилие. Руки опускаются и родитель не верит уже, что из "всего этого" может выйти хоть что-то путное. При том при всём, что детей своих он любит по-прежнему.
Так получилось и с Гардой. Она, в определённом смысле, была матерью для многих. Не только для девочек Гарнарских и Нелли. Был ещё эльфёнок Сол и куча других юных и не слишком молодых существ, которые приходили к ней за помощью и поддержкой. Она не отказывала никому.
И просто устала... Так устала, что фееричное, бесконечно остроумное и поучительное представление, что устроила Йли, стало последней каплей. Только последней. Кроме неё, было ещё много чего...
Гарда расплакалась прямо при Нелли. Осела на пол в своей башне и спрятала лицо в ладонях. Она не любила показывать миру лик горя. Прятала его всегда. Вот такая вот странность. В ладони, в платок, в траву на высоком холме, где плясали они с девочками по праздникам, и куда ходила она излить свою боль. Она прятала горе, бессилие и одиночество. А получив утешение и поддержку от мира, вставала, расправляла плечи и шла дальше. Исполняла своё предназначение и не уклонялась от него никогда.
Нел тут же присела рядом с приёмной матерью. Крепко обняла её. Шепнула:
- Что ты видела?
Надрывный, тоскливый вздох стал ответом. Понятно... Бывали у ведающей видения и вещие сны. Они берегли, вели её по жизни. Часто защищали от бед, когда она ещё жила в Дормере. Она много раз уходила прямо из-под рук у тех, кто выслеживал её там.
Ищейки даже прозвище дали ведьме, с которой так жаждали "познакомиться". Дымка. Поэтично, скажете вы? Ничуть. Ведьма, которую жители глухих сёл описывали, как прекрасную темноволосую женщину с добрейшим сердцем, таяла, как утренняя дымка. Уходила, всегда неожиданно, прямо у ищеек из-под носа. Будто уводил её кто-то. А селяне отказывались свидетельствовать против неё.
Нет! Они говорили о ней. Пели дифирамбы. И даже угрозы пытками не могли заставить одуматься. Их не пытали, правда. Смысл? Если ведьмы нет? Может быть, жалели их дознаватели? А, может, боялись? Чудеса творила эта ведающая. Только на добро, и на пользу другим. Часто в ущерб себе. Местные прятали её. Пока не случалось какое-то явное чудо, которое никак не объяснить. Она, в таких случаях, шла помогать, понимая, что для неё снова приходит время бежать...
- Что ты видела, мама?
"Мама" Нел произнесла впервые. С запинкой. Вырвалось. Родная её мама, которая так никогда и не взяла её на руки, не обиделась бы. Гарда заменила её. Всегда была рядом. Сердцем, помощью, сочувствием и нежностью. Она подменяла свою сестру по духу, которая не смогла остаться с дочерью. И любила Нелли всем сердцем. Это было правильно и достойно. Она никогда не ждала за это ничего взамен. Но, вот же... Получила... Первое "мама" в жизни...
Гарда вздрогнула и ещё "глубже" спряталась в объятиях дочери. Нелли не отставала. Тормошила ведающую:
- Ну! Рассказывай! Может, помощь какая нужна? Кому?..
- Чем тут поможешь, девочка!- клонила голову Гарда.- Чем?
Плакала и покачивалась в руках Нел, баюкая своё горе:
- Разве испытание судьбы обойдёшь, Нелли? Нет!.. Тут только сам разумный или справится, или нет. От его решений будет зависеть всё.
Нел знала это. Спросила тихонько:
- Кто?
Гарда снова залилась слезами. Уткнулась ей в плечо. Понятно. Нел прижалась щекой к пушистой, пахнущей травами макушке ведающей. Качала её в объятиях и шептала, нежно, как колыбельную:
- Ну, и что, матушка? Ну, и что?.. Разве, скажешь, что я не готова? Не скажешь... Готова я ко всему. И уйти тоже... Признаюсь тебе, как ведающая ведающей: устаю я. Устаю... Бессмысленная моя жизнь какая-то. Кружение на одном месте. Вокруг одних и тех же людей. Или даже, одного... Устала я. Хочу оторваться от него и уйти. Любой ценой. Куда угодно... Хуже нет, когда твоё сердце намертво привязано к тому, кто не понимает сути любви.
Гарда всхлипнула, будто соглашаясь. Нел крепче обняла её:
- Не бойся. Я не боюсь. Бороться буду до конца... Я до последнего буду бороться, чтобы остаться с Мэй и всеми вами. А, если вдруг...
Нел запнулась. Но закончила. Сурово. Непривычно для себя:
- Если вдруг я не смогу остаться, вы все поможете Мэйлин. Я знаю. Я видела даже. Как бы ни было, она вырастет сильной и умной. Достойной и счастливой. Знала бы ты, как это утешает меня!
Гарда кивала. Она тоже знала. Всё будет хорошо с их девочкой. При любом исходе. И снова заплакала:
- Не только ты, Нелли... Эни тоже на пороге...
И снова Нел укачивала и утешала свою мать:
- Это тоже понятно, Гарда. Она живёт бок о бок с королём Дормера уже год. Помнишь, мы говорили с тобой как-то, что он очень странный? Что-то с ним явно не так... И, не забудь, как циклило дормерских королей на эльфийках. Часто бывало. А раз в несколько поколений и до трагедий доходило. Вспомни хроники и летописи...
Заглянула в лицо ведающей. Улыбнулась:
- Мы будем бороться и беречь друг друга. Все мы. Как всегда. И посмотрим ещё, чем всё закончится... А пока, расскажи мне, что за "галерея грёз". Я расскажу тебе про "парад фантазий".
***
Как они смеялись с Гардой! Тому, что мать и дочь думают, пусть и не одинаково, но "в одну сторону".
Потом, правда, отсмеявшись, ведающая снова строго свела брови:
- Тебе, Нелли, стоит близко не подпускать к Мэй Ланеля. Бедная девочка! Вот же удружили боги, заиметь в качестве родственной души этого скользкого, беспринципного, двуличного прохвоста, который непонятно, что думает, а делает и вовсе не то, что думает, и что вообще мало соотносится с логикой и здравым смыслом!..
Эту тираду мы приводим только для того, чтобы показать, каким пламенным возмущением пылала Гарда в отношении главного советника, насколько не понимала и не принимала его логику, и его самого.
У Нел таких проблем не было. И, да. Мэйлин на своём ритуале Выбора избрала в качестве родственной души Ланеля. Нет, она, конечно, выбрала перед этим всю семью и Гарду тоже, но по-настоящему родственным для неё оказался главный советник княгини Гарнара.
Все тогда были поражены примерно так же, как когда маленький Арвис выбрал в качестве родственной души Лариди. Оба этих случая запомнились надолго...
Ланель же, когда прелестная, как куколка, с кудрями одуванчиком и милыми ямочками на щеках, малышка протянула к нему крошечные розовые ручки, воскликнул:
- Так-то, моя девочка! Я и не сомневался, кого ты выберешь! Кого ещё, как не меня?!
Никто так и не понял, почему это он "не сомневался" и почему у Мэй не было другого выхода, как избрать родственной душой самого хитроумного из политиков, а скажем честно, интриганов континента.
Может быть, они прекрасно смотрелись вместе, вечно юный Ланель и похожая на ангелочка кудрявая Мэйлин, но... Что у них вообще могло быть общего?
Как оказалось, может и есть. Ритуал не ошибался никогда. Никогда! Они все, живущие в замке, получили этому самое прямое подтверждение.