И почему я отношусь ко всему настолько серьезно?
Ты вполне можешь обнять Пэйси Лоуса.
Будь на моем месте Макс, он бы с радостью залез на Пэйси.
Зачем я поехала в эту поездку?
Чтобы расслабиться, стать свободной. Вырасти.
Вот и подходящий момент. Я могу либо промолчать и держаться своей застенчивости, либо расслабиться и просто наслаждаться происходящим.
Ставлю блок на верхушку башни, затем наклоняюсь и обнимаю Пэйси. Первое, что я замечаю, – он намного крупнее меня. Второе – насколько широкая у него спина. Крепкая, сплошные мышцы. Третье, на что я обращаю внимание, – как чертовски хорошо он пахнет, восхитительный мужской аромат.
И четвертое, о чем думаю, – как приятно, когда кто-то обнимает тебя вот так. Теплые сильные руки обхватывают меня, и я чувствую себя в безопасности, обо мне заботятся. И да, глупо говорить что-то подобное, ведь я знаю этого мужчину всего лишь сутки, но когда Пэйси обнимает меня, уверена, я под защитой. Но в этом нет ничего удивительного. Его работа – защищать, он охраняет ворота, чтобы его команда могла оставаться в лидерах, а значит, это нормально – ощущать рядом с ним нечто подобное.
Когда я отпускаю его и отстраняюсь, он произносит:
– Черт возьми, а с тобой приятно обниматься.
Я кладу руки на колени и улыбаюсь.
– Не хочешь ответить любезностью на любезность? – спрашивает он, поднимая блок и еще раз показывая, что на нем нет вопроса.
– С тобой тоже приятно обниматься, – краснея, признаюсь я.
И после этого снова заползаю в свою уютную раковину. Но разве кто-то смог бы вести себя иначе? Я ведь только что обнималась с невероятно красивым мужчиной.
– Ты жульничаешь, – говорит Пэйси, когда я продолжаю вытаскивать блоки. Уверена, никогда еще игра в «Дженгу» не длилась так долго. И угадайте, кто ответил на большинство вопросов? Я.
К счастью, все прошло не так уж ужасно. Мне пришлось нелегко, когда я отвечала на вопрос об идеальном свидании с одним из игроков, потому что играли лишь мы с Пэйси. Так что я ляпнула глупость, сказав, что оно включает в себя сидр и игру в «Дженгу» на заднем дворе. Из-за этого Пэйси принялся дразнить меня, спрашивая, неужели у нас сейчас свидание, и я снова покраснела.
– Комментарии не приветствуются, – говорю я, блок теперь держится только на углу. – Ничего себе, ну-ка притормози.
Я поднимаюсь и злобно смотрю на него, на что он хохочет.
– Серьезно, притормози, ты мешаешь мне сосредоточиться. – Я задерживаю дыхание, а затем выдергиваю блок из последнего угла. Несколько секунд башня раскачивается, и я вздрагиваю, молясь, чтобы она устояла. Когда она не падает, делаю вдох и затем переворачиваю кубик.
Вопрос.
А почему бы и нет?
– Что там написано?
На его лице широкая улыбка.
– Почему ты так улыбаешься?
– Как – так? – спрашивает он.
– Как будто знаешь, какой именно вопрос написан на блоке.
– Потому что так и есть. Остался лишь один вопрос, на который мы не ответили.
– Мне что, придется тебя поцеловать? – спрашиваю я, потому что мы уже обнимались и держались за руки, так что очевидно, следующий шаг – поцелуи.
– Не, никаких указаний для поцелуев. Губы для нас святое.
Я смеюсь над этим заявлением, парни придумали такие откровенные вопросы, но поцелуи под запретом, ведь губы для них, оказывается, святое.
К этому моменту мы выпили по три сидра, и мне очень весело. Нет, я не пьяна, просто мне хорошо, и, полагаю, Пэйси чувствует то же самое. Когда у нас закончился сидр, нам пришлось вместе идти за добавкой на кухню, потому что мы боялись, что один из нас испортит башню. Вообще-то это он не доверял мне, потому что я продолжала сокрушаться по поводу вопросов.
– Но знаешь, со мной приятно целоваться. Я неплохо это делаю. – Пэйси касается пальцами губ. – И ежедневно использую бальзам. У меня очень мягкие губы.
– Я тоже каждый день пользуюсь бальзамом, – воодушевленно отвечаю я, будто из-за такой мелочи мы стали еще ближе.
– Так и думал. Твои губы кажутся мягкими.
– Ты разглядывал мои губы? – прищуриваюсь я.
– Разве они находятся не на твоем лице?
– Были там, когда я проверяла в последний раз, – отвечаю я.
– Тогда да, я разглядывал твои губы.
Я киваю.
– Принято. – Я смотрю на блок, но чувствую на себе взгляд, поэтому поворачиваюсь в сторону Пэйси и спрашиваю: – Что?
– А еще у тебя красивая улыбка. Поузи мастер по части улыбок, но ты точно можешь составить ему конкуренцию.
Наклоняю голову в сторону и, так как алкоголь развязал язык, спрашиваю:
– Пэйси, ты что, флиртуешь со мной?
– А разве не очевидно? – Он проводит рукой по своим непослушным волосам. – Надо поработать над своими навыками.
Боже, он флиртует. Даже учитывая, что сейчас я не могу мыслить ясно, мне с трудом верится в это. То есть мне не достает уверенности в себе. Я думаю, что в реальной ситуации – а не тогда, когда я заблудилась в лесу и набрела на дом с кучей хоккеистов, – мне можно поставить максимум на семь. У меня милое лицо. Мне нравятся мои волосы. Было бы не лишним заняться спортом, но примерно последние два года у меня не было на это времени. Так что семь совсем неплохо. Но если перенестись в альтернативную реальность, именно такую, в которой я нахожусь сейчас, живя в одном доме с кучей мужчин, которых даже нельзя оценить по общепринятой шкале, для них впору создать новую, – я получу четверку.
У меня нет ни единого шанса. И нет, я не нытик, просто трезво оцениваю ситуацию.
Поэтому даже представить не могу, чтобы кто-то вроде Пэйси Лоуса, мужчины с мощными жилистыми предплечьями, за которыми так приятно наблюдать, когда он поднимает бутылку, чтобы сделать глоток сидра, – мог даже подумать о том, чтобы флиртовать со мной.
– Пэйси, сомневаюсь, что тебе нужно тренировать навыки флирта.
– Почему? – спрашивает он.
Неужели не очевидно?
– Сам ведь понимаешь, ты привлекательный хоккеист, а я простая девушка, которая временно присутствует в твоей жизни.
Пэйси прищуривается и сжимает челюсти.
– Ты считаешь себя простой девушкой?
Я отмахиваюсь от него.
– Я не напрашиваюсь на комплименты. Просто забудь, что я сказала. Мне нужно ответить на вопрос. – Я смотрю на строчки и читаю вслух: – Продемонстрируйте любимую позу в сексе с человеком, сидящим напротив вас… – Господи ты боже мой.
Поднимаю взгляд на Пэйси и вижу, что он все еще сердится, но отставляет свою уже пустую бутылку.
– Что мне делать?
Поднимаю блок.
– Думаешь, я сделаю то, что тут сказано?
Его взгляд падает на шатающуюся башню, затем снова на меня.
– Если откажешься, придется ходить еще раз, и, скорее всего, ты проиграешь. Готова к этому?
Нет.
Если уж на то пошло, я люблю соревнования, и мне нравится осознавать, что я могу стать мастером «Дженги», особенно после этой игры – с подначками, трудными вопросами и сомнениями в моих способностях. Он прав, если я вытащу еще один блок, велика вероятность, что на этом игра закончится.
Но изобразить мою любимую позу в сексе с Пэйси? Это уже неловко, потому что, ну…
– На самом деле, э-э-э, я знаю всего две позы, – признаюсь я, мечтая провалиться сквозь землю.
– В смысле, только две?
– Я пробовала только две позы, в которых можно заниматься сексом, – объясняю, и когда наши взгляды встречаются, я вижу, как он смягчается от понимания смысла моих слов.
А затем осторожно спрашивает:
– Ну, тогда скажи, какая из двух тебе понравилась больше?
Смущение затапливает меня, но я уточняю:
– Ты не будешь надо мной смеяться?
– С чего бы мне смеяться над тобой из-за такого? У каждого есть любимая поза, или даже две, отсюда и вопрос. Но, судя по тому, как ты съежилась, догадываюсь, что для тебя это больная тема, так что, естественно, я не буду над тобой смеяться.
– У меня был лишь один парень, – признаюсь я. Сидр развязал мне язык. – Первая настоящая любовь, как у Сайласа с его девушкой. Мы стали первыми друг у друга. Думаю, он не совсем понимал, что со мной делать, поэтому мы ограничивались двумя позами, которые ему подходили.
– Подходили ему? – подняв бровь, спрашивает Пэйси. – В каком смысле?
– Во время которых он мог кончить.
– А как же ты?
Я пожимаю плечами.
– Не велика важность. Я просто хотела, чтобы он был счастлив.
Пэйси выпрямляется и внимательно смотрит на меня.
– Это охрененно важно. – Видимо, ему удается успокоиться, потому что дальше говорит уже тише: – Ты когда-нибудь испытывала оргазм?
Задумываюсь над вопросом.
– Кажется… Наверное.
– Винни, если ты хоть раз испытывала оргазм, тогда точно знала бы ответ на этот вопрос.
– Это не так уж и важно, потому что мы были влюблены и мне очень нравилось проводить с ним время, понимаешь?
Пэйси смотрит на меня, явно обдумывая мои слова. Вряд ли осуждает, потому что доказал, что он не такой, но я вижу: он в замешательстве и не знает, что сказать.
– В общем, – я ставлю блок на башню и говорю, – я просто лягу, а ты можешь улечься на меня сверху, ну как в миссионерской позе.
Опускаюсь на траву и ложусь на спину, удивляясь, что делаю такое ради игры. Неужели парни тоже выполняют такие задания? Наверняка нет. Пэйси не двигается. Он смотрит в сторону леса, судя по всему, размышляя, как поступить дальше.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Ничего. – Он качает головой и поднимается с кресла. Встает надо мной и спрашивает: – Если твоя любимая поза – миссионерская, какую еще ты пробовала?
– Э-э, когда я сверху. Но так я казалась себе нелепой. Джош никогда не позволял мне долго оставаться сверху, и я решила, ему не по душе эта поза, хотя мне она нравилась больше. Полагаю, именно поэтому через какое-то время я стала стесняться.
Пэйси удивленно смотрит на меня и несколько раз моргает. Словно он только что что-то понял, будто у него в голове загорелась лампочка.