– Берлин. Винни Берлин.
Пэйси кивает.
– Но думаю, все же запишу тебя как «Шикарные бедра».
– Ловлю тебя на слове.
Глава 13Пэйси
Винни вцепилась в свое кресло.
– Ой-ой… Мне страшно!
Мы недолго стояли в очереди на канатную дорогу, и из-за того, что во время ожидания болтали, Винни даже не задумалась о том, что нам придется провести время в маленькой «клетке», как она назвала кабинку, которая висит на тросе над горами.
Я откидываюсь на спинку скамейки и говорю:
– Можешь сесть рядом со мной.
– Уверена, если я сейчас сдвинусь с места, кабинка сорвется.
Усмехаюсь, наклоняюсь вперед и протягиваю руку. Винни сжимает мою ладонь, а затем встревоженно визжит, когда я тяну ее на свою сторону кабинки. Она прижимается ко мне и кладет руку мне на грудь, а в ответ я обнимаю ее за плечи, притягивая ближе.
– Клянусь, это не уловка, – говорит она.
– Уловка? – переспрашиваю я.
– Ну знаешь, как в кинотеатре, когда во время свидания решаешь схитрить и зеваешь только, чтобы прижаться поближе к своему спутнику. Так вот, я не делаю вид, будто мне страшно, лишь бы поближе подобраться к тебе.
– Значит, ты считаешь, что у нас свидание?
Она напрягается и поспешно отвечает.
– Нет-нет, я не в том смысле. Я не считаю, что у нас свидание, и прекрасно осознаю истинное положение дел.
Я наслаждаюсь ее неловкостью и решаю надавить чуть сильнее.
– И что это за положение дел?
– Просто два друга…
– Мы друзья?
Из-за внезапного порыва ветра кабинка слегка качается из стороны в стороны. Винни крепче сжимает мою руку.
– Хотелось бы думать, что мы сблизились после того, как ты уронил меня в грязь, пока мы пытались вытащить Минни.
– Я не толкал тебя в грязь.
Она игнорирует мой комментарий, что лишь веселит еще сильнее.
– Так вот, два друга узнают друг друга, едут в город, покупают сувениры, вместе обедают, спорят о картофельных шкурках и тако, а потом прижимаются друг к другу, потому что оба боятся высоты.
– Никогда не говорил, что боюсь высоты.
Она гладит рукой мою грудь.
– Тихо-тихо, все будет хорошо, Пэйси, трос не оборвется, мы не разобьемся насмерть. Ты еще много-много лет будет заниматься своим спортом на льду.
– Спортом на льду? – хохочу я. – Ты имеешь в виду хоккей?
– Боже, мне так страшно, что я напрочь забыла, как он называется.
Вздохнув, я прижимаю Винни еще ближе и прислоняюсь щекой к ее макушке.
– Здесь безопасно. Обещаю, с нами ничего не случится, а когда мы доберемся до вершины, ты поймешь, вид стоит этого небольшого волнения.
– И сколько займет дорога?
– Давай сосредоточимся на чем-то другом.
– Ладно, и на чем ты предлагаешь сосредоточиться? – спрашивает она. – И решай быстрее, потому что мне срочно нужно отвлечься.
– Скорее всего, сейчас тебе не до яблока в карамели.
Она качает головой.
– Тогда оставим его на конец путешествия. – Я успокаивающе глажу ее по руке и спрашиваю: – Сколько ты планируешь пробыть в Банфе?
– Точно не знаю. Мне нужно набраться храбрости, чтобы встретиться с дядей, а наверное после этого я уже поеду домой.
– Что собираешься делать, когда вернешься домой?
– Разберусь со своей жизнью. Не уверена, что хочу продолжать бизнес-обучение, эта сфера мне совсем не интересна. Я вообще не понимаю, чем именно хочу заниматься. Жалкое зрелище, правда?
– Совсем нет, многие люди находятся в таком же положении, как и ты, – говорю я. – Разве можно считать тебя жалкой, если тебе всего лишь нужно немного больше времени, чтобы найти свое место? Помни, у каждого из нас своя история, каждый сам устанавливает себе сроки.
– А сравнение убивает все удовольствие.
Я улыбаюсь, вдыхая исходящий от ее волос приятный аромат.
– Точно. Давай проверим, может, нам удастся копнуть немного глубже. Что именно понравилось тебе в работе в книжном магазине твоей мамы?
– Детский отдел. Именно там я проводила большую часть времени. Я даже организовала там программы для детей.
– Какие программы? – спрашиваю я, чувствуя, как мои прикосновения помогают ей расслабиться. Теперь она уже не так сильно напряжена, как раньше.
– У нас был большой отдел детских книг, но он располагался в самом дальнем углу магазина, из-за чего я всегда смеялась, ведь раньше в задней части магазина обычно выставляли всякие непристойные романы. Однажды, после того как какая-то пожилая женщина отчитала маму за то, что она продает такую «мерзость», мама решила переставить полки и поместила «мерзость» в переднюю часть магазина. Каждую неделю она стала выставлять одну из таких книг и назвала этот день «Грязная пятница». На всех обложках обычно были изображены мускулистые мужчины без рубашек, которые властно обнимали свою женщину, придерживая ее за голову. Мама очень любила эту часть магазина.
– Уверен, мы бы с твоей мамой отлично поладили.
– Полностью согласна, ты бы ей точно понравился. – Винни на секунду замолкает, а потом продолжает: – Так что, пока мама украшала переднюю часть магазина неприличными книгами, я занималась задней частью, где организовала детский уголок. Наш сосед умел работать с природными материалами и помог мне вырезать несколько деревьев для украшения зала из настоящей древесины, а потом я проводила почти все выходные, делая ветки с листвой из переработанных материалов и расставляя их по всему помещению, пока оно не стало напоминать густой лес. В центре леса я устроила специальную зону для игр, и каждую неделю выбирала новую сказку и украшала эту зону по ее мотивам. Я выяснила, какое время лучше подходит для живущих по соседству мам, и не успела оглянуться, как у нас уже появилось ежедневное полноценное время для сказок, даже два раза в день. После рассказа мы делали поделку по теме сказки. Мы веселились, и я радовалась тому, что вижу эту связь, которая существует между родителем и ребенком, когда оба наслаждаются тем, что им нравится. Мы с мамой очень любили друг друга, и я видела, как эта любовь находила отражение в других.
– Понимаю, почему тебе пришлось по душе это занятие – всегда приятно дарить радость другим.
– Уверена, у тебя в этом деле немало опыта.
Перемещаю руку на талию Винни; кажется, благодаря моей близости она расслабилась.
– У меня есть традиция: перед каждой игрой я бросаю тренировочную шайбу через стену. Во время разминки рассматриваю толпу и ищу ребенка, который, как мне кажется, заслуживает ее, а затем подъезжаю к нему на коньках и бросаю шайбу.
– И как ты выбираешь таких детей?
– Зависит от ситуации. Иногда замечаю плакат, который он сделал сам. Иногда полагаюсь на интуицию, решая, что шайба поможет ему поверить во что-то или принять решение. Иногда – потому что вижу поникшего родителя, будто ему особо нечем гордиться, а если его ребенок поймает шайбу, ему явно станет лучше. Помнишь ведь, я отлично разбираюсь в людях.
– Да, знаю, и ты отлично общаешься с людьми. Мне очень комфортно в твоем обществе, что очень странно, потому что это ощущения возникло у меня при самой первой встрече, будто я знала, что рядом с тобой я в безопасности.
– Очень лестный комплимент, – говорю я, проводя рукой по челюсти. – Спасибо. Для меня очень много значат твои слова.
– Нет, это тебе спасибо. – Винни поднимает голову, наши взгляды встречаются, и я теряюсь в синеве ее глаз. – Сегодня был чудесный день, а я забыла поблагодарить тебя за обед. Боже! – Она качает головой. – Какая же я невоспитанная.
– Неправда, я вижу, что ты благодарна, необязательно говорить «спасибо».
– Нет, обязательно. Спасибо тебе, Пэйси. Сомневаюсь, что ты понимаешь, как сильно я нуждалась в этой помощи. Мне было страшно ехать сюда, но я все равно приехала, по большей части спонтанно. Когда Минни застряла, я испугалась, что оказалась в очень неприятной ситуации. Но теперь я не чувствую себя такой одинокой, как тогда, когда только покинула Сиэтл.
– Я рад, что ты набрела на наш дом.
Она снова кладет голову мне на плечо, и так, обнимая друг друга, мы проезжаем весь остальной путь. Я очень рад, что встретил Винни, за все эти годы у меня было не так много подруг. Для этой части жизни мне не хватало времени, и я даже не могу вспомнить, когда в последний раз вот так проводил время с женщиной. Когда в последний раз ощущал беззаботность, удовлетворение и спокойствие.
И когда я притягиваю ее ближе, понимаю, мне не захочется отпускать эту девушку. Знаю, слишком рано что-то говорить ей, к тому же она еще не отошла от смерти мамы, да еще и ситуация с дядей, но Сиэтл не так уж далеко от Ванкувера. Мне бы хотелось увидеть ее после отъезда. И, если она захочет, у нас могло бы что-то получиться.
Кто знает?
Она может счесть такой вариант отступлением от плана, но я иного мнения. Это всего лишь развилка, и я могу выбирать, что делать после ее отъезда: либо жить как жил, либо попробовать начать отношения с этой девушкой.
Для меня выбор прост.
– Плохи дела, – говорит Винни, пытаясь подняться со скамейки, на которую мы присели, чтобы съесть наше яблоко в карамели.
– Ты о чем? – уточняю я.
Она медленно встает и поворачивается ко мне.
– Начинаю ощущать боль в мышцах после нашей тренировки.
Я невольно улыбаюсь.
– Но ведь это хорошая боль, она доказывает, что ты с пользой провела время.
– Только не повторяй это завтра, когда я не смогу встать с кровати. – Она берет упаковку из-под еды и выбрасывает ее, после чего возвращается к скамейке, на которой все еще сижу я. – Что делаешь?
– Наслаждаюсь видом, – отвечаю я.
Она поворачивается в сторону гор и говорит:
– Да, вид потрясающий, я сделала массу фотографий.
– Я говорил о другом виде.
Она оглядывается на меня, затем откидывает голову назад и смеется.
– Пэйси, не думала, что ты настолько банальный.
Я встаю со скамейки и беру Винни за руку.
– А каким ты меня считала?